Выжить в битве за Ржев (СИ) - Ангелов Августин - Страница 6

Он еще не решил, что же делать со всем этим? Словно бы смартфон стал цифровым призраком знаний из будущего. Но скоро, когда разрядится аккумулятор, он сделается бесполезным, как и все остальное электронное оборудование, предназначенное для обвеса снайперской винтовки. Впрочем, можно подзарядить. Зарядное устройство имеется в тактическом рюкзаке. Только бы где-нибудь найти электрогенератор…

А еще он думал о том, что его дед, рядовой Николай Денисов, находился, получается, где-то в этих местах неподалеку. И это тоже не давало Ловцу покоя. Мысли о спасении деда становились для него не какой-то глупой сентиментальной мечтой, а настоящей тактической задачей с неизвестными переменными. Вот только, для ее решения нужны были определенные ресурсы: свобода маневра, информация о распределении личного состава на фронте и соответствующий статус, позволяющий принимать решения на командном уровне. Все то, чего у него сейчас и близко не имелось.

Ловец отлично знал, что пока он был привязан к этой роте, к этому участку фронта, он оставался не более, чем достаточно эффективным, но отдельно взятым инструментом. Он не имел здесь никакой власти. Даже все сорок человек в роте не подчинялись ему. Только сержант Кузнецов со своим отделением, который был «придан» к нему для помощи устным приказом Громова. Вот и весь «оркестр». Семь человек, включая его самого… Негусто…

С этими мыслями, положив под голову свой рюкзак и обняв винтовку, Ловец все же заснул. А сержант Кузнецов стоял в карауле, обеспечивая его отдых и сон бойцов своего отделения. Кузнецов был не лыком шит. Как старослужащий, попавший на фронт с первых дней войны, он старался придерживаться уставных требований, интуитивно понимая, что уставы пишутся кровью. Но сейчас, вроде бы, все происходило по инструкции, как положено. Ведь сам ротный распорядился придать отделение, которым командовал сержант, снайперу. И теперь долг сержанта состоял в том, чтобы этого необычного снайпера охранять. Так, во всяком случае, он решил для себя.

Немцы пока, вроде бы, не собирались контратаковать. Над их позициями за промерзшим болотом время от времени взлетали осветительные ракеты, но заметной активности не наблюдалось. Они вообще-то не любили воевать ночью, но иногда нарушали это свое правило. Впрочем, на какое-то время все затихло на передовой. Лишь где-то в стороне гремела по-прежнему канонада, да еще высоко пролетели в сторону Можайска самолеты со стороны противника. Бомбардировщики, судя по глухому надсадному звуку моторов.

Внезапно кто-то тронул Кузнецова за плечо. Он вздрогнул и обернулся. В отсвете от очередной вражеской осветительной ракеты сержант узнал Ловца. Тот уже был на ногах, выглядел бодрым, с рюкзаком за плечами и с винтовкой в руках. Два часа пролетели незаметно. И сержант, слегка задремав на морозе, даже не услышал, как снайпер проснулся и подошел.

— До рассвета четыре часа. Я ухожу. Передай лейтенанту: на рассвете, как только услышите сильную стрельбу и взрывы в тылу у немцев, будьте готовы атаковать в том направлении. Рвануть вперед и смешаться с ними — это единственный шанс, чтобы не накрыли артиллерией. Потому надо будет действовать быстро, пока враги не опомнились.

Кузнецов молчал, переваривая услышанное.

— А если у тебя не получится? — хрипло спросил он.

— Тогда вашей роте уже будет все равно. Все просто умрут. Но, пока я жив, у вас тоже есть шансы выжить, — цинично сказал Ловец, проверяя ночной прицел с тепловизором.

Убедившись, что заряда батареи хватит еще на одну вылазку, он добавил:

— По-моему, лучше действовать активно, чем просто ждать, когда вас задавят немецкие танки и «ганомаги» с пехотой.

Он закончил приготовления и собрался уходить. Но, напоследок бросил:

— И еще, сержант. Если комиссар захочет меня остановить или арестовать по возвращении… Постарайся его отвлечь. Он может стать серьезной помехой, объявив, например, что я без его ведома ходил в тыл противника. А мне никакая идеологическая борьба сейчас не нужна. Моя задача, — чтобы ваша рота не погибла…

Ловец не стал ждать ответа. Улучив момент, когда одна осветительная ракета погасла, а следующую немцы еще не запустили, он растворился в ночном мраке так же бесшумно, как и появился. Кузнецов еще долго стоял неподвижно в окопе, сжимая свой автомат с диском и глядя в пустоту, где только что был этот странный парашютист, свалившийся к ним, словно из ниоткуда. Ведь никто из выживших бойцов роты в тот момент не видел никакого парашюта… Вспышка какая-то необычная, очень яркая, была замечена в той стороне, но и только. Не зная, что и думать про этого Ловца, сержант разбудил одного из бойцов, чтобы тот сменил его в карауле у блиндажа, а сам встряхнулся и поплелся к лейтенанту Громову, чтобы передать безумный план снайпера. План, в который он, против всякой логики, все-таки верил.

Таясь в складках местности, вылавливая для перемещения моменты между взлетами осветительных ракет, а, когда становилось светло, прижимаясь к мерзлой земле и изображая из себя маленький сугроб, Ловец благополучно пересек нейтральную полосу, превратившуюся ночью в хрустальное от инея поле смерти с остовами нескольких сгоревших советских танков. Поглядывая в тепловизор, он вовремя замечал в зеленоватой мгле окуляра теплые пятна немецких часовых и просто обходил их. Он не собирался ввязываться в стычки. Он был тенью, скользящей в самом сердце вражеского расположения.

Как и сказал сержанту, он обогнул немецкие передовые окопы и пошел вдоль провода связи. У края болота возвышалась высотка: небольшая лесная горка, на обратном склоне которой ютились несколько блиндажей, прикрытых накатом из бревен и замерзшей земли. К ним вели хорошо натоптанные тропы. Подальше, возле лесной дороги, Ловец заметил несколько легких штабных автомобилей, замаскированных сетками. И, самое главное, — проводные линии связи сходились к главному большому блиндажу.

«Бинго. Похоже, здесь у них батальонный КП, а то и полковой», — холодно констатировал он для себя.

Ловец занял позицию на склоне пригорка под разлапистой старой елью, укрытой среди нескольких подобных деревьев, припорошенных нетронутым снегом. Отсюда открывался отличный вид на вход в главный блиндаж и прилегающую к нему территорию. Затаившись, вскоре снайпер увидел, как внутрь вошли несколько немцев. Ловец прикинул варианты. Штурмовать в лоб — самоубийство. Ведь подле блиндажа располагался опорный пункт с пулеметом, где солдаты постоянно несли караул. Нужно было как-то выманить офицеров наружу или создать ситуацию, когда их управление будет парализовано.

Впрочем, как говориться: на ловца и зверь бежит. И вскоре его внимание привлекла группа из трех немцев, вышедших покурить. Они встали под навесом, прикрывая свои бензиновые зажигалки от предрассветного ветра. Он внимательно рассмотрел их в ночной прицел. Знаки различия на своих офицерских шинелях они и не думали скрывать. Один — майор, еще двое — обер-лейтенант и лейтенант. Отличные мишени. Ловец заранее установил на винтовку глушитель. Три выстрела — почти беззвучные. И три тела осели в снег. Из блиндажа выскочил еще один человек, наклонился к упавшим, но, он не был офицером, по виду обычный солдат, возможно, связист, и снайпер пока позволил ему жить, чтобы не тратить на незначительную цель еще один ценный заряд.

В блиндаже началась суета. Ловец видел, как силуэты солдат из караула метнулись к подстреленным. Кто-то пытался дозвониться по полевому телефону на какой-то другой командный пункт. Но снайпер предусмотрел и это. Ранее, продвигаясь вдоль телефонных кабелей, он установил на один из них жучок для прослушки. Теперь в его наушниках раздавались обрывочные фразы на немецком, который он знал неплохо:

«…Майор Берг и обер-лейтенант Штайнер убиты! Лейтенант Хорст тяжело ранен! Какой обстрел? Нет, выстрелов не слышно… Может, миномет? Или партизаны? Проверьте связь со второй ротой!.. Шмидт, возьмите людей, осмотрите периметр!»

Ловец усмехнулся. Немцы думали о неожиданном обстреле или партизанах. Но, вовсе не предполагали, что смертельная угроза — это всего один человек, устроивший охоту на их командный состав.