Выжить в битве за Ржев (СИ) - Ангелов Августин - Страница 30

Глава 16

Они вышли в сумерки, когда свинцовое зимнее небо сливалось с заснеженной землей, стирая горизонт все еще падающим снегом. Ловец, Чодо и Смирнов, надев маскхалаты и тщательно обмотав оружие белой материей, продвигались вперед осторожно по новому намеченному маршруту. Ведь на прежнем пути немцы уже могли выставить засады. У каждого была своя роль, собственная нота в задуманной Ловцом мелодии. Сам Ловец с его «Светкой» полз справа. Слева полз Чодо со своей снайперской «Мосинкой». Смирнов тенью скользил позади, его автомат ППШ предназначался для отвлечения внимания противника, для внезапной и громкой какофонии в нужный момент и для ближнего боя.

Внимательно разглядывая карту, Чодо предложил выдвинуться к позициям немцев, сделав приличный крюк вдоль старой, занесенной снегом лесной тропы, оставшейся там, где раньше находилась настоящая лесная дорога, ведущая к усадьбе местного помещика и заброшенная еще в Гражданскую, когда эту усадьбу полностью спалили. «Там тупик, ходят редко», — пояснил лаконично охотник. И Ловец согласился с ним. Старая просека, действительно, казалась забытой всеми и заросшей. Когда они начали продвигаться по ней, снег там лежал нетронутым, лишь изредка пересекаемый цепочками заячьих следов.

Все трое двигались медленно, регулярно останавливаясь, чтобы прислушаться и осмотреться. Ловец сканировал пространство через тепловизор, используемый теперь им вместо ночного бинокля. У него были мысли установить эту полезную «приблуду» на новенькую СВТ-40, но для этого пришлось бы сначала изготовить другой кронштейн или, хотя бы, попробовать как-то модернизировать тот, на котором устанавливался штатный прицел «ПУ». Вот только, великим мастером рукоделий Ловец себя никогда не считал, потому собирался обратиться с соответствующей просьбой к Орлову. Но, пока не обратился, потому тащил с собой прицел из будущего отдельно от оружия, время от времени заглядывая в окуляр. К счастью, человеческих силуэтов пока нигде не наблюдались, да и звери в объектив почти не попадали. Распугала лесную живность почти постоянная орудийная канонада, вот и откочевало зверье подальше.

Часа через полтора осторожного перемещения по заросшей дороге они выбрались к окраине немецких позиций. Перед ними находилась фланговая траншея на склоне небольшого лесного холмика, оканчивающаяся пулеметной точкой. А дальше начинался густой ельник. Здесь проволочные заграждения были реже, но зато располагалось минное поле, которое пришлось обходить, делая очередной крюк. Ловец обратил внимание, что, опасаясь мин, Чодо осторожно разгребал снег перед собой длинным тонким прутиком. Он явно не выглядел новичком, вырванным из своей привычной тайги и помещенным в боевую обстановку. За ним отчетливо чувствовался немалый боевой опыт. Но, об этом молчаливый охотник пока не распространялся.

— Напрямик идти нельзя. Впереди мины, — прошептал он.

Ловец кивнул. Аккуратно обойдя ловушку, они продолжили маршрут, теперь еще более осторожные, выверяющие каждое движение. Цель была обозначена на карте Орлова: предполагаемый новый НП немцев и блиндаж возле него на небольшом пригорке среди елей, откуда, по данным от пленного связиста, должны были работать те самые «особые стрелки».

Немцы быстро опомнились, устроив свою охоту на русских снайперов. Подобраться вплотную к расположению вражеских метких стрелков теперь было бы безумием. Но Ловцу и не нужно было подбираться слишком близко. Ему пока что нужен был лишь хороший вид на немцев. Ведь он собирался просто перестрелять их, причем так, чтобы последнего только ранить и забрать с собой в качестве нового «языка», который расскажет про немецких контрснайперов поподробнее.

Они заняли позицию в трех сотнях метров от пригорка, на склоне противоположной небольшой возвышенности, тоже поросшей ельником. Ловец и Чодо залегли в двадцати шагах друг от друга, обеспечивая перекрывающиеся сектора обстрела. Смирнов отполз чуть дальше и немного назад, в укрытие за валуном чуть выше по склону. Оттуда он мог контролировать тылы и фланги.

Наступила ночь. Снегопад прекратился, небо прояснилось, и в разрывах облаков показались луна и редкие звезды, холодные и безразличные. Мороз крепчал, потрескивая в стволах и на ветвях елей. Ловец прильнул к тепловизору. Зеленоватый мир в окуляре ожил. На противоположном пригорке, среди темных силуэтов деревьев, засветились два четких теплых пятна. Немцы. Они сидели неподвижно в укрытии возле пулемета. Рядом — еще одно пятно, меньше и тусклее. Следы догорающего костра? Нет, слишком ровное. Скорее, самодельная печурка, уже почти совсем остывшая и требующая новой закладки дров.

— Вижу двоих, — тихо сообщил Ловец, подражая уханью совы два раза.

Они с охотником заранее договорились об условных сигналах жестами и криками сов.

— Вижу еще одного, — так же тихо ответил совой Чодо.

Ловец перевел свой наблюдательный прибор, удивляясь тому, насколько хорошо охотник способен видеть при тусклом лунном свете. Но, таежник оказался прав. Еле заметное пятнышко, сливающееся с холодным фоном. Немецкий снайпер, тот самый «специалист», замаскировавшийся в белом маскхалате за сугробом под старой елкой. Похоже, профессионал.

Минуты тянулись, как смола. Усилившийся мороз пробирал до костей, несмотря на теплую одежду. Ловец чувствовал, как немеют его пальцы на холодной винтовке. Он заставил себя сделать несколько незаметных движений, разминая кисть, но все еще не стрелял. Враг на пригорке был не просто мишенью. Вполне возможно, что это была западня, приманка. Слишком уж удобно немцы сидели, слишком очевидно. Интуиция, отточенная опытом боевых выходов, шептала Ловцу об опасности.

И предчувствие не обмануло. Тепловизор выхватил новое движение. Не спереди, а сбоку, метрах в ста от их позиции. Группа из четырех теплых силуэтов бесшумно, цепью, обходила их с фланга, используя лощину. Они двигались профессионально, с остановками, маскируясь за деревьями. Неужели абвергруппа? Те самые «особые стрелки», прибывшие совсем недавно, по словам пленного связиста, которые должны были не просто стрелять, а охотиться за русскими снайперами!

План охоты на немцев поменялся мгновенно. Теперь они сами сделались дичью. Ловец оценил ситуацию. Отстреливаться и отходить — значит выдать свои позиции и попасть под огонь пулемета с пригорка. Лежать и ждать — означает риск быть взятыми в клещи. Он быстро сменил позицию, оказавшись на прямой линии между таежником и Смирновым. От каждого из них Ловца отделяло теперь всего несколько шагов. Потому они четко слышали его тихие команды:

— Чодо, бей пулеметчиков в укрытии — по моей команде. Как только мы с Чодо выстрелим, ты, Смирнов, бей по фланговой группе короткими очередями, отвлекай их. После залпа немедленно отходим на точку «Б». Я прикрываю.

Он видел, как вражеская группа флангового обхода замерла, будто что-то почуяв. У них, возможно, тоже были приборы ночного видения примитивного типа или просто очень острые слух и зрение, позволявшие замечать малейшие изменения обстановки в заснеженном лесу при лунном свете. В любом случае, ждать больше было нельзя.

— Огонь! — тихо скомандовал Ловец.

Тишину ночи разорвали два почти одновременных звука. Глухой хлопок выстрела Ловца из «Светки» с глушителем и сухой, отчетливый шлепок «Мосинки» Чодо, на которую тоже был надет примитивный глушитель.

В тепловизоре Ловца, которым он проконтролировал попадания, первая цель, — немецкий стрелок в снегу, — резко дернулась и затихла. Одно теплое пятно в укрытии на пригорке тоже метнулось и погасло. Чодо отработал безупречно. Но, стрельба не была совсем бесшумной, потому немцы их заметили. С фланга взметнулись вспышки ответного огня. Охотники на советских снайперов, застигнутые врасплох, открыли стрельбу. И тут яростная, короткая очередь ППШ Смирнова ударила по лощине. Но, пули ушли веером вверх. А немцы продолжали стрелять. Смирнов дал еще одну очередь в их сторону, уже пониже, и с проворством зверя откатился за другой валун, начиная отход.