Пасечник (СИ) - "mrSecond" - Страница 7

Прежде, чем поднимать пол, стоило бы убрать с него труху. Связать метёлку — пять минут, считая добычу в лесу черенка и прутьев. В куче мусора нашлась ценная вещь: точильный брусок. А всё прочее добро, очевидно, пошло прахом.

Тайник нашелся под четвёртой по счёту доской, когда-то прижатой комодом. Дощатый ящик, уложенный прямо на землю, уцелел. Это было тем более удивительно, поскольку содержимое сохранилось не всё.

В ящике обнаружились истлевшие останки кожаного мешочка, в котором некогда хранились два десятка крупных золотых монет. Там же лежал набор почерневшего столового серебра на шесть персон. Изначально ложки и вилки были уложены в деревянную, обитую кожей коробку. Теперь от коробки остались деревянная труха, обрывки расползающейся под пальцами кожи и чуток ржавчины. Может, когда-то в ящике было еще что-то ценное: те же ассигнации, например, высокодоходные акции или древние пергаменты с родовыми секретами, но сейчас это всё превратилось в несколько горстей пыли.

Егерь вытащил на пол монеты, ложки с вилками, вытряхнул мусор и на самом дне обнаружил тонкую пластиковую папку. Выбрался с ней на свет, уселся на полюбившуюся колоду и принялся изучать добычу.

Род, к которому, очевидно, принадлежал теперь Иван, был не особо древним. Наследственное дворянство получил именным указом тогдашнего князя некий Платон Терентьев, сын Степана. Ивану он приходился, судя по записям, пра-прадедом. Платон спас князя от смерти лютой, за что был вполне заслуженно награжден этим самым лесом и переводом в дворянское сословие.

В папочке лежали обе жалованные грамоты: и на дворянство, и на вотчину. Имелись и заверенные нотариусом копии, по пять штук каждой бумаги. Иван отложил копии по штучке, а остальное убрал так же, как и было, в ящик. Ящик вернул под пол, положил на место доски, и собрался было продолжить свои занятия, как с реки послышался звук лодочного мотора. Он затих неподалёку, и спустя несколько минут на поляне появился человек в мундире. Он оглядел руины, оценил дымящийся костерок, сделал из увиденного правильные выводы и громко, так, чтобы слышно было даже в лесу, крикнул:

— Господин Терентьев! Если вы здесь, прошу выйти ко мне для проведения регистрационных действий.

Глава 4

— Здравствуйте, юноша, — изрёк чиновник. — Назовитесь, пожалуйста.

— Тереньтев Иван Силантьевич, — назвался юноша.

По данным чиновника никакого Терентьева здесь быть не могло. По крайней мере, не планировалось.

— А документик у вас имеется? — с подозрением уточнил мундироносец.

— А то как же!

Подозрительный парень вытащил из кармана серенькую невзрачную книжицу. Не выпуская из рук, продемонстрировал страничку с именем и фотографией и тут же убрал обратно в карман. Гость намётанным взглядом тут же отметил: фото с оригиналом совпадает. Но поверхностное знакомство с документом его не устроило.

— Молодой человек! — нахмурился чиновник. — Передайте мне ваше удостоверение, я обязан проверить его подлинность.

— С какой такой стати? — упёрся Терентьев. — Я вас лично не знаю, вы не представились по форме, документы, подтверждающие ваши полномочия, в развёрнутом виде не предъявили. А пиджачок с позументом любой нацепить может. Так вот дам документ подержать, а вы шасть в кусты, и поминай, как звали.

— Хм-м…

Слова парня были по меньшей мере разумны, а его рост, ширина плеч и некоторые другие нюансы вызывали обоснованное сомнение в принципиальной возможности силовых воздействий. Человек в мундире не стал упираться. Достал из внутреннего кармана казённого сюртука служебный жетон, сделал эффектный пасс и вокруг бляхи на пару секунд возник золотистый ореол, напоминающий контуром оскаленную волчью голову анфас. Затем визитёр приложил два пальца, указательный и средний, к форменной фуражке и отрекомендовался:

— Старший пристав княжеского поместного приказа Просвирьев Константин Трофимович. Позвольте всё-таки ваше удостоверение, Иван Силантьевич.

После формального представления Иван тоже не стал ерепениться. Вновь добыл свою книжицу и подал господину старшему приставу. Тот раскрыл документ, внимательно перелистал страницы и проделал тот же пасс. Опять вспыхнула голова хищника.

— Хм-м… — повторился чиновник, при этом на лице его появилось выражение сильнейшего изумления.

С полминуты он размышлял, а после вернул книжицу владельцу, сопроводив её вопросом:

— Скажите, Иван Силантьевич, а документы на право владения земельным наделом у вас имеются?

— Разумеется, — уверил его егерь. — Вот, глядите.

И жестом фокусника извлёк из другого кармана сложенные вчетверо бумаги.

— Но я бы хотел увидеть оригиналы! — запротестовал Просвирьев.

— А чем вас не устраивают копии? Вот, глядите: подпись и личная печать нотариуса, все реквизиты нотариальной конторы указаны. Можете запросить, имеется ли у этого человека соответствующая запись, хранится ли в его архиве такая же копия. А оригиналы, сами понимаете, слишком ценны, чтобы держать их в таких вот условиях.

Иван обвёл рукой живописные руины.

— Ценность этих бумаг не только юридическая, но также историческая, — продолжил он. — Если они требуются для каких-то делопроизводств, я могу их предоставить в ваше управление лично, с соблюдением всех положенных бюрократических процедур. И, разумеется, я хочу гарантий того, что упомянутые оригиналы будут возвращены мне сразу после окончания работы с ними. Причём, возвращены безусловно.

— Вы не доверяете государству? — строго спросил чиновник, мысленно потирая руки: оппонент сам залез в типичную ловушку для лохов. Это был ещё не гнев, но демонстрация возможности оного.

— Доверяю, конечно, — ловко вывернулся парень. — Но сами понимаете: человеческий фактор, то да сё. Один недосмотрел, другой переложил, третий посчитал за мусор, четвёртый сходил в сортир — и привет, концов не найти. А, главное, и виноватых нет. Если я вам и доверю фамильную реликвию, то только в обмен на составленную по всем правилам бумагу, в которой будут прописаны конкретные люди, отвечающие за сохранность документов, и точные суммы, причитающиеся мне в случае утраты или повреждения бумаг. А так же обязательство государства и конкретных лиц в случае эксцесса восстановить документы с указанием причины утраты. Ну и разумные сроки восстановления. А иначе — извините, довольствуйтесь копиями.

Уполномоченный открыл было рот, но Терентьев его опередил:

— Уверен, что в законе что-то вроде этого предусмотрено. В конце концов, я могу проконсультироваться у знающего юриста.

В груди господина Просвирьева начала закипать злость. Не на парня, здесь всё было предельно ясно. На того, по чьей вине он битых три часа тащился в эту глушь. И всё ради того, чтобы лично убедиться в бессмысленности этого действия. А теперь ему теперь предстояло ещё три часа пилить обратно. Но ничего, он знает, с кого спросит за эту прогулку, и кто ему заплатит за потерянное впустую время.

— Как это понимать, Александр Николаевич?

Уполномоченный поместного приказа Константин Трофимович Просвирьев сидел в отдельном кабинете ресторана за столом, уставленным, главным образом, питиями. Яства присутствовали разве что в виде закусок. Напротив него за этим же столом находился помещик Федюнин. Вид Федюнин имел донельзя сконфуженный и виноватый. Просвирьев же, напротив, гневался. Ему до крайности хотелось грохнуть по столу кулаком. Но это действие неизбежно уничтожило бы превосходную еду и великолепные напитки, а уполномоченный рассчитывал ещё вкусить от этого изобилия. Так что чиновнику приходилось ограничиваться устным выговором:

— Мы договорились о том, что я обследую некий земельный участок и приложу все усилия, чтобы совершить благожелательный для вас вывод, не выходя при этом за рамки закона. Вы уверили меня в том, что все до единого собственники означенного участка покинули этот мир. Я согласился взяться за дело и повести его так, чтобы нечаянно не отыскалось ни самих владельцев, ни их останков. Я правильно изложил суть нашей с вами сделки?