Пасечник (СИ) - "mrSecond" - Страница 41

Но и это сейчас не главное. А главное вот что: сколько монстров успели запустить в его лес Горбунов сотоварищи? И где тот критический момент, после которого небольшие изменения растений перерастают в зародыш новой аномалии? Но самое главное — в его лесу этот момент уже перейдён или есть ещё возможность всё исправить? Прежде, чем уезжать, непременно надо посмотреть. И исправить. Но прежде сделать то, ради чего Иван вообще сегодня приехал на пасеку.

Новенький ярко-голубой улей встал рядом с действующим. Из старого вылетела пчёлка, залетела в новый и спустя несколько секунд вернулась обратно. Сонный голос телепнул Терентьеву:

— Годится!

И тут же умолк.

Ну что ж: годится, так годится. Можно ехать в банк, складывать деньги.

Клерк в банке буквально расцвёл при виде Ивана. Разве что обниматься и целоваться не бросился. Но это, скорее всего, из-за высокой решетчатой загородки с окошками. И даже необходимость треть суммы отправить в столичное отделение дознавателю Колюкину клерково настроение не испортила.

В Разбойном приказе как раз успели подготовить документы для академии. Начальник Селезнёвского приказа улыбался так, что Терентьев за него испугался: а ну, как морда треснет! Всё показал, всё объяснил, в конверт сложил — хоть прямо сейчас бери, да садись в поезд. Но Иван в поезд не сел, хотя на вокзал съездил и билеты на воскресенье купил. Уложил их в конверт с документами, конверт убрал в рюкзак и отправился в телефонный магазин.

Здесь его помнили. Тот самый паренёк, восторженный поклонник прообраза всемирной паутины, встретил Терентьева крайне радушно. Расспросил, доволен ли егерь своим давешним приобретением, всё ли работает именно так, как заявлялось — в общем, максимум внимания. Простенький телефон с годовым тарифом уложил в подарочный пакет, проводил покупателя до дверей. В общем, сервис по максимальной ставке.

Этот же паренёк объяснил, как добраться до оружейной лавки. Там Ивана встретили буквально с распростёртыми объятьями. И если в предыдущих местах Терентьев побывал и оставил по себе добрую, как он надеялся, память, то здесь появился впервые. Такое внимание напрягало и требовало прояснения ситуации.

— Скажите… э-э-э…

— Степан Потапович Востряков, — представился хозяин лавки.

— Так вот: скажите, Степан Потапович, откуда вы меня знаете?

Востряков, крепкий мужик с явно армейским прошлым, на этот вопрос лишь ухмыльнулся:

— Кто ж вас не знает, Иван Силантьевич? Селезнёвка — точно вся осведомлена. Разве что, в лицо не каждый распознает. Да и по уезду слухи пошли. Про ваш мёд весь посёлок наслышан. А кое-кто и напробовался вдосталь.

Оружейник сдержанно гыгыкнул, намекая на обжору Добрянского.

— Да что там, иные гурманы на ваш мёд как на званый обед приглашают. За стол сядут, сунут в род по лучинке с каплей мёда и сидят полчаса, а то и весь час. Наслаждаются.

Услыхав такое, Терентьев издал неопределённый звук и на всякий случай расшифровал:

— Я на такой эффект не рассчитывал.

— И про кладбище слухи ходят, — продолжал хозяин лавки. — Что уж там было, чего не было — то на совести рассказчиков оставлю, каждый на свой лад врёт. Но то, что прежде люди в Терентьевке на кладбище зайти, а теперь свободно ходят — это факт. И столичные господа к вам зачастили. Только за прошедшую неделю двое! По стольку и к уездному начальству не наезживают. Ну и монстры, конечно.

— А что монстры? — не понял Иван. — Можно подумать, больше никто монстров не убивает.

— Убивают, конечно, — пожал плечами Востряков. — Собирают команду хороших бойцов от пяти до пятнадцати человек, и убивают. Бывает, что на такой охоте зверь кого-то ранит сильно, случаются и смерти среди охотников. Добудет подобная команда монстра — и потом пару дней люди отлёживаются, потому, что сил много такая охота забирает. Одним словом, опасное это дело, хоть и прибыльное. А вы в одиночку дюжину изменённых волков забили. И не мечом, не из арбалета — просто железной палкой. Утром порешили, а днем уже по Селезнёву гуляете. Конечно, слухи пойдут. И чем дальше, тем красочней. Вот поглядите: уже завтра кумушки будут рассказывать, что волков было десятка два. А через неделю станут уверять, что бились вы с полусотней изменённых тигров. И рассказчики станут уверять всех, что когда скупщики за тушами приехали, тигры те ещё зубами щелкали. То есть, что вы их живьём побрали.

Егерь на это лишь головой покачал.

— Ладно, авось, пока меня не будет в уезде, слухи поостынут.

— Собираетесь куда? — встревожился оружейник.

— В столицу, в академию.

— А-а-а! Ну, то дело полезное. Даже если дар невелик, управляться с ним надо ещё суметь. Ну а ко мне вас какая нужда привела? Или просто любопытство?

— Любопытство, само собой, — кивнул Иван. — Но и нужда имеется. Нужен мне арбалет.

Востряков тут же переменился. Едва речь зашла о деле, посерьёзнел, говорить стал жестко, отрывисто — словно команды отдавал.

— Под какой болт?

— Вот такой…

Терентьев пошарил в рюкзаке и вынул первый попавшийся. И надо же такому случиться, что под руку попался именно тот, бирюзовой стали.

— Ого! — враз посерёзнел хозяин лавки.

Шагнул к двери, перевернул табличку, объявляя лавку закрытой, и задвинул засов. Попенял посетителю:

— Это вы зря, Иван Силантьевич, с такими вещами по улицам расхаживаете. За один такой болт можно хороший дом в Селезнёво купить, причём вместе с обстановкой. Он ведь любую броню любого монстра пробьёт. Практически не тупится, сила удара возрастает втрое. Только не видел я прежде, чтобы из бирюзовой стали арбалетные болты делали. Либо в броню этот сплав добавляют, либо мечи из него куют. Благо, при нагреве он обрабатывается легко.

— Дело в том, Степан Потапович, — сокрушенно признался Терентьев, — что после контузии у меня проблемы с клинковым оружием. Зато стреляю я по-прежнему неплохо.

— Тогда…

Востряков ненадолго задумался, потом ушел в подсобку, погремел там неведомыми железяками и вышел, держа в руках небольшой арбалет. Вроде того, что Иван видел у Маши Повилихиной, разве что чуть побольше.

— Вот!

Оружейник сдул с арбалета пыль и положил на прилавок.

— Не вполне удачная конструкция. В том плане, что для дам великоват и тяжеловат. А для мужчин слабоват. Для вас же — самое то. Взводится одним движением рычага, имеет магазин на пять болтов. Из вашего болта выйдет две стрелки для этой игрушки. А повышенное проникающее действие бирюзовой стали с лихвой компенсирует несколько пониженную энергию выстрела. То есть, обычными калёными болтами будет бить примерно на четверть слабее стандартного полноразмерного арбалета, а вашими, особыми, — вдвое сильнее.

— В таком случае…

Иван выложил на прилавок рядом с арбалетом ещё два болта.

— Сделайте мне полный магазин для вашего промежуточного арбалета. А остаток металла пустите на стандартные шарики для пневматики. Ну и в комплект еще два магазина обычных болтов. А эти, бирюзовые — они на самую важную дичь пойдут.

Оружейник буквально просиял:

— Вы подождите немного, Иван Силантьевич, эта работа много времени не займёт. Полчаса, не больше — и я всё сделаю.

Полчаса Терентьев гулял по лавке. Разглядывал выставленные в витринах мечи и кинжалы, развешанные по стенам арбалеты и пневматические пистолеты. Он как раз принялся изучать золочёный орнамент, выгравированный на лезвии очередного кинжала, когда в лавку вернулся Востряков.

— Вот, как и говорил: магазин бирюзовых болтов и стандартный магазин шаров для пневматика — десять штук, — с воодушевлением рассказывал он, выкладывая на стол вещи. — Вот два магазина обычных болтов, а вот и сам арбалет.

Терентьев осмотрел товар и принялся укладывать покупки в рюкзак. Осведомился:

— Сколько с меня причитается?

Востряков, буквально излучая довольство, заявил:

— Для человека, за неделю ставшего кумиром уезда, бесплатно. Тем более, что от вашего материала осталось несколько грамм бирюзовой стали. Поверьте, они стоят более, чем достаточно, чтобы послужить оплатой и товара, и работы. Но даже просто сам опыт работы с бирюзовой сталью — немалая удача для оружейника.