Пасечник (СИ) - "mrSecond" - Страница 36

Дед Иван после этой речи побледнел как мел и пал Терентьеву в ноги, лишь скривившись, когда пресловутое больное колено ударилось о пол. Запричитал:

— Прости, Иванушка, не верил я бабке, что ведун ты! Не счел грехом чуточку от себя добавить. Но что кладбище спокойным стало, и что люди попросили тебе поклониться — ни словечком не соврал. Так всё и было!

— А вот об этом народу рассказывать не надо, — нахмурился егерь. — И без того слишком много людей знает о моём ведунстве. Начнёшь трепаться, такого на бутылку наговорю, что в единый миг пить бросишь.

Дед Иван побледнел пуще прежнего и пополз бы к Терентьеву на коленях, кабы на днях не наползался. А так — попытался, охнул и остался на месте.

В общем, от этого спектакля никто удовольствия не получил, даже Некрас. Бывший убийца смеялся так, что заболел живот и началась икота. На его счастье, вернулась Аглая и страдальца спасла.

Вечером Некрас выбрал момент, когда они с Иваном остались наедине, и спросил:

— Скажи, ты и в самом деле так вот поглядел на деда и всё узнал?

— Нет, конечно же. Мне Аглая втихую обо всём рассказала. Так, чтобы муженёк её не слышал. Ведуны, конечно, многое знают, но такое не то, чтобы не под силу, но просто незачем. Не стоит это знание того, чтобы силы на него тратить.

Полуянов подумал и согласился.

На другой день Терентьев поднялся рано и первым делом обошел дом, пристройки, сарайки — всё хозяйство. Просто для того, чтобы в курсе быть, где что находится. А потом оккупировал верстак в мастерской и принялся столярничать.

— Что ладишь, Ведун? — тут же нарисовался дед Иван.

— Улей новый делаю. На пасеке один только остался, а по весне рой делиться будет. Надо подготовиться. Боюсь, потом не будет на это времени.

— Так что сам-то? Чай, деньги есть. Купи, да и дело с концом.

Иван подумал — стоит ли говорить, и решился:

— Понимаешь, Никанорыч, не так всё просто. Знаешь ведь: если какую вещь сам, своими руками сделаешь, да с любовью, с душой, то и служит она дольше, и пользоваться ею ловчей выходит, и глаз вещица радует.

— То, конечно, так. Но пчёлы-то здесь причём? — настаивал дед.

— А притом, что из обычного улья будет обычный мёд. А мне нужен необычный. Насколько нынче постараюсь, настолько через год и получу.

Дед важно покивал и заторопился к выходу. Судя по блеску в глазах, ни разу не в дом.

— Никанорыч, — окликнул его егерь, — ты вчерашний разговор хорошо помнишь?

Старик вздрогнул, передёрнулся — видать, как раз припомнил обещание, и энтузиазм свой несколько поумерил. Забормотал:

— Да я ничего такого и в мыслях не держал!

И бочком, бочком потянулся к выходу.

— Смотри, дед, — предупредил его Терентьев. — два раза повторять не буду. Если в округе слухи обо мне пойдут, спрошу всерьёз. Так что язык свой болтливый на привязи держи, если не хочешь остаток жизни тверёзым ходить.

Старик торопливо закивал и, вжав голову в плечи, выскользнул из мастерской, а Иван продолжил дело.

Выбрал подходящие досочки, выстругал, выгладил, пригнал друг к другу. Брусочки в размер прострогал. Собрал всю конструкцию, в стенках будущего улья летки для пчёлок прорезал. Отдельно рамки сделал, проверил, как в короб улья входят. Под конец крышку сладил, плотно пригнал к коробу. Оглядел итог своих трудов и остался доволен. В душе поселилось удовлетворение от хорошо сделанной работы. Глядишь, и пчёлам новый домик понравится.

На улице к тому времени уже стемнело. Иван решил отвезти улей на пасеку утром. Тут и дед Иван пришел. Съехидничал:

— Я гляжу, ты всё трудишься аки пчёлка? Иди лучше в баню, как раз поспела. Давай, по первому пару. Квасу не ставили, так Аглая специально для тебя морсу клюквенного припасла. А там и повечеряем, чем Аглаюшка наготовила.

— Василий Семёнович! Василий Семёнович!

Мальчишка подбежал к помещику Горбунову.

— Чего тебе? — хмуро спросил тот.

— Игнат передавал, что Ивашка Терентьев переехал в свою усадьбу и на пасеке сейчас никого.

Горбунов хищно усмехнулся: самое время нанести визит к сосунку, возомнившему о себе чересчур много. Но прийти-то сейчас можно, а вот найти в кромешной темноте орихалковый лом не выйдет. Так что выходить придётся на рассвете. Как раз, доберутся до места и по свету пасеку обыщут. А потом пусть пасечник хоть весь на слюну изойдёт, доказывая, что у него увели без малого семь килограмм драгоценного металла, что втрое дороже золота. Лучше может быть только адамантиум, но тот и вовсе бешеная редкость, на граммы считается. Даже доли процента адамантиума в составе стали делают металл почти что неразрушимым. Того же изменённого лося мечом из адамантиума можно не напрягаясь на ломтики нашинковать. Но и орихалковых мечей в княжестве по пальцам одной руки пересчитать можно. Ни к чему пасечнику такие вещи. Ещё порежется.

Глава 19

Выехать с самого утра у Ивана не получилось. Как это водится, нашлись неотложные дела, заботы. Потом бабка Аглая потребовала перекусить перед дорогой, поскольку пироги только-только вынуты из печи, а к вечеру они простынут и потеряют минимум половину вкуса. И только после полудня егерь загрузил свежий улей в мотороллер и отправился на пасеку.

После засады он взял за правило возить с собой арбалет и к нему десяток болтов. Ровно столько имелось в имуществе неудачливого убийцы. Держать оружие взведённым и заряженным нельзя, плечи ослабнут. Но егерь в последнее время очень полагался на своё чутьё, так что не сильно заморачивался на этот счёт.

Моторчик негромко тарахтел, вновь навевая мысли.

Кто, всё-таки, убил стариков Терентьевых? Кому помешало крепкое хозяйство? Господин Иголкин с его мёдом вряд ли пойдёт на уничтожение рода. Не тот профит, чтобы из-за шести ульев так рисковать, да ещё и с запретными артефактами связываться. Горбуновы? У них, вроде, и без того дела неплохо шли, пока на его территорию не забрели. Федюнин? Тот мог. Корону возжаждал, сволота. Но при чём здесь Аномалия? Ведь от виртуального монстра явственно разило потусторонней, аномальной пакостью. Мог Федюнин с Горбуновыми сговориться? Разумеется, мог. Но какой интерес у Горбуновых? С засадой более-менее понятно: здесь мотивом наверняка месть. А в первый раз? Уж больно привычно, по-деловому пришли они в терентьевский лес. Будто знали, куда идти и где лося искать. Откуда бы такое знание взялось? Да и стазис-контейнеры захватили, были уверены, что без добычи не останутся. Интересно, есть возможность как-то направлять или приманивать аномальных монстров?

Эта мысль так взволновала Терентьева, что он даже остановил мотороллер.

Если Горбунов имеет возможность управлять монстрами, тогда охота становится очень простой. Взяли, скажем, изменённого лося. Выпустили его из Аномалии, задали направление и он пошел. Или даже побежал. И будет бежать до тех пор, покуда не упрётся в речку. А потом придут охотнички, прибьют его магическим пистолетом или ещё чем, вырежут самые ценные материалы, и пойдут продавать. А тот кабан? Так ли случайно напал он на группу охотников?

У егеря по спине пробежал холодок. Картина получалась жуткая. Но для принятия решения требовалось точное знание, а не догадки. Он тронул мотороллер с места и поехал дальше.

Недалеко от пасеки из леса к нему навстречу выскочил Байкал.

— Привет, Байкалище! — обрадовался Терентьев. — Соскучился? И я тоже.

Но пёс вместо того, чтобы ткнуться головой в ногу, требуя хозяйской ласки, сделал несколько шагов к пасеке и, остановившись, обернулся: мол, двигай за мной. Иван удивился, насторожился. Взвёл арбалет, наложил один из трофейных болтов и пошел, крадучись, следом за собакой. У опушки леса остановился, не выходя на открытое место и едва не присвистнул: Горбунов с подручным шастали по поляне, устроив на пасеке натуральный шмон.

Два ушлёпка успели разметать штабеля материалов, развалить недавно уложенную поленницу, и теперь с упоением курочили избушку. Лишь в колодец ещё не лазали, да пчёлок не тревожили. Терентьев порадовался, что успел содержимое тайника переложить в банковскую ячейку, и принялся продумывать свои действия.