Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (СИ) - Ханевская Юлия - Страница 34

Грудь ходит ходуном, все тело в холодном липком поту. Ладони покрыты инеем — его кристаллы мягко потрескивают, когда я шевелю пальцами.

Я лежу под ворохом одеял.

На моем животе теплая тяжесть моего пушистого спасителя, Рыцаря. Кот снова спит со мной, согревая всей своей широкой пушистой тушкой.

За окном метель.

Снежная стена, и стекла гудят от ветра.

И вдруг — бух!

Сильный толчок изнутри.

Дыхание перехватывает, и я кладу ладонь на живот. Туда, где только что ударил маленький кулачок.

— Дракон… — шепчу одними губами. — Мой маленький дракон…

Он отвечает еще одним толчком, более мягким, но уверенным.

И я понимаю: осталось совсем немного.

Совсем-совсем немного до момента, когда эта жизнь — его жизнь — ворвется в мир.

Что он принесет с собой? Каким будет человеком?

Справедливым, добрым и любящим или жестоким и бессердечным?

Предвидеть это невозможно. Я знаю только одно: моя миссия — дать этому дракону родиться. Он важен настолько, что множество сильнейших людей объявило на него, еще нерожденного, охоту, а Богиня привлекла иномирную душу для его спасения.

Мою душу.

И вот уже совсем близко день, когда я должна буду…

Выдержать.

Глава 24

Последующие дни после разговора с Анарой проходят в напряженном, густом ожидании. Я просыпаюсь каждое утро с мыслью «сегодня?», а вечером ложусь спать, не веря, что дожила до очередной ночи.

Тело мое слабеет, я чувствую, как малыш толкает время вперед, приближая нас двоих к моменту рождения.

Или смерти.

Это пока не известно.

Я стараюсь вставать, ходить по дому, двигаться, хотя ноги подкашиваются и дрожат. В коридорах все еще холодно — это не зима, это ледяная магия, захватившая все вокруг.

Дом трещит от нее, но терпит. Сейчас уже легче, ведь снаружи, за стенами, наступила весна.

Кай внимательно следит за мной.

Он не говорит лишних слов, но взгляд у него напряженный. Я предупредила его заранее, что роды начнутся на три месяца раньше, чем должно быть. Что беременность разрешится не как у обычных людей, и ожидать нужно все, что угодно. Хотя это давно уже стало понятно и без моих уточнений.

С тех пор он становится моей тенью.

Но все равно пропускает момент, когда все начинается.

Я просыпаюсь от тянущей, вязкой боли — такой глубокой, что сначала даже не понимаю, где нахожусь.

Темно. Стекла дрожат от порывов ветра.

За окном давно уже капель, весенние ручьи, но в особняке все тот же лютый холод.

Мой личный ледник.

Рыцарь, свернувшийся на моем животе, резко поднимает голову. Его уши прижимаются, шерсть встает дыбом. Он тихо мяукает — тревожно, протяжно — и тычется носом мне в бок, будто пытается предупредить.

Боль сворачивается в тугой узел и взрывается. Я не сдерживаю крика.

Иней покрывает края одеяла. Воздух потрескивает так, будто в нем тысячи крошечных разрядов. Лед пробегает по стенам гладкими, блестящими змейками.

Рыцарь отскакивает, шипит, шерсть его встает дыбом, превращая лесного кота в огромный рыжий шар.

Я отмахиваюсь от него, стараясь прогнать. Сейчас магия будет особенно мощной, зверь может пострадать.

— Уйди… пожалуйста, уйди… — шепчу.

Но он только тревожно смотрит на меня, не решаясь покинуть.

Следующая схватка накрывает так резко, что я сгибаюсь пополам и начинаю выть сквозь стиснутые зубы.

Через мгновение в комнату врывается Кай.

— Нонна! — он подлетает ко мне и сжимает мои плечи, удерживая. — Дыши. Слышишь? Дыши, не зажимайся.

Я пытаюсь кивнуть — выходит рваное, хаотичное движение. Боль рвет пополам.

Вслед за ним в комнату входит взъерошенная, бледная Медея.

— Что случилось? Ты… ты так кричала…

Я цепляюсь за руку Кая, будто за единственный якорь.

— Началось… — шепчу. — Началось…

Кай сразу берет командование.

— Медея, горячую воду сюда. И быстро. Таз, чистые полотенца, простыни — все, что найдешь. Живо.

— Роды? Уже? Но ведь… еще рано… — Медея теряет цвет лица.

— Я сказал — живо! — рявкает Кай.

Она вздрагивает, и бросается к двери.

Новая схватка бьет меня так, что я хватаюсь за Кая обеими руками.

— Мне… страшно… — выдыхаю. — Кай… мне страшно…

Он наклоняется так близко, что чувствую тепло его дыхания — единственное тепло в этом ледяном аду.

— Все будет хорошо. Я здесь. Я знаю, что делать, — его голос ровный, уверенный. — Военных учат принимать роды. Ты не одна.

Но я качаю головой.

Не от того страх.

Совсем не от того.

В глубине души шевелится ужас от уверенности, что я не переживу это.

Комната вздрагивает. Холод лезет в стены. Камин пылает, но вокруг меня морозный круг, словно кто-то вычерпал тепло прямо из воздуха.

Рыцарь жалобно мяукает, пытаясь прижаться ко мне, но Кай отталкивает его.

— Уйди, кот! Брысь! Магия из тебя все соки выпьет.

Зверь отпрыгивает, будто понимает человеческую речь, и пулей вылетает из комнаты.

Медея возвращается, в руках у нее таз с горячей водой, из которого валит пар. Она ставит его на пол, передает Каю полотенца.

Боль снова рвет меня на части.

По стенам пробегает треск.

Иней утолщается.

Я чувствую, как утекают силы. Как будто кто-то отобрал у меня контроль над телом, и оно стало тяжелым, непослушным.

Кай держит меня на поверхности, не давая провалиться в темноту. Я слышу его голос и цепляюсь за него, как за спасательный круг.

— Будь со мной, Нонна. Смотри на меня. Дыши.

Но я едва могу вдохнуть.

И с каждым ударом магии, с каждым толчком боли становится все яснее: что-то идет не так…

Я мучаюсь в схватках три дня.

Целых три дня мой мир сжимается до боли, холода и чужих голосов, плывущих сквозь туман.

Я не уверена, когда наступает рассвет, а когда опускается ночь. Кажется мы давно вышли за пределы времени.

Меня бросает в жар, тут же в ледяной озноб. Комната вокруг плывет, будто весь дом держится на тонких нитях и раскачивается на них, как качели.

В камине гудит пламя, но вокруг кровати воздух холоден, как в зимнюю ночь. Тонкая изморозь выступает на моих волосах, на ресницах, на руках Кая.

Иногда я открываю глаза и вижу его силуэт. Размытый, темный, наклоненный надо мной.

Он держит меня за руки, просит выпить целебный отвар, подносит к губам кружку и убирает с лица мокрые пряди.

— Нонна, дыши. Слышишь? Дыши.

Я хочу сказать «да», но губы не слушаются.

Медея где-то рядом. Я слышу ее тихие всхлипы между командами Кая.

Она подает полотенца, меняет простыни, подтирает кровь, поддерживает меня под спину, когда я проваливаюсь куда-то.

— Бедная… бедная моя… — шепчет она. — Потерпи еще чуть-чуть…

Я бы улыбнулась ей, но лицо словно окаменело. Не чувствую даже собственных щек — слишком холодно.

В какой-то момент я проваливаюсь в темноту окончательно.

Вязкую, бездонную.

Она моментально захватывает меня в свой плен и тащит на дно.

Меня вытаскивает обратно чей-то резкий хриплый голос:

— Нонна! Открой глаза! Смотри на меня!

Кай. Я уже почти не узнаю его.

Он шлепает меня ладонью по щекам. Я с трудом распахиваю веки — вижу его лицо, покрытое инеем.

— Нельзя уходить, слышишь? Нельзя.

Губы дрожат.

Я хочу что-то сказать ему, но получается только выдохнуть пар.

Время летит рывками.

Между схватками, болью, криками и треском льда.

Очередная простыня летит в угол — Медея тут же подменяет ее новой.

Кай все делает уверенно, почти без сомнений. Но я вижу, как он напряжен, как дрожат его руки. Он боится за меня.

— Хорошо… хорошо… еще немного, — бормочет он на автомате. — Я здесь.

А потом боль меня окончательно ломает.

Сгибает пополам и рвет на части.

Я закусываю губу до крови, и снова ухожу, теряя все вокруг.

Когда возвращаюсь, Медея держит мою голову на своих коленях и плачет беззвучно.