Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (СИ) - Ханевская Юлия - Страница 27

— Конечно, — киваю я. — Вы хотите, чтобы обед принесли вам в комнату или сами спуститесь в столовую?

— Нет… да, лучше в комнату. Спасибо.

Она поднимается, благодарит нас и уходит наверх.

Я наблюдаю за каждым ее шагом, пока силуэт не исчезает за поворотом. А когда теряю ее из вида, замечаю, как больно сжала кружку.

Трещина по фарфору.

И в ней — лед.

Настоящий лед.

Я вздрагиваю, ставлю кружку на столик. В горле поднимается паника, дыхание сбивается.

— Вы в порядке? — спрашивает Медея, тревожно глядя на меня.

— Мне нужно… подышать, — шепчу я и поднимаюсь.

Выхожу на крыльцо. Холодный воздух наполняет легкие. Я хватаю его ртом, будто только что вынырнула из-под воды.

Небо светлое, ясное, и от этой яркости у меня слезятся глаза. Или дело вовсе не в этом? Я кусаю губу, чтобы не разрыдаться.

Провожу ладонью по щеке, смотрю на влажные пальцы. Слеза.

Дейран женился, дочери живут дальше.

Все смирились с моей смертью. Похоронили заживо.

А что чувствую я?

Я вдыхаю глубже, еще раз… и еще.

Пока не ощутится ледяная тишина внутри.

Душа настоящей Анары затихает. Не исчезает, но будто бы опускается на дно.

А вместе с ней меня покидает и боль, исчезает горечь и тяжесть в груди.

Я снова остаюсь одна в этом теле.

Дейран

Комната при тронном зале освещена мягким золотым светом магических сфер. За ее стенами гулко перекликаются стражи, но здесь — тихо. Лишь мерцает пламя в низком камине.

Дейран сидит в широком кожаном кресле, с подлокотниками из темного дерева. Холодный, неподвижный, как статуя, только дыхание указывает на жизнь. Лед на его плечах тает и стекает по рукавам редкими каплями — следами недавнего превращения.

В кресле напротив сидит Ильмерий — Верховный маг императора. Пожилой, с длинными седыми волосами, которые стекают по спине и груди тонкими прядями до самого пояса.

Мантия цвета ночи, капюшон откинут, на груди — серебряные руны, переплетенные в знак Совета.

Когда Дейран выходил из тронного зала, где император лично поздравлял его с недавней свадьбой, Ильмерий словно вырос из воздуха. И жестом предложил «перекинуться словом».

Теперь маг сидит напротив, руки сложены на коленях, а подернутые сизой дымкой глаза не мигая смотрят на Дейрана. Не отрываются ни на мгновение.

— Вы не нашли свою пропавшую супругу, милорд? — голос его мягок, но в нем чувствуется опасная глубина. — Все знают, что тела леди Анары у разбитой кареты так и не было найдено.

Дейран отвечает не сразу.

Он уже привык к этим завуалированным под непредвзятую беседу допросам, потому спокоен и нетороплив.

Как всегда.

— Поиски мной прекращены, — произносит он ровно. — Поблизости с крушением непроглядный лес. Там водятся крупные хищники. Скорее всего тело… утащили.

Паузу он держит безукоризненно. Ни один мускул на лице не дрогнет.

А сделанный акцент на нужном слове дает понять, что он в курсе других поисковых кампаний.

Ильмерий долго смотрит на него, будто въедается взглядом в каждую черту, ищет даже самые незначительные изменения в мимике. На дне его размытых глаз отчетливо видна магия — стоит Дейрану показать хотя бы намек на ложь или сомнение, и эти чары найдут себе применение.

А потом его узкие морщинистые губы медленно растягиваются в улыбке.

— Вы сделали правильный выбор. Бороться с силами, которым невозможно противостоять, — глупо. И недальновидно.

— Я пришел к тому же выводу, — кивает Дейран. — Когда моя младшая дочь едва не погибла на турнире в академии.

Глаза Ильмерия чуть сужаются, улыбка расширяется едва заметно.

— Острый ум, — произносит он, — отличительная черта всех драконов.

На этом вежливость заканчивается. Маг меняет тему с ловкостью опытного дипломата:

— Как вам молодая супруга? Не понесла еще?

Челюсти Дейрана едва заметно напрягаются. Настолько тонко, что увидел бы только тот, кто уже ожидает реакции.

— Нет. Срок нашего брака еще слишком мал.

— О, я не сомневаюсь в вашем успехе, — Ильмерий чуть склоняет голову. — Семя дракона очень… сильное. Особенно когда союз предопределен пророчеством. Скоро вы нас порадуете наследником. Ледяная магия должна быть передана сыну.

— Всенепременно.

Ильмерий делает вид, что удовлетворен.

Но он не отводит глаз.

— Как чувствует себя ваша супруга? — спрашивает он чуть небрежно. — Что-то она нечасто выходит за пределы вашего родового замка.

На это Дейран улыбается — уголком губ, едва заметно. Холодно.

— Ленора слишком устает по ночам, — отвечает он. — Мы с ней… усердно трудимся над исполнением предсказания.

Ильмерий моргает — впервые за разговор. Кажется, пытается понять, шутка ли это. Или в словах скрыт подтекст.

А затем издает короткий смешок, совершенно неестественный для его возраста и положения.

— В таком случае, — произносит он, поднимаясь, — не буду вас больше задерживать, милорд. Все мы понимаем важность… продуктивности.

Дейран встает следом. Чуть склоняет голову — ровно настолько, насколько требует этикет, не больше.

— Верховный маг.

— Милорд.

Обмен короткий, но напряженный. Маг уходит первым, его мантия плавно скользит по белому мрамору.

Дейран остается на секунду, переводит взгляд на двери тронного зала. Весь его вид говорит: он отыграл роль безупречно.

Он разворачивается и выходит на двор, к полигону для превращений.

Холодный воздух встречает его, как старого друга.

Одно движение, и одежда превращается в лед. Тело меняется, увеличивается, покрывается серебристой чешуей. Крылья расправляются, ударяя по земле ледяным вихрем.

Через миг на месте человека — огромный дракон.

Он отталкивается мощными лапами и взмахивает крыльями, поднимая ввысь тучи инея.

Взмывает в небо и берет курс к своему родовому замку.

Глава 20

Анара/Нонна

Утро наступает слишком быстро.

Я просыпаюсь от тихого шума внизу: приглушенные голоса, скрип ступеней, тяжелые шаги по крыльцу. Значит, они собираются в дорогу.

Я не спускаюсь.

Не могу.

Если увижу Лайлу еще раз… если услышу ее голос и почувствую рядом этого надменного дракона, ее мужа, — меня накроет. Эмоции вспыхнут, как сухая трава от искры, и тогда… тогда он может почувствовать во мне магию.

Заинтересуется. Копнет глубже и все поймет.

Это большой риск.

Поэтому я лишь стою у окна в своей спальне и наблюдаю.

Кай открывает ворота, Медея что-то говорит Лайле и машет ей на прощание так искренне, что у меня сжимается сердце.

Лайла улыбается в ответ уставшей, спокойной улыбкой женщины, которая слишком быстро повзрослела.

Я не помню ее такой… Неужели эти три месяца брака так сильно в ней что-то изменили?

Карета трогается.

Колеса стучат по камням двора и медленно, очень медленно исчезают за изгибом дороги.

Только когда последние отблески лакированной крыши скрываются за деревьями, я позволяю себе выдохнуть.

Спускаюсь вниз в пустую гостиную, где еще стоит запах утреннего чая, потом выхожу во двор.

Там тишина. Серое, предвещающее первый снег небо и сырой ветер со стороны леса.

Медеи уже поблизости нет, а вот Кай замечает меня и медленно идет в мою сторону.

Он останавливается у основания крыльца, на котором я стою, и произносит:

— Тяжело вам далась эта встреча…

Я не отвечаю сразу.

Мы просто смотрим друг на друга.

И вот странное, впервые за долгое время в голове становится светло. Чисто. Как будто кто-то выключил бесконечный гул тревог.

В этой тишине печаль начинает растворяться, рассыпаясь невесомой пылью.

Я улыбаюсь.

— Мы же уже давно на «ты», Кай. И… когда мы одни, можешь звать меня Нонной. Это мое настоящее имя.

Он моргает, брови сводятся к переносице.

— То есть… ты не леди Анара? Не супруга дракона?