Истинная для мужа - предателя (СИ) - Юраш Кристина - Страница 23

Они с любопытством смотрели на мой знак. На шею. На руки. На платье, которое должно было быть похоронным. И шептались. Шептались, пока ели, пили, смеялись — будто я была не хозяйкой, а экспонатом.

Потом объявили танцы. Заиграла музыка, пытаясь всеми силами разрядить обстановку.

Муж подал мне руку. Я колебалась. Вспомнила ту руку в перчатке — ту, что убивала, чтобы спасти мне жизнь, что вытерла мои слёзы, что накрыла меня одеялом, не издав ни звука. Та рука не требовала ничего. Просто была рядом.

Глава 55

— Ты обещала, — тихим мягким голосом напомнил мне Дион, глядя на меня с укором. — Что на людях мы с тобой настоящая семья.

Я поджала пальцы, словно не желая танцевать. Обязательно мне, недавно воскресшей, нужно танцевать? Или так гости убедятся, что я живая окончательно? Танцую, значит, не зомби?

И я положила свою поверх его ладони — холодную, без единого дрожания.

Как отличается эта рука от той, что касалась моей щеки сквозь перчатку ночью. От той, что погладила мои пальцы, словно говоря: «Не плачь». От той, что сжимала ручку кресла, чтобы я не видела его боли.

Здесь — только форма. Только долг. Только демонстрация. В белоснежной перчатке, с печатью рода на запястье она требовала показать миру: «Мы вместе. Мы едины. Мы — семья».

Я вспомнила другие пальцы, осторожные, как будто боялись сломать меня. Его дыхание, едва слышное под маской. Его молчание — полное смысла.

А здесь — только холод. Только расстояние между двумя телами, которые должны быть вместе.

Музыка началась. Мы кружились. Дион вёл уверенно, как всегда. Я же танцевала механически, как кукла на нитках. Смотрела мимо его плеча, в пустоту, в толпу, в огонь камина… Куда угодно, только не на его лицо!

Его дыхание коснулось моего виска. Горячее. Настоящее. На мгновение я забыла, что он — предатель. Забыла, что он считал дни моей смерти. Забыла всё… кроме того, как его сердце бьётся под камзолом — не спокойно, как у герцога, а бешено, как у зверя, который нашёл свою самку.

Он снова взял мою руку — не как муж, а как хозяин, отбирающий своё.

Его пальцы в белоснежной перчатке сжали мои так, что кости заныли, но я не дрогнула. Не подала виду. Внутри же всё закипело: кровь, боль, память.

Дион вёл не плавно, а резко, как будто втягивал в водоворот, из которого не было выхода. Его ладонь легла на мою спину, прямо под лопатки, и я почувствовала: под тканью его перчатки — чешуя. Горячая. Живая. Страстная.

— Я даже не знаю, что сказать тебе такого, — прошептал он мне в висок, и его дыхание пахло миндалём и пеплом. — Чтобы мы не снова не поскандалили…

Я смотрела мимо его плеча, в пустоту, но тело предало меня. Оно помнило его прикосновения — те, что были в темноте, когда я ещё не знала, что он рядом. Оно помнило тепло, которое я принимала за сон. И сейчас, в этом танце, кожа горела там, где он касался.

А потом — знак на шее вспыхнул.

Не просто пульсировал — загорелся, как уголь в костре. Я ахнула, но он только сильнее прижал меня к себе, почти впиваясь в плоть. Я чувствовала его исступление. Его желание. Такое сильное, что не будь гостей вокруг, он бы взял меня… И я бы ненавидела за это еще сильней. И его. И себя.

— Неужели ты ничего не чувствуешь? — прошептал он, и в голосе — не триумф, а боль.

— Нет. Я не чувствую ничего, — прошептала я, хотя по телу пробежала дрожь.

Зачем ему знать, что я сама начала чувствовать эту связь между нами. Мучительную, болезненную. Она — рана, которая кровоточит при каждом взгляде.

И вдруг — грохот.

Глава 56

Стул опрокинулся. Крик. Женский, пронзительный, как стекло под ножом.

— Доктора!!! — закричали сразу несколько голосов.

Я обернулась.

Рядом со столом лежал мальчик. Лет тринадцати. Бледный, изнеженный, в дорогом камзоле с гербом Лочестеров. Его губы посинели. Грудь судорожно вздымалась, но воздух не доходил до лёгких. Он схватился за грудь, пытаясь кашлять.

Я не раздумывала.

Вырвалась из рук мужа. Пробежала через весь зал, не обращая внимания на возмущённые возгласы, на шуршание шёлков, на чьё-то «Как несдержанно!», на чьё-то «Но ведь этикет!..»

Оттолкнула графиню в розовом. Наступила на шлейф баронессы. Послышались возмущённые вскрики, но мне было плевать.

Этикет? Приличия? Пусть их сожрёт дракон.

Он лежал на полу — тонкий, бледный, в дорогом камзоле, с губами, посиневшими от недостатка воздуха, и не дышал. Его глаза закатились, словно уже всё… Словно я не успела… Доктор уже склонился над ним, пальцы на горле — безнадёжно.

— Увы… — прошептал он. — Сердце остановилось. Слишком быстро… слишком внезапно… Он подавился…

Но меня не интересовал вердикт доктора.

Нить.

Золотая, тонкая, уже почти прозрачная. Я искала ее глазами, и она проступала в воздухе.

Она оторвалась, как осенняя паутинка, и полетела вверх. Тонкая, легкая, почти невесомая.

Она летела вверх — стремительно, безвозвратно, будто судьба решила: «Хватит».

В последнюю секунду я прыгнула и сжала кулак в надежде, что успела, достала, поймала.

Каблук надломился, но я не обращала внимания на подвернутую ногу. Я радовалась всем сердцем, что видела нить чужой жизни в своей руке.

Пальцы сжали оба конца — тот, что шел из груди мальчишки, и тот, что ускользал в небо.

Я почувствовала, как мне не хватает воздуха. Словно в горле что-то застряло. Словно я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Ну началось! Зверский приступ кашля едва не заставил мои легкие вывернуться наизнанку.

Но нить я не отпустила. Хоть пальцы дрожали, но я пыталась стянуть ее, как вдруг пошло тепло. Знак на шее вспыхнул, а из пальцев полился золотой свет, соединяя нить воедино.

Мальчик закашлялся, грудь его заходила ходуном, а потом он что-то мучительно проглотил.

Я почувствовала, что я сама как рыба, выброшенная на берег. Мне не хватало воздуха. От этого в ушах послышался звон, перерастающий в гул, обвела взглядом толпу и рухнула на руки мужа.

— Дыши! — кричал он, надавливая мне на грудь. — Дыши!

Он склонился ко мне, вдувая в мои легкие воздух, а я почувствовала, как выпускаю его из себя. Как он со свистом проходит сквозь мои легкие. Спазм сжал горло, а я не могла сама вздохнуть.

“Там ничего нет… Ты просто переживаешь его смерть… Ты взяла ее на себя…”, — убеждала я себя.

Но от этого дышать легче не становилось.

Глава 57

— Дыши, — яростно шептал Дион, снова вдыхая воздух и заставляя его вытолкнуть из легких. И вот я сделала первый вдох, чтобы тут же закашляться.

Болезненный юноша прижался к сидящей на полу растрепанной и перепуганной матери. Графиня Лочестер гладила его по голове, целуя в макушку. Слуги бесполезно суетились вокруг него, а он все еще дрожал.

— Я видел нить… — шептал он, судорожно дыша. — Мама… Я…

— Что она сделала? — послышались удивленные голоса гостей. — Как она это сделала? Она что? Воскресила его? Да? Она умеет воскрешать мертвых?

Я сама дрожала, чувствуя, как муж поднимает меня на руки и несет в сторону кресла. Любопытные взгляды впивались в меня.

— Это чудо, — шептались гости, пока доктор осматривал мальчишку. Его рука с магией скользила в вороте его расстёгнутого камзола. — Вы видели? У нее на шее засветился знак! Особый дар!

— Жрица судьбы! — послышался чей-то голос. Старуха в чёрном бархате смотрела на меня, как на богиню. Она даже сложила руки, словно молится мне.

В зале вдруг стало тихо.

— Быть такого не может, — прокашлялся кто-то.

Новость тут же подхватили все присутствующие, глядя на меня с таким интересом и благоговением, что мне стало как-то неловко.

— Благодарю вас, — послышался голос, а графиня Лочестер упала передо мной на колени, словно я была королевой. — Он… Он наш единственный сын… Наследник… И вы… Вы спасли его…