Вернуть Боярство. Финал (СИ) - Мамаев Максим - Страница 51

— Тот, кто возьмёт на себя все наши грехи… Тот, кто поведёт вас в бой, тот, чья воля и мощь бросит вызов всему миру, ждёт и терпит в тысячи раз больше и дольше, чем вы! — яростный свет пары лиловых глаз заставил умолкнуть всех его собеседников. — Он, в отличие от вас, не спал, а проживал жизнь за жизнью. Терпел существование под меткой Эдема и Инферно, раз за разом обретая нечто дорогое для себя лишь затем, чтобы лишиться этого и испытать новые муки, — но даже так он сжимает зубы и идёт дальше! На что же жаловаться вам, что почти всё это время либо спали, либо существовали в мире и покое, из всех страданий испытывая лишь скуку и нетерпение⁈ Вам ли поднимать голос и сетовать на судьбу⁈

— Не говори так, будто ты само, дитя Аргетлана, сильно страдало! — возразил ему новый голос. — Ты-то, в отличие от нас и того, о ком говоришь, жил полной жизнью, широко вдыхая воздух вольной свободы! Жил, претворяя свои планы и замыслы в жизнь, сплетая в сотнях тысяч лет кружева своих интриг и лжи, мучая нас и того, кого нам обещал… Не тебе нас в чём-либо упрекать, дитя Аргетлана!

Воцарилось молчание, прерываемое всполохами магии и отсверками многочисленных энергий. Тяжкое, густое, тягучее, словно древесная смола, оно вязкой жвачкой обволокло всех собеседников Императора — и его самого, что, право, не знал, что ещё сказать своим собеседникам.

Он понимал их усталость и нетерпение. Это был не первый их разговор на эту тему за последние тридцать перерождений, в которых они начали проявлять и обозначать своё нетерпение, но сегодня, сейчас они впервые столь явно выразили своё недоверие и озабоченность. И это было бы плохо…

— Это всё было бы очень плохо и печально, если бы не одно решающее обстоятельство, — твёрдо заявил Император. — В этот раз речь действительно идёт о том, что всё, мной обещанное, сбудется. Всё исполнится, причём в ближайшее время… Вы будете удивлены, узнав, о насколько близком будущем идёт речь.

— И насколько же оно близко, это обещанное тобой будущее? — в спокойствии голоса самого могущественного из голосов чувствовался штиль…

Однако Император не обманывался — то был штиль, который в любое мгновение может смениться девятым валом океанского цунами, из тех, кои даже Великому Магу остановить не под силу. Тому, что сметает города-миллионники, несмотря на всю магическую защиту, — порождения стихии, вздымающиеся на многие сотни метров над уровнем моря, те, что возникают от падения огромных метеоритов на беззащитную плоть планеты…

И от его ответа зависело сейчас, останется ли самый уважаемый остальными голос на его стороне. Он и ещё несколько до сих пор молчавших, не уступающих ему в могуществе, что внимательно слушали всё это время их беседу…

— Месяцы. Два, в худшем случае — три, — ответил Император. — И тогда придёт время исполнения моих предсказаний. Явятся под небеса этого несчастного мира те, кто лишился своих ангельских крыльев, став Стражами Мира. Грянут и те, кто искренне полагают, что со дня нашего падения они обречены одержать победу в этой вселенной и подчинить её всю себе — ведь, по их мнению, грешное, куда более частое, чем святое, открывает им дорогу к победе в этой игре…

— И с одной стороны их будет вести шестикрылый Кратвиил, а с другой — уродливый выродок Мардукар, — прозвучал новый, ещё более могучий Глас, чем все прочие. — Мы могущественны, спору нет… Да и ты, учитывая твоё происхождение и истинный уровень силы, весьма силён. Возможно даже, что сильнее любого из нас, кто знает… Но ни мы, ни ты не способны дать бой ни одному из них — в лучшем случае мы можем взять на себя их армии. Нам нужен лидер, нам нужен генерал, нужен чемпион — тот, кто сможет взять на себя роль полководца и ядра нашей боевой мощи. Кто же сможет взять на себя эту роль? Ведь, судя по твоим речам, ты хочешь дать не последний, смертный бой во имя искупления давно попранной чести, а схватку, что прольёт свет надежды на судьбу всего, что было нами утеряно. Так кто же поведёт нас в этот бой? Кто сможет взять на себя эту роль?

— Тот, кого выделял даже мой великий отец, — выдохнул, подавшись вперёд и развеяв туман перед собой тот, кого звали Императором. — Маг, при звуках имени которого содрогались сильнейшие в Эдеме и Инферно! Тот, что не убоялся ни Долины Смертной Тени, ни полей Геенны Огненной! Несгибаемый, воплотивший в себе всю непреклонную решимость нашего народа, поднявшийся из великого множества себе подобных до самых вершин, тот, кого страшились не за силу, а за его ужасающую беспощадность и к себе, и к врагу — Заступник! Ярость Смертного Неба!

Прекрасное женское обличье — длинные снежно-белые волосы до колен, яростно сверкающие лиловые глаза, в которых горело фанатичное, безумное пламя, скривившийся в пугающей, сумасшедшей усмешке рот…

Молчание в этот раз отличалось от предыдущих. В нём чувствовалась новая, непривычная эмоция — потрясение. Потрясение, шок и неверие, которые постепенно, миг за мигом сменялись торжеством, радостью и восторгом.

— За Императора и Империю! — грянули сотни голосов.

— Да принесёт Ярость Смертного Неба возмездие нашим врагам! — исступлённо, яростно возопила та, кого звали Николаем Третьем.

— Норма та эль! — Ильта Ралион!

Песня вначале главы — Макс Маслов, Инферно. Советую всем — мне очень зашла и сильно вдохновила на данную главу)

Глава 22

Я парил высоко в воздухе, воздев копьё к серым, мерцающим разными цветами небесам. С острия могущественного магического оружия вверх изливались незримые, но оттого не менее могущественные потоки магии, заставляя тёмно-серые, хмурые тучи сыпать вниз неисчислимые мокрые хлопья чистого, белого снега.

Снег летом, сыплющийся в температуру плюс двадцать три. Снег, не тающий от тепла, чистыми белыми хлопьями оседающий на крышах и площадях, каким-то магическим образом не впитывающий грязь и образующий красивые сугробы. В свете северного сияния, озаряющего купол вечернего неба, он сверкал и сиял, отражаясь на лицах бесчисленных горожан, высыпавших на улицы города.

Древняя столица Руси, по улицам которой шли колонны воинов-победителей, кипела и бурлила от праздничного возбуждения. Я и Главы всех боярских Родов парили высоко над Красной площадью, куда стекались полки нашей армии, сокрушившей осман.

Здесь, на самой площади, они подходили к вратам Кремля — и одно за другим бесчисленные знамёна турок, сербов, болгар, румын и всех прочих бросались на древнюю брусчатку, помнившую первых великих князей и царей нашей земли. Единственное место, где снег, поддаваясь законам физики, таял и образовывал грязно-коричневую жижу, в которой одно за другим скопилось уже больше тысячи штандартов, знамён, гербовых флагов и прочего — символы полков, дивизий, знатных Родов и личных стягов сильнейших чародеев поверженных армад врага…

Суровые лица, полные гордости и внутреннего торжества, лица тех, кто сокрушил в чудовищном сражении всю силу и мощь одной из Великих Держав, глаза, в уголках которых у многих сверкали маленькие слезинки — это был миг триумфа и торжества всех тех, кто не щадя себя сражался за нашу общую Родину. Миг, когда мы отдавали дань памяти всем, кто не дожил до этого момента…

А ещё из любого конца города сейчас был виден огромный символ нашей Империи. Призрачный двуглавый орёл, при всех положенных регалиях, парил над Кремлём, и под его пристальным взором воины и маги маршировали, выдерживая равнение.

Усталые, раненные, в побитых, далёких от идеального состояния доспехах, они шагали под этим странным летним снегом, наслаждаясь заслуженным моментом признания своих заслуг. По пути через улицы города им бросали цветы, старались угощать, дарили улыбки и кричали здравицы, согревая усталые, истерзанные войной и смертью сердца, возвращая им вновь веру в то, что всё наладится. Что мир вернётся на земли нашей истерзанной родины, что они не забыты, что их подвиг оценён по достоинству и все принесённые жертвы были не напрасны.