Вернуть Боярство. Финал (СИ) - Мамаев Максим - Страница 46

Забавно, что обе стороны, пытаясь надуть друг друга, преследовали одну и ту же цель — дождаться, когда богиня Аматэрасу начнёт Сошествие на Землю. Микадо рассчитывал, что стоит только его богине хоть на малую часть сойти на землю и получить возможность использовать часть своих сил, как побег для русских и нолдийца станет абсолютно невозможен. Из чего же исходил Павел Романов? Ответ на этот вопрос находился в руках Этреля…

Три изрядно разросшиеся пирамиды из чёрного металла со свистом рассекли воздух, занимая свои места и заключая весь замок в треугольник, углами которого служили сами артефакты. Что-то понявший Микадо попробовал ударить по одному из предметов чарами восьмого ранга, но лишь убедился, что это напрасная трата сил.

Охалак, магический сплав, из которого были изготовлены артефакты, был весьма прочным и устойчивым к магии, а уж сейчас, когда предметы запитаны маной под завязку и активированы… Их разве что Заклятиями в упор долбить было — ведь каждый из них содержал примерно треть резерва шестирогого нолдийца. К сожалению, этот артефактный набор имел ряд недостатков. Некритичных в целом, но весьма неудобных в определённых ситуациях… И главных было три.

Во-первых — заполнять их нужно было энергией строго одного чародея. Нельзя было раздать четверым по пирамидке, чтобы каждый заполнил свою — в таком случае артефакты переставали быть набором. И ещё один недостаток в недостатке — им подходила только мана нолдийцев…

Второй крупный недостаток — нельзя было заранее наполнить предметы маной. Энергия из пирамид непрерывно рассеивалась — разумеется, куда медленнее, чем их наполнял нолдиец, но отнюдь не настолько медленно, как хотелось бы.

В общем, из-за этого им даже пришлось задержаться на лишние двое суток по пути — дать Этрелю и сил восстановить, и довести уровень заполненности пирамид до предела. И даже так — сейчас ему пришлось израсходовать почти сорок процентов своей маны на клятые артефакты.

Третьим же минусом был тот факт, что финальное заполнение необходимо было проводить как можно ближе к объекту, на котором будет использован набор. Дабы те смогли проанализировать энергетический фон, естественные течения силы в округе, считать помехи и сделать ещё какие-то измерения для своей работы…

Но теперь, глядя, как четвёртая, самая крупная пирамидка стремительно взмывает высоко в воздух, занимая там своё место, Второй Император наконец немного расслабился.

— Что вы сделали, смертные черви⁈

Голос… Нет, божественный Глас раздался откуда-то из небольшого замкового храма, посвящённого, очевидно, богине-покровительнице Рода японских владык.

— Скова́ли тебя, могучая Богиня, — спокойно ответил нолдиец. — Набор из четырёх магических предметов восьмого ранга, вместе образующих артефакт девятого — Пирамиду Утпалы. А уже сама Пирамида, в свою очередь, вызывает на территории, оказавшейся в ней, Сопряжение Гифьён. Оно же, в свою очередь, распространяет особое поле, что при взаимодействии с энергетическим полем мира многократно усиливает действие Законов Творца. Причём только тех, что отвечают за ограничение Богов, ступивших в мир смертных…

В голосе пятирогого чародея были слышны нотки гордости за творение своего народа. Вполне, на взгляд Павла Романова, заслуженной гордости — ведь сегодня они сделали то, о чём даже в самых отчаянных байках никогда не упоминалось.

Конечно, они не упомянули ещё одно ограничение Пирамиды — чтобы находящийся в зоне воздействия Бог был скован полностью, Поле необходимо активировать после того, как он окажется в мире людей, и до того, как он окончательно стабилизирует своё присутствие на плане смертных. Это что-то вроде акклиматизации, и длится она у разных Богов по-разному — и чем сильнее цель, тем меньше ей нужно времени на это. Та же Аматэрасу оправилась бы минут за пять-семь — если бы не успели за это время, спастись шансов почти не осталось бы…

Но теперь всё это неважно. Ведь они подловили и сковали не абы какого Бога, а целого Высшего — причём одного из сильнейших среди своих. Да, вот так нисходя на землю, отвечая на призыв, Аматэрасу не могла использовать и двадцатой доли своей силы — но даже это был уровень мощи, с которым она была способна изменить ход почти любого боя.

— Пока стоит Пирамида Утпалу, Аматэрасу будет скована, — с усмешкой, полным самодовольства и злого торжества голосом сказал Романов, усиливая голос магией. — Я точно знаю, что возможность использовать синергию Заклятий ты мог лишь раз! А обычные Заклятия и тем более рядовая магия… Давай поиграем, Микадо! Сыграем в игру, где на кону вся твоя столица! Сможешь уничтожить одну из малых пирамид — ты победил, твоя госпожа освободится и нам всем конец. На игру отводится три часа — и к исходу третьего часа от города останется только твой замок, а от жителей — лишь ты и твои слуги!

И вот теперь она, их козырной туз, скована — и пока Пирамида поддерживает Сопряжение, можно не волноваться об Аматэрасу… Однако это было лишь половиной дела. Приманкой… Сейчас второй относительно опасный момент их плана. Вновь всё упиралось в то, какой выбор сделает государь островной державы…

И он сделал самый напрашивающийся, самый, на первый взгляд, логичный — ударил по одной из пирамидок Заклятьем. Ударил синергией Заклятий, последней, что должна была стать сюрпризом для врагов…

Молния и Вода — принявшие форму вытянутого азиатского дракона стихии ударили прямиком по парящему на высоте четырёх километров артефакту — и в один миг уничтожили предмет, не оставив от него даже пылинки.

И пока сильнейшая карта в рукаве Микадо уничтожала высоко в небе нолдийский артефакт, на барьер замка обрушились разом три удара. Вскрыватель Воронцова, дождавшийся своего второго звёздного часа. Сиреневое пламя, результат двух заклинаний восьмого ранга, использованных Этрелем.

И огромный, метров пятнадцать в обхвате, поток сжатого, ослепительного света. От парящего на четырёх золотых крыльях рыцаря в белых доспехах до одной из башен замка — по пути просто обратив в тлеющий прах часть стены, пройдя насквозь одно из крупнейших зданий замка и, собственно, саму многострадальную башню, после чего поток углубился на несколько километров под землю под углом около девяноста градусов.

Второе по силе Заклятие Павла Романова — Очищение Светом. Одиннадцатое Заклятие из четырнадцати… Именно оно сломило запитываемый напрямую от Великого и нескольких крупных Источников барьер, который иначе им было не пробить.

Собственно, даже всё это не помогло бы им пробить барьер, если бы не тот факт, что в момент их атаки Микадо отвлёкся, сосредоточившись на атаке по Пирамиде. В нормальной ситуации, будь в замке полновесный гарнизон из его личной охраны, там нашёлся бы не один и даже не два достаточно опытных и умелых чародея с доступом к Источникам, которые попросту вовремя влили бы ману в барьер и тем самым спасли бы ситуацию.

Но их не было, ведь лучшие ушли помогать в обороне атакованным русским флотом портам. А имевшиеся просто не справились…

Помимо основного барьера имелся и дублирующий, куда меньшей силы, но тоже вполне себе крепкий, способный гарантированно выдержать удар средней силы Заклятия. Вот только Павел Романов был одним из самых могущественных на планете Магов, и ни его Заклятия, ни самого чародея никак нельзя было даже в один ряд ставить со «средними» Магами. Что он и доказал.

После разрушения Пирамиды, вопреки ожиданиям Микадо, Аматэрасу освободилась совсем не сразу. У неё ушло на это пять секунд — которых как раз хватило Павлу для того, чтобы использовать своё самое могущественное, последнее Заклятие.

— Зарница.

Заклятье, созданное с активным участием Аристарха и Хельги. Созданное так, чтобы его можно было использовать вместе с его мечом, магия, где воедино сливаются Свет и Молния — оружие чудовищной разрушительной силы, если применять его с силой самого клинка. Заклятье, что, по словам Аристарха, не уступит многим Сверхчарам первой ступени.

Там, где находилась только освободившаяся Аматэрасу, на четверть минуты родилось новое солнце, осветившее всё на десятки километров вокруг не хуже настоящего светила. Столп снежно-белого света, пронизанный тысячами молний, оставил после себя кратер диаметром в километр и глубиной около трёхсот метров, по стенкам которого вниз, ко дну стекали настоящие волны лавы, в которую обратилась почва под воздействием этих чар.