Любовь против измены (СИ) - Амурская Алёна - Страница 10

Муж смотрит на меня так странно и пристально, будто у меня на лбу третий глаз вырос. И молчит.

- Ну ладно, - хрипло говорю я и быстро откашливаюсь, будто бы в смущении. – Вы тут продолжайте, если хотите, а я пойду. У меня там интересные знакомства только-только завязались. Пока, дорогой. И не забудь про справку!

Когда я выскакиваю из комнаты, то боковым зрением выхватываю их реакцию. Побагровевшая от унижения девица прожигает меня бешеным взглядом, а мой муж прикрыл рукой лицо... и смеется. Смеется, блин! Сволочь. Ненавижу. Кажется, пора приступать ко второму раунду моего спонтанного плана.

Сердце в груди кажется тяжелым камнем, горло то и дело перекрывает спазм горькой обиды. Единственное, что дает силы держаться - удовлетворение от того, что мне удалось сохранить на себе маску спокойствия. Не скатиться в свойственную мне роль несчастной жены-жертвы... А это уже хоть что-то! Первый шаг к победе в этом ужасном противостоянии извращенного мировоззрения и моих принципов.

По дороге в банкетный зал забегаю в туалет, чтобы освежить лицо водой. Несколько долгих секунд смотрю на себя в зеркало, уперевшись подрагивающими руками в белоснежную раковину. Бледная кожа, лихорадочно горящий взгляд раненого зверька... Печальное зрелище. Ещё и в наряде офисного планктона.

- Дура ты, Маня... - грустно говорю отражению, и оно послушно отражает жалкую попытку бодро улыбнуться. - Но не грусти. Ты справишься! Любая ошибка делает нас сильнее, если не убегать, а идти ей навстречу. Надо... надо просто перешагнуть ее. И идти дальше.

Глава 12. А может, никакого мужа и нет?

Маня

Качаю головой и принимаюсь усердно умываться. Даже слишком усердно, потому что очень скоро вся моя блузка оказывается забрызганной каплями воды. Я наскоро продуваю её потоком горячего воздуха из сушилки и выхожу в фойе. На лестнице то и дело поглядываю на непросохшие пятнышки, и это играет со мной дурную шутку. Тюх. Со всего размаха врезаюсь носом в пиджак какого-то мужчины и тихо вскрикиваю. На беду моей бедной переносицы, главной точкой столкновения оказалось что-то очень жёсткое. Наверное, телефон во внутреннем кармане Мне даже чудится фантомный хруст костей. Охнув, я отшатываюсь к перилам и торопливо принимаюсь ощупывать свой нос на предмет повреждений. Уф, вроде просто ушиб...

- С вами всё в порядке? - снова приближается ко мне злополучный пиджак.

Я скольжу по нему взглядом вверх и останавливаюсь на смутно знакомой физиономии. Смуглой, черноглазой, с отчётливо казахскими корнями в грубоватых чертах. Кажется, это Буйхан Оглымов, деловой партнер моего мужа.

- Да... вроде бы.

Он сощуривается, пристально глядя на меня сверху вниз.

- У вас переносица припухла. Надо приложить лёд.

- Пустяки, само пройдёт.

Я делаю попытку прошмыгнуть мимо него вверх по лестнице, но он придерживает меня за локоть.

- Как хороший юрист, я не могу вам позволить уйти просто так, не искупив свою вину. Хоть и косвенную. Никогда нельзя пускать на самотек последствия любых физических повреждений.

- Почему? - моргаю я. - Это ведь всего лишь ушиб. Какие могут быть повреждения?

- Потому что дьявол кроется в мелочах, - ухмыляется он каким-то своим мыслям, разглядывая меня со всевозрастающим интересом. - Вы даже не представляете себе, какой серьёзный иск можно вкатить любому членовредителю даже за такие пустяки. При должном юридическом таланте.

- Можете с моей стороны никаких исков не опасаться, - хмыкаю я и снова возобновляю движение наверх. - Я такими глупостями не занимаюсь...

Но Буйхан Оглымов всё равно идёт за мной по пятам, как приклеенный.

- Не отказывайтесь, я прекрасная компания, а вы тут одна.

- Я не одна. У меня здесь муж.

- И кто у нас муж? - фамильярно допытывается он, когда мы достигаем коридора перед банкетным залом.

Я останавливаюсь возле тёмного окна, за которым блещет и переливается огнями ночной город. Похоже, Оглымов меня совершенно не помнит! Хотя один раз мы встречались с ним лицом к лицу. Выпал тот редкий случай, когда я выбралась в светское общество за компанию с Плохишевым. Он нас даже друг другу представил, но я настолько робела и пряталась за мужем, что промямлила только банальное «Здрасте» и переключила всё своё внимание на маленькие аппетитные канапе на своей тарелке. Так что неудивительно, что в памяти этого типа я осталась пустым серым местом. Пока я размышляю об этом, Оглымов воспринимает нашу молчаливую паузу как-то по-своему и делает шаг вперёд, заставляя меня вжаться в подоконник.

- А может, никакого мужа и нет? - его рука взлетает и касается кончиком пальца моей переносицы. - Какой маленький хорошенький носик... С виду ты слишком молода, чтобы быть замужем.

Я отворачиваю голову, но он ловко перехватывает мой подбородок к другой рукой и фиксирует.

- Пустите!

- Да не пугайся ты так, - насмешливо говорит он. - Посмотрю поближе твой ушиб и всё. Надо лично убедиться, что всё в порядке. Я же юрист, детка. А юристы никому на слово не верят. Всего три секунды - и ты свободна, как птичка.

Я закатываю глаза и вздыхаю. Ну, если это всё, что ему нужно, чтобы оставить меня в покое, тогда ладно. Пусть себе изображает доктора, раз детство в одном месте заиграло. Тем более, что мне его сомнительное внимание, пожалуй, даже на руку...

- Осматривайте‚ - соглашаюсь устало.

Буйхан Оглымов быстрыми легкими касаниями прощупывает линию моего носа, а на переносице надавливает.

- Здесь больно?

- Не особо.

- А здесь? - давление смещается выше, на лоб.

- Немного.

Боковым зрением я подмечаю, что у нас уже появились свидетели. Один из них резко останавливается посреди лестницы.

- Боль тупая или острая? - с намеком на заигрывание спрашивает Оглымов.

Не знаю, почему, но мне становится смешно.

- Тупая, - фыркаю я, чувствуя, как меня потряхивает от надрывного веселья. Наверное, что-то нервное. - Вам бы терапевтом работать, а не юристом, Буйхан.

Его пальцы замирают на моем лбу. Со стороны, наверное, кажется, что мужчина с бесцеремонной лаской приглаживает мою растрепавшуюся челку.

- Мы знакомы?

Темная фигура с лестницы наконец оживает и начинает приближаться, ускоряясь с каждым шагом.

- Оглымов... - медленно и угрожающе произносит голос моего мужа. - Тебе что... жить надоело?

Глава 13. Солнечное затмение

Плохиш

Ревность... Давно такого не испытывал. С тех студенческих времен, когда прессовал всех желторотых долбоклюев-ботанов, осмелившихся раскрыть свои клювики и позвать Маню на свидание. Почему-то ей такие нравились, и это не на шутку беспокоило. С парнями того же сорта, что и я - раскрепощенными, жадными до женщин и развлечений - проблем на удивление не возникало. Мне достаточно было пустить слух среди них по универу, что Маня - моя, и это приняли к сведению сразу. Безоговорочно. Да и сами не особо интересовались ею. Не были способны разглядеть за скромной одеждой и робостью то же самое, что и я.

Девочку-видение... Светлую‚ как солнышко, непосредственную и забавную‚ как котенок. Нежный соблазн. Нетронутый цветок, который я долгие годы хотел сорвать и сдерживал свою тягу, как мог...

Но один из тех выросших и заматеревших слепцов вдруг начал к ней клеиться. Теперь. Когда она стала моей и только моей. Это было всё равно, что получить удар обухом по голове - увидеть, как мою жену прижимает к стене другой. Гладит ее волосы и трогает лицо. Как будто у него есть на это право. «Спустить Оглымова с лестницы или сразу пальцы сломать?» - мелькает в голове на волнах медленно разливающегося яда ревности.

- Оглымов... тебе что... жить надоело? - недовольно цежу сквозь зубы, и тот как-то недоуменно оглядывается.

- Да вроде нет. А что?

Вот придурок. Похоже, до него реально не доходит. Память девичья, что ли?