Пожиратель Людей (ЛП) - Сент Кроу Никки - Страница 8

Я не порядочный человек.

Но, полагаю, даже такому зверю, как я, позволено сделать один порядочный поступок.

Я смеюсь, отпускаю его руку и отодвигаюсь.

— Ты пьян, — говорю я ему. — А я голоден. Если это игра, то мне она надоела. Почему бы нам не выбраться отсюда и не найти нормальной еды и рома?

Он сникает.

В горле у меня появляется незнакомое чувство, стягивание, которое паутинкой расползается по груди. Я застрял в этом и не могу выбраться.

— Хорошо, — говорит он и берёт бутылку рома за горлышко. — Я знаю место получше. Иди за мной, зверь.

Я выскальзываю из кабинки и иду следом за капитаном к двери.

Когда я вылетаю на свежий, прохладный ночной воздух, пот, собравшийся на загривке, мгновенно стынет, и мне приходится сдерживаться, чтобы скрыть дрожь, готовую встряхнуть всё тело.

Я бегу от Крокодила. Снова. Но на этот раз он идёт совсем близко позади, и я хочу, чтобы он гнался за мной. Я хочу, чтобы он поймал меня.

Кровавый мать его ад.

Рок поравнялся со мной, сигарета зажата меж его губ. Он сутулится, одной рукой прикрывает кончик сигареты, а другой поджигает огоньком зажигалки.

Табак потрескивает.

Когда сигарета разгорается, Рок щёлкает зажигалкой, закрывая её о бедро. Это окончательный щелчок в ночи.

Он смотрит на меня, делая длинную затяжку, обвивая пальцем конец сигареты, зажатой у него во рту.

Я сказал, что знаю место получше, где можно поесть, но это было лишь предлогом сбежать.

Теперь он смотрит на меня выжидающе.

Я не могу дышать.

— Куда? — спрашивает он, выпуская облако дыма.

Я делаю шаг вперёд, без направления.

Рок в двух шагах позади, но дым от его сигареты вьётся вокруг меня, как дразнящий призрак.

Я сворачиваю на улицу.

Он следует за мной.

Улица сужается, и гул таверны остаётся позади.

— Уверен, что знаешь, куда идёшь? — спрашивает он.

— Конечно знаю.

Не знаю.

Кровавый ад, не знаю. Должно же быть что-то за следующим поворотом, наверняка.

Но улица становится темнее, грязнее.

Единственный звук — топот крыс да шарканье ботинок Крокодила по камню.

— Капитан, — начинает он, но я перебиваю, оглядываясь через плечо.

— Я знаю, куда иду!

Тлеющий уголёк его сигареты прорисовывает на нём зловещие тени. Он набирает в лёгкие дым, но смотрит не на меня. Смотрит мимо меня.

— Я бы пригнулся, — говорит он, удерживая дым в лёгких.

— Что?

— Пригнись, капитан, — выдыхает он.

Позади меня слышится звук чего-то твёрдого, разрезающего воздух.

Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как мне в лицо летит деревянная дубинка.

Удар посылает вибрации через мой череп, вниз по шее, до самых ступней. У меня от этого вибрируют кости.

Мир кружится, и я чувствую вкус крови во рту.

Кровь. Моя. Я ранен.

Паника накрывает мгновенно.

Я шарю руками вокруг в поисках чего угодно, и когда зрение выравнивается, понимаю, что я на булыжной мостовой.

Вставай.

На четвереньки.

Улица снова качается, и я зажмуриваюсь, сплёвываю кровь на камень.

Не смотри. Нельзя смотреть.

Упираясь в кирпичную стену ближайшего здания, я медленно поднимаюсь на ноги. Справа от меня Рок окружён тремя мужчинами. Двое размахивают деревянными дубинками, у третьего раскрытый клинок, сталь ловит луч лунного света и резко блестит, словно ухмылка.

Мужчины кружат вокруг него, пока он стоит посередине и невозмутимо курит сигарету.

Его вообще хоть что-то может встряхнуть?

— Выворачивай карманы.

Хриплый голос отдёргивает моё внимание. Я нахожу мужчину, который меня ударил: он стоит слева, дубинка перекинута через плечо.

У меня звенит в ушах, голова пульсирует.

— Что? — хриплю я.

— Вы-во-ра-чи-вай. Кар-ма-ны, ну!

— Капитан?

Я не отвожу взгляда от человека с дубинкой, хотя сейчас вижу две его фигуры и мне трудно решить, который настоящий.

— Да?

— Могу я доверить тебе позаботиться о себе? — спрашивает Крокодил.

— Мне не нужна твоя помощь, — говорю, слегка оскорблённый тем, что он так думает.

— Хорошо.

— Думаешь, сможешь справиться с нами? — говорит тот, что с клинк

— Наша встреча оказалась весьма кстати, — Крокодил смеётся. Его смех отскакивает от стен.

— О да? И чем же?

— Потому что я голоден, — Крокодил бросается вперёд. Хватает ближайшего к нему вора, кладёт ладони на лысую голову и выкручивает.

Звук хруста шеи отдаётся эхом по улице и будит остальных.

Мой нападавший снова замахивается, но на этот раз я пригибаюсь. Движение сбивает меня с равновесия, и я врезаюсь спиной в стену, дубинка ударяет о камень всего в нескольких сантиметрах надо мной.

Я рвусь в сторону, полы пальто хлопают по бёдрам, открывая пистолет, пристёгнутый у меня сбоку.

Лицо мужчины каменеет, когда он замечает его, и он прёт прямо на меня, вцепившись в горсть моего пальто. Мы врезаемся в противоположную стену, и боль простреливает грудную клетку.

Я тянусь к пушке, но мужчина проводит по мне ударом, а затем добавляет резкий локтевой выпад, выбивая из меня воздух.

Я кашляю. Захлёбываюсь. Хватаю ртом воздух.

За спиной мужчины появляется тлеющий огонёк сигареты, а затем Рок поднимает руку, а в его хватке зажата моя бутылка рома.

У меня расширяются глаза. Мужчина замечает перемену в моём выражении на секунду позже.

Рок опускает бутылку и разбивает её о бугристую голову мужика. Стекло разлетается, ром брызжет повсюду.

Глаза мужчины закатываются, и его дубинка с громким лязгом падает на камень.

Рок подхватывает его прежде, чем тот ударится о мостовую, запрокидывает ему голову назад, открывая горло, и затем впивается зубами в мясистую плоть.

Воздух наконец просачивается мне в горло.

Рок пьёт. И пьёт. И пьёт.

Мужчина становится безвольным и мёртвым за считаные секунды, и Крокодил без церемоний бросает его, тело складывается само в себя, обмякшее, сгорбленное, как забытая кукла.

Крокодил удовлетворённо выдыхает, прежде чем посмотреть на меня.

— Кажется, ты говорил, что можешь справиться сам?

— Я справлялся, — прижавшись к стене, я расправляю лацкан пальто.

— Похоже на то, — он улыбается мне, затем проводит языком по крови, липнущей к его мокрому рту. — Он тебя задел ножом?

— Что?

Он указывает на мой живот. Я смотрю вниз и вижу, как рубашку медленно разъедает расползающееся тёмное пятно крови.

— Ох блядь.

Мир снова плывёт. Сердце подскакивает и бьётся о рёбра, когда желудок выворачивает.

Я обмякаю у стены, хватая ртом воздух во второй раз за какие-то считаные минуты.

— Я забыл, — говорит Рок и подходит ко мне, подхватывая, прежде чем я падаю. — Ты не выносишь вида собственной крови.

— Я… не могу дышать, — белые звёзды обводят край моего зрения.

— Капитан, — говорит он.

Я хватаюсь ногтями за шею. Всё болит. Внутри у меня всё натянуто до предела, готовое лопнуть.

— Капитан.

Я умру. Я умру от паники, от собственных грехов.

Конечно, я бы истекал самой чёрной кровью.

Из всех ночей и всего на свете…

Крокодил сдёргивает с себя куртку и швыряет её на груду ящиков. Потом рвёт свою рубашку, превращая её в полосы.

— Руки вверх, — приказывает он мне, но я едва слышу его из-за громких ударов сердца. Он обходится и так, перевязывая полосами ткани мою рану, пока я судорожно хватаю воздух.

— Так лучше? — спрашивает он меня.

Я качаю головой, краснея, глаза лезут из орбит.

— Я… не могу…

С нетерпеливым ворчанием Крокодил притягивает меня к себе, и вдруг его рот оказывается на моём.

Он голоден и настойчив, и я раскрываюсь ему, не задумываясь. Он вдыхает в меня жизнь, наполняет мои лёгкие, и мир перестаёт качаться.

Боль отступает, паника тоже.