Пожиратель Людей (ЛП) - Сент Кроу Никки - Страница 12

Он элегантный и утончённый, как слоёное тесто. Манящий и острый, как лимонный тарт.

Если не буду осторожен, я могу начать жаждать вкуса капитана на задней стороне языка.

Ещё, и ещё, и ещё.

Я встаю. Капитан следит за каждым моим движением, и тревога, которую я слышал раньше, теперь отражается в его глазах и в складке между тёмными бровями.

— Куда ты?

— Прогуляться, — говорю я и вытаскиваю карманные часы, проверяя время. — Мне нужно перекусить.

Румянец разливается по его щекам, но в его взгляде зреет война. Если ему есть что сказать, он предпочитает не говорить этого.

До того, как мне понадобится кровь, чтобы сдержать зверя, берущего верх, ещё несколько часов, но, если я останусь здесь чуть дольше, я могу впиться зубами в капитана.

А этого нам нельзя.

Это не пойдёт на пользу ни одному из нас.

— Не влипай в слишком большие неприятности, — говорит он мне.

— Но, Капитан, это же как раз то, в чём я хорош, — я улыбаюсь ему во весь рот, показывая все зубы.

Тишина расцветает в отсутствие Крокодила.

Слышны лишь звуки моего неровного дыхания и капанье крана в ванной.

Я откидываюсь на подушки, закрываю глаза и пытаюсь провалиться в сон, но чувствую его запах повсюду.

В воздухе. На кровати. На моей коже.

Я не могу перестать прокручивать эту сцену в голове.

Крокодил на коленях. Мой член у него во рту.

Этого оказывается достаточно, чтобы я снова мучительно, непристойно затвердел.

Кровавый ад.

Осторожно я перекидываю ноги через край кровати и приподнимаюсь, стараясь держать торс прямо, чтобы не разошлись швы.

Оказавшись на ногах, шаркаю к столу, прижимая локоть к боку и пытаясь сохранять самообладание.

Пожалуйста, только бы не началось кровотечение.

Только этого мне не хватало: чтобы Крокодил вернулся и застал меня распластанным на полу, снова упавшим в обморок при виде собственной крови.

Какой позор.

Я наливаю себе выпить и залпом опрокидываю стакан, но это никак не успокаивает мои расшатанные нервы или тревожное чувство в животе.

Я поддался искушению, и не уверен, что чувствую по этому поводу или как Крокодил может использовать это против меня.

Стыд прожигает мою кровь.

Мне следовало быть умнее.

Мне следовало быть сильнее.

Я выпиваю ещё одну стопку, и алкоголь наконец даёт о себе знать, разливаясь по телу и развязывая узлы напряжения в животе и страха в сердце.

Есть только одна причина, по которой я прибыл в Эверленд, и это вовсе не интрижка с моим бессмертным врагом.

Требуются все остатки сил, чтобы осторожно лечь обратно в постель. Как только оказываюсь на спине, я поддаюсь туманному теплу спиртного и облегчению от того, что добрался до матраса и не лишился чувств.

Спи, — внушаю я себе.

Всего пару часов.

А когда проснусь, возможно, всё это будет забыто, и я смогу продолжить свою миссию, чтобы окончательно оставить Крокодила в прошлом.

Мне следовало догадаться, что всё будет не так просто.

Я просыпаюсь от того, что Рок пинает кровать.

— Вставай, — шипит он, но всё равно почти кричит, и я приподнимаюсь.

— Какого кровавого ада ты творишь?

Его ладонь мгновенно накрывает мне рот, и мой выдох распирает его пальцы. На его лице отражается какое-то чувство, не совсем страх, но его троюродный брат. Скорее тревожное предчувствие.

— За мной следили, — говорит он, убирая руку, и тут же суёт мне в грудь рубашку.

— Кто?

— Одевайся, — он подходит к окну и смотрит наружу. За тонким, пузырчатым стеклом всё ещё темно, значит, я был в отключке недолго. К счастью, часть боли в боку отступила, и это намекает, что пока я спал, моё тело совершило чудо ускоренного заживления.

Я не исцеляюсь, как Питер Пэн или его Потерянные Мальчишки, или как Рок. Но и не так беспомощен, как смертный. Так было с тех пор, как я был юношей.

Натягиваю рубашку через голову, затем встаю и заправляю её в брюки, закрепляю ремень на месте.

— Кто за тобой следил?

— Не уверен. И я всё ещё решаю, стоит ли нам позволить им нас догнать, — взгляд Крокодила по-прежнему обращён во двор за нашим окном.

— Что? Зачем нам этого хотеть?

Он мне не отвечает, и я сажусь на край кровати, чтобы застегнуть сапоги. Это одна из самых больших перемен после той ночи, когда Питер Пэн и Крокодил лишили меня руки. Я больше не мог завязывать ботинки крюком. Намного проще стало застёгивать пряжки и защёлки.

Неизбежно, когда я думаю о той ночи, возвращается фантомная боль, и на секунду разум играет со мной, заставляя поверить, будто рука всё ещё на месте, будто я могу согнуть пальцы.

— Наверное, лучше, если мы побежим, — решает Крокодил и пересекает комнату ко мне. — У тебя всё самое важное с собой?

Я почти ничего не распаковывал. Оглядываю комнату и вижу только бутылку рома да горсть мелочи. Кажется, мой гребень может быть в умывальной вместе с опасной бритвой, которой я брил лицо дочиста, когда оказался здесь.

— Ага, — говорю я ему, и он кивает.

— Вылезаем через заднее окно.

— Ты всё ещё не сказал, от кого мы бежим.

Он срывает со стены весь занавес вместе с карнизом, не церемонясь, и отбрасывает в сторону. Заднее окно выходит на нестриженую живую изгородь и колючие кусты. Оно уже и ниже, чем передние окна. Пролезть будет непросто.

— Лезь, — приказывает он.

— Ты первый.

Он закатывает глаза на меня.

— У меня две руки. Я сам себя протащу, — он переплетает пальцы, делая мне ступеньку. — Быстрее, Капитан.

Я смутно помню, что Крокодил слышит куда дальше, чем я, и должен лучше меня понимать, сколько у нас времени. И всё же я смотрю на его сложенные чашей ладони, на напряжение вокруг его глаз и решаю, что это идеальный момент, чтобы начать вредничать.

— А если это какая-нибудь уловка, чтобы выманить меня из комнаты и запереть дверь за мной? Чтобы мне пришлось спать в кустах?

Его брови сходятся.

— Уверяю тебя, Капитан, я не стал бы тратить время на уловки.

Он произносит это слово так, будто речь о детской игре, будто это ниже его достоинства.

— У тебя примерно пять секунд, — говорит он мне.

— Пять секунд?!

— Раз.

Я перевожу взгляд с него на входную дверь и обратно на него.

— Два.

Я всё ещё едва проснулся, едва соображаю.

— Три.

— Христос, — говорю я и ставлю сапог ему в ладони.

— Четыре.

— Иду. Я иду!

Я кладу ладонь и крюк ему на плечо, готовясь, что он подтянет меня вверх.

Входная дверь распахивается, расколотая ровно посередине вырезанным вручную тараном с рычащей львиной головой на конце.

— Ты слишком долго тянул, Капитан, — бормочет мне Крокодил, размыкая ладони и роняя мою ногу обратно на пол.

Внутрь вваливаются несколько мужчин.

Сразу ясно, кто они: на них форма королевской стражи. Тёмно-синие штаны и камзол с королевско-синими эполетами и гербом, вышитым на левой стороне груди, в том же королевском синем и золотом. Рычащая львиная голова. Знак семьи Гримальди.

— На колени! — гаркает коренастый мужчина впереди.

— Что ты натворил? — я смотрю на Крокодила.

— Я? Ничего, — он улыбается мне так, словно лжёт.

— На колени. Сейчас же!

— Должен извиниться за это чудовище, — говорю я. — Он мне ни друг, ни спутник. Что бы он ни натворил, я к этому не имею ни малейше⁠…

Коренастый мужчина машет пальцем, и долговязый за его спиной обходит и бьёт меня прямо в нос.

— Кровавый ад, мать вашу! — я пошатываюсь назад, а затем опускаюсь на колени, прикрывая нос на случай, если пойдёт кровь.

К счастью, кажется, я не пострадал, если не считать звона в ушах и расплывающегося зрения.

— Взять их, — объявляет кто-то, и уже через несколько секунд на мне защёлкиваются наручники, и стража Эверленда рывком вытаскивает меня из комнаты.