Пожиратель Тьмы (ЛП) - Сент Кроу Никки - Страница 30

— Они пытались тебя бросить, — говорит Миф у меня над головой. — Вейн тоже. Они тебя не любят.

У Мифотворцев есть сила, которую не так-то просто заметить. Ты её не чувствуешь на вкус. Ты её не видишь. Ты не ощущаешь её на затылке.

Но она просачивается тебе в уши, в голову и вгрызается, как вирус, разрастаясь во что-то большее.

Её слова обращены не ко мне, но всё равно я начинаю им верить. На секунду.

— Не слушай её, — говорю я.

Клинок впивается в кожу, пуская кровь.

— Мы бы никогда не ушли, — говорит Венди.

— Она врёт, — парирует Миф. — Она просто пытается отвлечь тебя, чтобы сбежать с Джеймсом Крюком, как уже делала раньше. Они всегда будут выбирать друг друга.

Брови Рока опускаются, и впервые за долгое время я вижу на его лице отчаяние.

— Рок, — зову я. Клинок уходит глубже. Если она продолжит, у меня не останется трахеи.

С ртутью, всё ещё жгущей мои вены, я в огромном проигрыше.

И тут я вижу это: тень, низко к земле, юркает в комнату.

Это… это что, ёбаный кот?

И прямо за ним, в щели приоткрытой двери, я вижу две маленькие фигурки.

Уин и Эша.

«Они тебя бросили», — говорит голос у него в голове.

«Зачем бороться дальше?»

«Сдайся».

«Позволь мне взять на себя твою ответственность».

«Позволь мне сделать всю тяжёлую работу».

Нет, — думает он. Они не бросили.

Он чувствует, как расползаются его границы, как меняется его тело. То, что раньше было силой, которую он направлял против врагов, теперь стало силой, от которой он будто отказался.

Ведьма дрожит от возбуждения.

«Позволь мне сожрать их целиком».

Он пытается взять себя в руки, но это всё равно что собирать песок сквозь разжатые пальцы.

«Сожрать их или убить, в любом случае исход один и тот же».

Он видит, как Мифотворец кивает, и страж рядом с Венди поправляет хватку на клинке.

Он собирается её убить.

Он не может быть с ними, но должен спасти их.

— Подождите, — зовёт он.

Правда не имеет значения, понимает он. Им лучше без него. Он ведь монстр, в конце концов, а монстры не получают счастливых концовок.

Он может их спасти. Прямо сейчас. Прямо здесь.

— Я сдаюсь, — говорит он.

Он не видит ведьму, запертую внутри него, но чувствует её улыбку.

«Наконец-то».

Всё происходит одновременно.

Файркрекер размытым шаром шерсти несётся через оранжерею. Потом бросается на Мифа, выпустив когти.

Миф визжит, когда Файркрекер вцепляется ей в лицо, сдирая плоть, и шипит при этом.

— Уберись. Съеби. С. Меня! — Миф отрывает кота от лица и швыряет в сторону.

Он приземляется на лапы, слава богу, и исчезает за мёртвым горшечным растением.

Миф тяжело выдыхает, на лице у неё проступает с десяток царапин.

Как раз вовремя, чтобы клинок пролетел по воздуху и с глухим стуком вошёл ей в глаз.

Эша влетает в комнату.

Облегчение затапливает меня, когда начинается драка.

Но Рок…

Он сгорбился, стоя на четвереньках. Обращается. Или застрял где-то между человеком и чудовищем.

Его трясёт так, будто он продрог до костей.

Мужчина рядом со мной взмахивает рукой, распарывая мне горло.

Кровь смачивает кожу.

Я тут же хватаюсь за рану, в ужасе от глубины повреждения.

Вскрикиваю, кровь просачивается сквозь мои пальцы.

А потом всё. Боль исчезает.

Они либо не знают, либо забыли, что у меня есть сила Мифотворца, что я могу исцеляться.

Эша в одно мгновение оказывается рядом. Она набрасывается на стража, в каждой руке по клинку. Вгоняет их ему в плечи. Он воет так громко, что у меня закладывает уши.

Он с размаху бьётся спиной о камень, Эша сверху, и вот она уже снова вгоняет клинки ему в сердце.

— Ваше Величество, — говорит она, чуть запыхавшись, чуть весело, будто мы только что встретились на прогулке в парке.

— У тебя идеальное чувство времени, — говорю я ей.

Она улыбается, потом:

— Пригнись.

Я падаю на землю. Она бросает кинжал. Ещё один страж повержен. Потом она бежит, подбирает клинки, снова убивает.

Рядом со мной Джеймс вогнал свой крюк по самую рукоять в живот женщине, которая его стерегла.

В другом конце комнаты поднимается Рок.

Он перестал обращаться, облик его твёрдый и реальный, разве что глаза другие. Фиолетовые, не зелёные.

Он крадётся к нам.

— Джеймс, — говорю я.

— Вижу, — говорит он.

Мы встаём плечом к плечу, приготовившись.

— Думаю, у тебя есть кое-что, что принадлежит мне, — говорит Рок, но голос у него пустой и хриплый, не его. Он останавливается перед Джеймсом, в руке у него нож. — Я хочу это вернуть.

— Рок, — говорю я. — Борись. Борись с ней.

Он медленно переводит внимание на меня.

Сердце бешено колотится у меня в ушах. Я всегда знала, что он опасен, что он может в любой момент обернуться, но, кажется, никогда ещё я не чувствовала себя такой хрупкой, как сейчас. Потому что его больше нет целиком, любая часть его, которая могла меня любить, похоронена под ведьмой. Там, где Рок дарил мне заботу и любовь, — ведьма не даст мне ничего.

— Он сдался, — говорит сука его губами. — Он не хочет всей этой возни, которая идёт в комплекте с тем, что бы это ни было. Ты умоляла и просила его объявить о своей любви, и объявил ли он?

— Я знаю, что он любит нас, — сглатываю я.

— Правда?

— Да!

— Если бы любил, разве он не боролся бы сильнее?

Слёзы застилают мне глаза.

— Вернись к нам, — умоляю я. — Пожалуйста.

Джеймс шагает между нами, закрывая меня собой, как щитом.

— Ничего из того, что ты скажешь, не изменит его решения, — говорит ведьма ртом Рока.

Я стискиваю зубы, задерживаю дыхание.

— Ты ошибаешься, — возражает Джеймс. — Помнишь, Крокодил? Шесть слов.

Рок втягивает воздух.

— Но мне не нужно шесть. Мне нужно всего три.

Не знаю, что это, но, кажется, оно будит Рока. Вспышка эмоции. Отблеск сознания.

Я знаю, что меня там не было. Знаю, что это случилось до меня. Но мне всё равно. Я больше не буду прятаться, больше не буду съёживаться от дискомфорта, который приносит любовь к кому-то. И уж точно не поддамся долбанной ревности.

Я встаю рядом с Джеймсом и сжимаю его руку, подгоняя.

Джеймс делает вдох.

— Мы, — говорит он. — Любим. Тебя.

Рок моргает, и из уголка его глаза срывается единственная слеза.

— Я тоже вас люблю, — говорит он

А затем:

— Бегите.

Превращение Крокодила стремительно, как надвигающаяся грозовая туча.

Он приносит тьму, разгром, хаос.

Эша бежит к нам, Вейн и Уинни прямо за ней.

Мифотворец уже на ногах, в глазу у неё торчит кинжал, половина лица залита кровью. Конечно, она не мертва. Мифов трудно убить.

Но Крокодил настигает её в одно мгновение и пожирает.

Я хватаю Венди за запястье и выдёргиваю её из комнаты.

— Нам нужна эта шляпа. Сейчас. Малак…

— Был оборотнем, — говорит Эша. — Не думаю, что это был тот же самый Малакай, которого мы встретили.

— Он должен быть где-то в поместье, как думаешь? — говорит Уинни.

Позади нас воздух разрезает крик.

Мы все бежим по коридору, не разбирая направления.

— Если бы ты держал кого-то в заложниках в своём поместье, — спрашивает Эша Вейна, — где бы ты его спрятал?

Ещё крики. Разбивается стекло.

— В винном погребе, — решает Вейн.

— Как туда попасть?

— Сюда.

Мы меняем направление, спускаемся по лестнице на первый этаж. Вдалеке вечеринка в самом разгаре, все присутствующие не подозревают о хаосе, который творится прямо за пределами их поля зрения.