Пожиратель Тьмы (ЛП) - Сент Кроу Никки - Страница 20

— Мы с Эшей пойдём в поместье.

— А я? — Уинни скрещивает руки на груди, заранее ожидая драки.

— Ты останешься здесь.

Она наклоняет голову и смотрит на него, выставляя бедро, пока делает это.

— Уин, — говорит он, почти рыча.

— Тень сильнее, когда мы вместе. Сослать меня сюда значит только ослабить её.

— Она права, — говорит Рок.

— Заткнись. Ты ничего не знаешь о тени.

— Ну, половина плюс половина равно одному. Считать я умею.

— Ладно, — Вейн разводит руки, демонстрируя уступчивость. На этом этапе я уже не понимаю, почему он вообще пытается с ней спорить. Она явно всегда побеждает.

— Ты, Эша и я пойдём в поместье, — продолжает он. — Я убью Мифа, чтобы выполнить наше обязательство перед Малакаем, и как только он отдаст нам шляпу, я убью и его тоже.

— Ну уж, нет нужды быть таким пассивно-агрессивным, — Рок наклоняется, подхватывает Файркрекера и прижимает кота к груди. — Малакай делает то, что сделал бы ты или я, если бы нам нужно было сохранить руки чистыми.

— Мне плевать. Я всё равно его убью.

Файркрекер вонзает когти в рубашку Рока и взбирается ему на плечо.

— Считаю своим долгом отметить, что, убив Малакая, мы лишимся потенциального союзника в этой борьбе с Мифами. Марет, её сестра, Эманон, могу гарантировать: они не единственные в Лостленде, кто строит планы по захвату Семи Островов.

— Он вломился на склад, — Вейн скрещивает руки на груди.

— Да, и мог забрать что угодно. Он забрал шляпу.

— В этот раз. А в следующий что заберёт?

— Не убивай его, — наконец говорит Рок, и в его голосе звучит окончательность.

Вейн ворчит, но спор продолжать не пытается.

— Раз уж с этим разобрались, давайте поговорим о нарядах, — Рок тянется почесать Файркрекера под подбородком, и кот льнёт к ласке. — В моём шкафу, возможно, найдётся для тебя костюм, но мне не хватает нескольких бальных платьев для дам.

— Лавка Лии ещё работает? — спрашивает Вейн.

— Да. То же здание. Другой владелец.

— Я их отвезу, — он направляется к двери.

— Можно с тобой?

Вейн останавливается, ладонь на дверной ручке. Он оглядывается на меня, обдумывая просьбу, потом проверяет брата, словно спрашивая разрешения. Рок пожимает плечами.

— Я не владею ею.

— Я бы не отказалась провести больше времени с Уинни, пока оно у нас есть, — говорю я.

Я могла быть королевой целого королевства, но всё равно должна была просить разрешения буквально на всё, что хотела сделать. Привычка до сих пор тянется за мной, как призрак.

— Я была бы рада, — Уинни подходит, продевая руку мне за плечи.

Я согреваюсь под её прикосновением. То, как легко она проявляет нежность, я и восхищаюсь, и не понимаю. При дворе прикосновения были запрещены. Это считалось непристойным, неуместным. Прикасаться можно было только за закрытыми дверями, желательно в темноте. Быть тронутой, нуждаться в контакте кожа к коже, это не было тем, в чём кому-то из нас позволяли признаваться.

— Устроим свидание, — Уинни улыбается мне.

— Тогда пойдём все, — Рок щёлкает пальцами, обращаясь к Джеймсу. — Ты тоже идёшь.

— Я не хочу ходить по магазинам за платьями.

— Пофиг.

Джеймс ворчит, но следует приказу. На своём корабле он, возможно, привык быть главным, но, когда дело касается Рока, и он, и я оба нашли себе достойного соперника.

Фасад лавки Лии напоминает мне полосатые конфеты. Колонны выкрашены в ярко-зелёный, а само здание в нежно-лососёвый розовый. Изящные, тонко вырезанные карнизы позолочены.

Углублённый вход обрамляют два эркера, где несколько деревянных манекенов демонстрируют коллекцию прекрасных платьев: одни бальные, другие дневные.

Рок распахивает дверь, и над ней звякает медный колокольчик. Он придерживает дверь, чтобы вся наша компания протиснулась внутрь.

Мягкий свет мерцает в подвесных сферических плафонах, не слишком отличаясь от освещения в лофте Рока.

За годы жизни в Эверленде у меня сложилось общее ощущение, что мы отстаём в развитии. В наши дворцы приезжали люди с других островов, и, хотя они никогда не говорили об этом прямо, я чувствовала: им не хватает привычных им роскошеств родины.

Бо̀льшая часть нашего освещения была свечной или керосиновой. Лишь в последние несколько лет некоторые торговцы вдоль береговой линии начали давить на Тайный совет, требуя установить современное освещение. Разумеется, совету нравилось держать нас в тёмных веках, буквально. Торговцам так и не удалось многого добиться.

Освещение, которое я вижу здесь, в Даркленде, похоже на какой-то газ. Сферы танцуют светом, словно пламя, запертое в бутылке. Завораживает.

— Мне мерещится? — раздаётся голос из глубины лавки. — Крокодил решил вновь удостоить мою лавку своим присутствием?

— О, не приставай ко мне, Энтони, — говорит Рок. — Я же уже здесь.

Из рядов с платьями выпархивает мужчина, вдвое ниже Рока ростом. На нём чёрный костюм и бабочка того же лососево-розового цвета, что и фасад. Волосы у него осветлены почти до белизны, и борода тоже, так что они резко выделяются на тёмной коже.

В ушах у него поблёскивают несколько зелёных камней в серебряных оправах.

— Приставать к тебе моё любимое хобби, — Энтони останавливается рядом с Роком. — Ты… — он прищуривается и оглядывает его с ног до головы. — Изменился? Что в тебе другое?

— Очень многое, — отвечает Рок.

— Ещё бы, — Энтони тянется, продевает руку под руку Рока и прижимается к нему.

Джеймс делает шаг, проталкивая свой крюк между Роком и Энтони.

Оба мужчины смотрят на Джеймса, и я вижу, как на лице Джеймса вспыхивает внезапное осознание.

— Я… он… — Джеймс сникает. — Пожалуйста, убери от него руки.

Энтони запрокидывает голову.

— О. Ладно. Ладно, — он поднимает взгляд на Рока. — Значит, кому-то наконец удалось тебя захомутать?

— Когда на меня заявляет права красивый пират, кто я такой, чтобы сопротивляться?

Энтони смеётся. Это тот самый глубокий, густой смех, от которого всё вокруг становится легче и воздушнее.

— Всё не так, — говорит Джеймс.

Энтони сжимает ладонь Джеймса, отходя.

— Это не обязано быть чем-то, друг. Просто пусть будет тем, что оно есть.

Рок обхватывает Джеймса рукой и тянет его вниз по проходу, следуя за Энтони.

— Да, Капитан. Просто позволь нам быть тем, кто мы есть.

Я чувствую, как рядом со мной меняется воздух.

— Ты же знаешь, что тоже можешь заявить на него права? — шепчет Уинни.

Эша и Вейн исчезают среди вешалок, делая вид, что рассматривают одежду, а на самом деле тайком выстраивают стратегию. Они только познакомились, но Эша рядом с Роком и Вейном выглядит как дома. Словно они понимают друг друга.

Мы идём вдоль прохода, потом огибаем стойку с простыми хлопковыми платьями. Рок и Джеймс снова попадают в поле зрения. Рок настолько высокий, что его легко заметить среди рядов одежды.

В том, чтобы заявить на что-то, есть власть: решить, что оно принадлежит тебе. Но мне никогда ничего не принадлежало. Пэн похитил меня, когда мне было восемнадцать, и домой я так и не вернулась. Мне не принадлежал даже мой ребёнок, моя плоть и кровь. Её вырвали у меня из рук, тайком увезли в другой мир.

Всё, что у меня когда-либо было, у меня отнимали.

Всё, что было у меня при дворе Эверленда, я знала, глубоко внутри, принадлежало Халду, и он мог вырвать это у меня снова в любую минуту.

— Мне страшно.

Слова срываются с губ, прежде чем я успеваю подумать, чего они могут мне стоить.

Уинни наклоняет голову, разглядывая меня, как деталь пазла, очерчивая мои границы, словно решая, куда я подхожу лучше всего.

— Почему? — спрашивает она.

— Они уже однажды меня бросили. Могут и снова, — в глазах расплываются слёзы. — А теперь у них есть всё это без меня. Я не хочу рушить их равновесие.

— А ты не думала спросить себя, не ты ли и есть равновесие? — фыркает Уинни.