Пожиратель Тьмы (ЛП) - Сент Кроу Никки - Страница 10

Я опускаюсь на стул напротив брата, пока он откусывает круассан. Выпечка хрустит у него под зубами.

— Во что ты себя втравил, Рок? — спрашиваю я.

— Мне нужна шляпа, — он вытягивает длинные ноги.

— У меня нет шляпы.

Он проводит указательным пальцем, собирая расплавившуюся каплю шоколада с раскрытого края выпечки, и слизывает её с пальца.

— И почему ты оставил её в Даркленде?

— С тенью я не могу пожирать. Мне она была не нужна.

— М-м-м, — он кивает, откусывает ещё. Его взгляд уходит в окно, где женщина поднимает корзину, которую бросила на улице, когда в панике бежала с места разрушений Рока.

— Зачем ты вообще сожрал ведьму? Ты, блядь, и сам знаешь, что так нельзя.

— Я был злой.

Я фыркаю. Когда-то, давным-давно, в Даркленде, нас знали как братьев Мэдд. Сокращение нашей фамилии и точное описание9 нашей семьи и того, что мы такое или во что можем превратиться, если не будем осторожны.

— Я не могу это контролировать, — признаётся он. — Становится хуже.

Первый круассан уже исчез. Рок избегает смотреть на меня. Мой брат не любит просить о помощи. Думаю, за все годы, что я его знаю, он ни разу не просил об одолжении. Ни у меня, ни у кого-либо.

Я встаю и иду на кухню пекарни. На рабочем столе стоит блок ножей, и я вытаскиваю длинное, острое лезвие. На полке выше нахожу ряд белых чайных чашек и хватаю одну из них тоже.

Когда возвращаюсь в зал, Рок поднимает взгляд. Увидев блеск лезвия, он кривится.

— Я не хочу твоей крови.

— Ты, блядь, её возьмёшь и заткнёшься, мать твою, насчёт этого.

Я ставлю чашку перед ним, потом прижимаю острый край лезвия к запястью и тяну. Тень шипит на меня и отшатывается от Уинни, бросаясь ко мне. Она на самом деле со мной не разговаривает, но ощущение, которое я испытываю, когда сила затапливает мои вены, такое: «И что, по-твоему, ты делаешь?»

Я чувствую, как Уинни останавливается где-то там, где она сейчас в городе.

Я в порядке, — говорю я ей, и тревога отступает.

Первый надрез ножом не больше царапины. Лезвие не особенное, просто винтерлендская сталь, недостаточно магическая, чтобы нанести настоящий вред. Я тяну снова и нажимаю сильнее.

Кожа наконец разрывается, и выступает капля крови. Я держу рану над чашкой.

Кровь течёт медленно, надрез всё ещё недостаточно большой.

Над прилавком за нашей спиной тикают часы. Медленное тик-так, взбаламучивающее тёмные воспоминания и ещё более тёмные порывы.

Я не был монстром уже много лет, не с тех пор, как выследил и заполучил тень Даркленда. Иногда то, кем я был раньше, то, что я делал, — всё это кажется сном при горячке.

Когда в чашке набирается на палец крови, Рок хватает её и быстро опрокидывает в себя.

Он не хотел, но я знаю, что ему нужно.

Он оседает в кресле, закрывает глаза, проглотив.

Нашу кровь можно пить только в отчаянной нужде, чтобы стабилизировать монстра. Это только для чрезвычайных случаев, когда больше ничего не сработает.

Это была кровь Рока, которая помогла мне пережить первую фазу подчинения тени Даркленда. Когда она сражалась со мной на каждом шагу, когда рвала меня изнутри, оставив три кровавые отметины когтей над моим глазом. Мой монстр не любил тень, а тень не любила моего монстра, и в первую ночь я лежал в постели, корчась от их войны, пропитывая одежду по̀том, пока кости ломило.

— Лучше? — спрашиваю я, возвращаясь на стул напротив него.

Его глаза распахиваются, и радужки вспыхивают ярко-зелёным.

— Лучше.

Мы с Роком видели друг друга в самом худшем состоянии. Это единственная константа в наших отношениях. Мы никогда не отвернёмся, когда наша тьма показывает свои пятна.

— Ты не можешь здесь оставаться, — говорю я ему. — Питер Пэн⁠…

— Я не хочу здесь оставаться. Полезность Неверленда исчерпала себя.

Часы продолжают тикать.

— Что ты будешь делать?

— Мне нужно в Даркленд, — он смотрит на меня. — Ты пойдёшь со мной?

— Нет.

— Вейн.

— Нет. Я не пойду в Даркленд.

Он наклоняется вперёд, опираясь локтем на стол. Теперь он серьёзен. Он редко бывает серьёзен. У глаз появляются тонкие морщинки, когда он хмурится на меня, плечи поданы вперёд.

— Что-то не так.

— Да неужели.

— Не ведьма. Не это.

— Тогда что? — я не признаюсь, но он меня слегка заинтриговал.

— Мифотворцы.

— Тайное общество Лостленда?

— Да.

— Продолжай, — я сажусь ровнее.

— Я нашёл клеймо мастера на спинке фейского трона и ещё одно — на изголовье королевской кровати в Эверленде.

Рок умеет приукрасить историю ради самой истории. Но мы не врём о дерьме настолько серьёзном, как Тайные общества Семи Островов. Мы состоим в одном. Мы оба знаем, насколько это, мать его, серьёзно.

— А ведьма, которую ты сожрал…

— Она сказала Капитану, что новый Миф правит Советом Семи и что планы уже приводятся в движение.

— Какие планы?

— Я не знаю, и она мне не скажет.

— Ну конечно, — я откидываюсь на спинку стула. — Это нехорошо.

— Теперь ты понимаешь, зачем мне эта шляпа. Я думаю… — он обрывает фразу и снова бросает взгляд в окно, когда на улице появляются Венди, Уинни и Эша. Они замечают нас через стекло и направляются к нам.

Рок понижает голос, ускоряет речь:

— Думаю, ведьма собирается использовать меня. Подумай об этом. Лорны мертвы. Ремальди мертвы. Линия наследования Даркленда сломана. Ты понимаешь, что я говорю?

— Линия нашей матери…

— Да.

Дверь распахивается, и колокольчик над ней звякает. Венди входит первой, за ней — Уинни и Эша.

— Где Джеймс? — спрашивает Венди.

— Играет с котёнком, — отвечает Рок.

— Что? — в её голосе слышится лёгкое недоумение от этой новости.

Рок смотрит на меня. Мы всегда умели говорить друг с другом без слов. Мы не близнецы. Между нами три года. Но монстры, связанные кровью, могут говорить на любом языке, даже на языке молчания.

Я встаю и поворачиваюсь к Уинни.

— Я отправляюсь в Даркленд.

— Ты… что? — говорит она слишком быстро, слишком высоким голосом.

— Я нужен Року.

Она переводит взгляд с меня на моего брата, потом на Венди.

— Ты тоже пойдёшь? — спрашивает она свою прародительницу.

— Да, конечно. Я не оставлю Рока или Джеймса.

Уинни расправляет плечи. Сила тени раздувается между нами, чувствуя, как она упирается.

— Тогда и я иду.

— Ни за что.

— Ты меня не остановишь.

— Если я не остановлю, то Пэн остановит.

— Он тоже меня не остановит.

Тень пульсирует, как энергетическое поле. Ей нравится, когда мы ссоримся, потому что за нашими ссорами всегда очень быстро следует наш секс. А когда мы вместе, без воздуха, без расстояния между нами, тень по-настоящему цельная.

Венди проскальзывает между нами, спиной к Уинни. Прошло столько времени с нашей последней встречи, но в ней ничего не изменилось. Те же тёмные волосы, те же большие круглые глаза. Когда Пэн привёл её в Неверленд, она была покорным созданием. Пугалась грозы. Опасалась тени. В ней всё ещё есть некоторая робость, но я вижу, как вокруг её позвоночника сомкнулась новая сталь.

— Я хочу, чтобы она пошла, — говорит она мне.

— У тебя нет права голоса, — напоминаю я ей.

Уинни подходит ближе, и теперь меня загоняют в угол две женщины Дарлинг. Если одной было мало…

— Я иду, — Уинни складывает руки на груди. За моей спиной Рок смеётся.

— Ты ведь уже должен знать, брат, что это бесполезное занятие — спорить с Дарлинг.

Тень Неверленда словно вторит этому. Я чувствую, как она смеётся надо мной. Ублюдки.

— Ладно, — говорю я, и плечи Уинни опускаются от облегчения. — Но ты выполняешь мои приказы. Ты не шляешься одна. И я упоминал, что ты будешь мне подчиняться?

Она выставляет бедро в мою сторону, пока энергия тени пляшет.

— Конечно, Тёмный. Я буду подчиняться каждому слову, — она невинно улыбается мне снизу вверх.