Ленинград 61 (СИ) - Яр Игорь - Страница 36

Постоял перед витринами, поглазел на вывеску: «Магазин № 48 горспецторга «Ленгастроном», но зайти не решился. Углядел рядом с милицейской будкой три лотка с надписями «Желдортрест ресторанов и буфетов». За ними такие же продавщицы, как с газировкой, и пахнет так, что чуть слюной не подавился. Пирожки! Без раздумий пристраиваюсь в очередь, отсюда остановка, как на ладони, разве что трамвай ненадолго загородит. Да и с нынешним троллейбусным графиком не провороню!

Силюсь разглядеть ценники. Вроде бы тоже недорого – пять копеек, с картошкой, с яйцом, с капустой и с ливером. Эх, жаренные в масле - вредная еда, «советский фастфуд». Что выбрать? На ливер не решился, не то чтобы любитель постного - но местной печёнке пока не доверяю. За три других из лоточного ассортимента отдал «пятиалтынный». Взамен получил пирожки в кульке из серой обёрточной бумаги, ловко свёрнутом прямо на моих глазах.

Отошёл в сторонку, тут не один такой голодный, с осторожностью откусил первый. Оказался с капустой - вкусно, хоть и жирновато; остальные тоже хорошо пошли. Бумажку бы выбросить, и пальцы вытереть, но не доставать же при всех пачку влажных салфеток из гипермаркета? На такое не осмеливаюсь, пожалуй, вызовут подозрений не меньше, чем нераспечатанная пачка «трёхрублёвок».

Возвращаться к троллейбусной остановке у вокзала не обязательно: конечная - на этой стороне улицы. Постою здесь, может, ещё поесть захочется, всё равно надежды встретить «Лизу» почти никакой. Тем не менее, упрямо посматриваю и на каждый автобус, видимо, ещё не «час пик». Плосконосые экипажи бегают нечасто, по переменке с троллейбусами, успеваю разглядеть пассажиров.

Занявший свой «подстаканник» постовой милиционер заметно скучает - знал бы он, кто рядом с ним околачивается! Встал у газетного стенда, хотя толком ничего не вижу ни в «Правде», ни в «Известиях», ни в «Труде», ни даже в «Ленинградской правде». От топтания на месте зябко, или волнение сказывается? Ещё прислушиваюсь к окружающим, вдруг кто-то ночлег «командировочным» предложит? Похоже, надо идти к платформам, а то и ехать на Московский вокзал или на Витебский, не знаю, как тут называется. Может, там прибывающих пассажиров побольше. Здесь солнце не достаёт, зайти бы внутрь вокзала, да погреться, но боюсь отходить от остановки. Может, ещё пирожок, вроде бы живот не возмущается?

Глава 23. Билетик до Ланской

Не знаю, как положено вести себя серьёзному «путешественнику во времени», может, поступаю неправильно, но есть хотелось по-настоящему. Хоть голод не грозит: деньги при себе - какое-то время не стоит переживать. Судя по запахам, здесь и ресторан при вокзале, и столовая не одна. А пирожками отгоняю не только голод, но и время, когда устало скажу себе: «Вот и все, надеяться не на что, «Лиза» больше не вернётся, сегодня уж точно».

Каждый пирожок, словно брошенный якорь, закрепляющий меня здесь, в прошлом. Не физически - тело как раз сразу адаптировалось к новой реальности. Только голову постоянно убеждаю: вокруг всё так, как вижу и ощущаю. Вот я, и вот он - мир прошлого! Никуда от этого не деться: неминуемо придётся здесь устраиваться и снова искать «Лизу». Видимо, судьба такая: постоянно терять и находить таинственную незнакомку… Если три раза уже пересеклись, может, и четвёртый неминуем? И, похоже, пора перестать прятаться: если повезёт - подойти и просто сказать: «Привет!»

Постепенно примиряюсь с действительностью, стараюсь не только рассуждать, но и поступать здраво. Пусть и потерял свою «Уину», но зато с темнотой не надо бояться морлоков, как уэллсовскому «предшественнику». Впрочем, что толком знаю о ленинградских «гопниках», да и о здешней милиции? Так что пора потихоньку определяться с ночлегом.

Чтобы установить границы возможных поступков, подумал довести до абсурда, чтобы хоть от чего-то оттолкнуться. Например, доехать до своего будущего дома, заявиться к здешним жильцам и огорошить с порога: «Принимайте потомка из будущего!» Точно не выйдет: того дома пока даже в проекте не предполагается. Ну и ладно… А пока делаю то, что получается. Если никто сразу не набросился, как на чужака, значит, имеется шанс пристроиться.

Оставалось только сожалеть, что не догадался подумать о подобной возможности: чего проще - найти кого-то из знакомых с ленинградской роднёй той поры. Тесно пообщаться под предлогом интереса к старине, познакомиться родственниками и выяснить разные жизненные подробности. Ничего придумывать бы не пришлось - готовая легенда почище, чем у любого разведчика!

Сейчас бы просто приехал по адресу с бутылкой портвейна и нехитрой закуской, заявив с порога: «Здравствуйте, я ваша тётя!» и приняли бы, как родного! Насколько успел понять, народ жил проще, привык встречать «гостей со всех волостей». При обязательной прописке «дальнее родство» выручало, когда нужно приютить на время.

Что теперь жалеть: своей «питерской» родни не имеется, как и прочей. На улице ночевать - не вариант, хотя и апрель и тёплый по виду, ночи-то холодные. Вокзал тоже отметаю:, пусть в зал ожидания доступ без билета - не хватало попасться, как бродяжка, в первую же ночь! Что проверят - уверен на сто процентов, это если зал на ночь вообще не закрывают.

Про гостиницу не заикаюсь: документов у меня, как у кота Матроскина, разве что хвоста не имеется. Остаётся искать людей, сдающих квартиры. Правда, это Финляндский, отсюда далеко не ездят, но кто знает, как в прошлом? Посмотреть хотя бы расписание электричек, может, к вечерним выходят, предлагая ночлег? По крайней мере, помнится по рассказам, раньше и таксисты «нелегальные», и сдача жилья у вокзалов для «командировочных», почти как на юге для отдыхающих. Главное, деньги не «засветить»: зарплаты тут невелики, сотенную пачку вытащить - как бы «лихих людей» не привлечь.

Вспомнив о деньгах, слегка успокоился, осталось о жилье узнать. Пока рассуждал, на месте не стоял, похаживал, стараясь разнообразить маршрут и не примелькаться. Но даже краем уха не услышал ничего похожего на «квартира на сутки!» Впрочем, какая квартира, хотя бы койку на ночь… Уж если в «моё» время в «коммуналках» живут, здесь должны «на головах» друг у друга обитать…

Но как выбрать знающего человека, может, спросить у уличных торговок: не сдаётся ли комната командированному, или родственнику из провинции? Только у кого: у «мороженщицы» или «газировщицы»? Пирожки не годятся - народу много, а вот «мороженщица» временами скучает.

Так и оказалось, хотя и в наше время мороженое даже зимой едят. Для затравки взял ещё порцию. Приглядываюсь к продавщице, пробуя понять, можно ли затеять разговор? Женщине на вид под сорок, тёплый платок скрывает возраст, скорее добавляя года.

- Вижу, «эскимо» понравилось, горло не заболит? Апрель только на вид тёплый! - продавщица явно скучает под конец смены.

- Спасибо, вроде закалённый.

- Кого-то встречаете?

Вот шанс «начать тему»:

- Верно подметили! Приезжает двоюродный племянник, думаю жилье подыскать.

- На стройку завербовался или на подготовительный? – она соображает!

- Да, учиться собрался, а с общежитием плохо.

- У вас, конечно, дома «семеро по лавкам»!

- Разумеется, и перспективы никакой.

- Понятно, но тут мало кто подскажет, это или на Львиный мостик надо, или на Сенную, но это в выходные. Здесь, если кто и появляется, то ближе к вечеру, да и жилье неважнецкое.