Инженер Бессмертной Крепости (СИ) - "Ibasher" - Страница 64

Я прислушался. Да, привычный, едва уловимый гул камней под ногами действительно изменил тональность. Он стал более… напряжённым. Как струна, которую медленно натягивают.

— Что это значит?

— Значит, крепость «прислушивается». Анализирует новый раздражитель. И если она классифицирует его как угрозу… реакция будет не локальной, как с Кхаргом. Она будет системной.

В этот момент в камеру ворвался Мартин, красный от бега и злости.

— Нашли! Точнее, Лешек выследил!

— Кого? — вскочил Ульрих.

— Помощника лекаря. Того самого, вечно сопливого, что воду раненым разносил. Лешек заметил, что тот слишком часто мотается к заблокированному колодцу у больницы. Устроили засаду. Поймали, когда он пытался сковырнуть нашу плиту. При нём… — Мартин высыпал на стол несколько маленьких, вощёных свёртков. В них был тот же белый порошок, что нашли на срубе.

Помощник лекаря, хлипкий паренёк по имени Эван, оказался не стойким диверсантом. Его вывели на допрос в пустой склад, и он, затрясясь как осиновый лист, заговорил почти сразу.

— Мне обещали… обещали, что меня эвакуируют! Что дадут пропуск в тыл, в свободные земли! Я… я просто бросал порошок в воду! Они сказали, это безвредное снотворное, чтобы раненые меньше мучились! Я не знал!

— Кто «они»? — спросил Ульрих, и в его голосе была тишина перед ударом.

— Я… я не видел лиц. Передачи оставлял в условленном месте — в нише за иконой в разрушенной часовенке. Туда же находил инструкции и порошок. Деньги… — он всхлипнул. — Мне мать больна в нижнем городе, ей нужны лекарства…

— Опознаешь место? — перебил я.

— Да! Да, конечно!

Мы двинулись к разрушенной часовенке — тому самому месту, где недавно рухнула колокольня. Она находилась на окраине жилого квартала, недалеко от больницы. Идеальное место для тайника — полуразрушенное, мрачное, редко посещаемое.

Ниша за почерневшей от времени иконой какого-то святого-воителя действительно оказалась пустой. Но Лешек, осмотрев её своими цепкими глазами, нашёл кое-что другое — свежий, едва заметный след сапога на пыльном полу. Не Эвана — тот был в грубых башмаках. Этот след был от более аккуратной, почти городской обуви. И он вёл не к выходу, а вглубь руин, к заваленному обломками алтарю.

Мы молча обменялись взглядами. Диверсант, или его хозяин, мог быть где-то рядом. Возможно, наблюдал за нами прямо сейчас.

Ульрих жестом расставил людей — Лешек и Мартин в обход, мы с ним — прямо. Раздвигая паутину и отодвигая сгнившие доски, мы проникли за алтарь. Там был небольшой проход, ведущий в крошечную, скрытую комнатку — возможно, когда-то ризницу. И там, при тусклом свете, пробивавшемся через трещину в своде, сидел человек.

Он не пытался бежать. Он сидел на разломанном ящике, курил тонкую, самокрутную цигарку и смотрел на нас спокойно, почти с грустью. Это был не кто-то из низов. Это был чиновник из Совета Снабжения, которого я видел пару раз в коридорах цитадели. Немолодой, аккуратно одетый, с умным, усталым лицом. Звали его, кажется, Орвен.

— Капитан Ульрих. Инженер, — кивнул он. — Я ожидал, что вы придёте. Но не так быстро. Молодец, Лешек. Всегда говорил, что тебя недооценивают.

— Орвен, — Ульрих произнёс имя без эмоций. — Объясни.

— Что объяснять? Вы же всё видите. — Орвен сделал затяжку. — Я — канализационная крыса. Только коплю не крошки, а… возможности. Когда начался этот бардак с вашими ремонтами и чистками, многие старые каналы обрушились. Многие… коллеги оказались в каменных мешках. Моя скромная доля тоже пострадала. Нужно было восстанавливать. А для этого — создать спрос. Хаос — лучший рынок. Отравленная вода, паника, недоверие к еде… это заставляет людей искать альтернативные источники снабжения. Мои источники.

Он говорил откровенно, цинично и спокойно. Это был не фанатик, не мститель. Это был деловой человек, прагматик до мозга костей, который увидел в кризисе возможность.

— И ради наживы ты готов был уморить пол-крепости? — спросил я, с трудом сдерживаясь.

— Не уморить, — поправил он. — Ослабить. Напугать. Чтобы они покупали мою воду, моё зерно по тройной цене. А что до раненых… ну, простите, война. Потери неизбежны. В любом случае, теперь, когда вы меня нашли, этот бизнес, увы, закрывается. — Он потушил цигарку. — Предлагаю сделку. Я называю вам все точки, где спрятаны мои запасы — их хватит, чтобы на неделю снять продовольственный кризис. Вы мне даёте возможность… незаметно исчезнуть. У меня есть пути.

Ульрих медленно подошёл к нему.

— А семена «кошмара»? Их ты тоже из прибыли припас?

Орвен на мгновение смутился.

— Это… побочный продукт. Контакт с одной из группировок орды. Они поставляли, я… тестировал. Для будущего применения. Чтобы усмирять слишком буйные низы. Но это, согласитесь, мелочи на фоне того, что я могу вам дать.

— Мелочи, — повторил Ульрих. Его рука метнулась вперёд, и следующее, что я увидел, — это как кулак капитана со всей силой врезается в аккуратное, умное лицо Орвена. Тот рухнул с ящика на пол. Ульрих наступил ему на грудь. — Мои люди гибли на стенах. Мои раненые сходили с ума в бреду. И всё это — твои «мелочи»? Где запасы. Сейчас.

Орвен, хрипя и выплёвывая кровь с обломком зуба, забормотал адреса, описания тайников. Лешек быстро записывал. Это была настоящая россыпь: подвалы, заброшенные дома, даже одна из старых усыпальниц.

Когда он закончил, Ульрих отступил.

— Взять его. В камеру к Альрику. Пусть умники поболтают.

— А сделка? — просипел Орвен.

— Сделка? — Ульрих обернулся на пороге. — Я взял то, что мне нужно. А ты отправишься туда, куда отправляются все крысы, когда их ловят. В водосточную трубу. Но сначала ты поработаешь. Потому что если в одном из твоих тайников нас ждёт сюрприз — ты отправишься туда первым.

Мы вышли из часовни, оставив Орвена под крепкой стражей. Воздух снаружи казался чуть менее давящим. Мы нашли виновного. И нашли ресурсы. Но удовлетворения не было. Была лишь горечь. Врагами оказались не только зелёнокожие чужаки за стеной, но и свои же, те, кто готов был продать последние крохи безопасности ради личной выгоды.

— Раздавать запасы, — приказал Ульрих Лешку. — Тихо. Без фанфар. Чтобы народ знал — паёк будет. Но не знал, откуда.

— А что с ритуалом? — спросил я, глядя в сторону стены, откуда по-прежнему доносился мерный бой барабанов.

— С ним… — Ульрих вздохнул. — С ним разберется, похоже, не мы. Слышишь?

Я прислушался. Гул камней, тот самый, напряжённый, нарастал. И вдруг сменился. Из монотонного он стал… структурированным. Появился ритм. Точный, четкий, как тиканье гигантских часов. И он шёл не в такт ордынским барабанам. Он шёл вразнобой, создавая диссонанс.

Альрик, которого привели на стену, услышав это, ахнул.

— Она не просто слушает… Она отвечает. Контр-ритм. Чтобы сбить их настройку. Это… это как иммунная система! Она вырабатывает антитела к чужеродному ритму!

Мы поднялись на стену. Картина за частоколом изменилась. Шаманы, бившие в барабаны, сбились с ритма. Их движения стали резкими, неуверенными. Они оглядывались по сторонам, будто слышали что-то, недоступное нашим ушам. А земля под их ногами… светилась. Слабыми, голубоватыми прожилками, которые расходились от основания нашей стены к их кругу, как трещины, но не разрушающие, а… диагностические.

— Она сканирует, — прошептал Альрик, зачарованно. — Определяет источник вибрации. И… классифицирует.

— Как? — спросил Ульрих.

— Не знаю. Но если классификация будет «паразитический ритм, угроза целостности»…

Он не договорил. Земля под шаманами дрогнула. Не так мощно, как с Кхаргом. Точечно. Из-под ног одного из шаманов вырвался тонкий, как игла, луч того же голубого света. Он пронзил шамана насквозь, не оставив раны, но тот застыл, как столб, а затем рухнул, будто у него внезапно отказали все мышцы. Его барабан умолк.

Остальные шаманы в ужасе отпрянули. Их ритуал был сломан. Частокол с трофеями, лишённый подпитки, начал медленно крениться. Ордынские воины, наблюдавшие за этим, зароптали. Страх, на сей раз мистический, пополз в их ряды.