Инженер Бессмертной Крепости (СИ) - "Ibasher" - Страница 5

Главной валютой здесь, помимо официальных пайков, были две вещи: оружие и услуги. Оружие было у всех, но хорошее — лишь у избранных. Услуги же — это от починенного сапога до возможности откосить от наряда. И за некоторые услуги можно было получить доступ к ресурсам.

Моя первая «услуга» оказалась связана с кузнецом, здоровенным мужичищей по имени Гронд. Он правил в своей дымной берлоге недалеко от Ворот Отчаяния и вечно был чем-то недоволен. Однажды, пронося мимо его мастерской партию старых наконечников для стрел, я услышал его дикий рёв и матерщину, перемешанную со звоном металла. Я заглянул внутрь.

Гронд, красный как рак, пытался выковать что-то вроде большого шарнира для одной из подъёмных конструкций на стене. Дело шло плохо: металл явно был дерьмовый, кричной, с кусками шлака, а сам кузнец колотил по заготовке с яростью, но без толку. Наковальня гудела, а шарнир лишь слегка менял форму.

Я постоял минуту, наблюдая. Потом, рискуя получить молотом по башке, сказал:

— Температуру сбросить надо. И бить не в лоб, а под углом, по рёбрам заготовки. Иначе внутренние напряжения разорвут.

Гронд замер, медленно повернул ко мне закопченное лицо с бешеными глазами.

— Ты… кто? — прорычал он.

— Тот, кто металл немного понимает, — соврал я. На самом деле, я понимал в арматуре и бетоне, но базовые принципы обработки металла — это общеинженерное знание.

— И что ты предлагаешь, знаток? — в его голосе зазвенела опасность.

— Дать остыть до вишнёвого свечения. Потом — обжать по краям, а середину прошивать пробойником, чтобы выдавить шлак. Потом снова греть и ковать. Дольше, но прочнее получится.

Он смотрел на меня ещё секунд десять, потом плюнул, бросил молот, который с грохотом упал на земляной пол.

— Проваливай. Не мешай.

Я пожал плечами и ушёл. На следующий день, когда я снова нёс мимо какую-то дрянь, Гронд окликнул меня.

— Эй, умник! Подойди.

Он стоял у наковальни. Перед ним лежал тот самый шарнир, уже обработанный и, судя по всему, по моему совету — металл был чище, форма ровнее.

— Сработало, — буркнул он неохотно. — Спасибо, что ли. Чего хочешь?

Это был мой шанс.

— Инструмент, — сказал я быстро. — Кайло. Лом. Верёвка, метров десять. И чтобы никто не спрашивал, зачем.

Гронд сузил глаза.

— Рыть собрался? Могилу себе? Или может, к оркам через подкоп?

— Нет, — я ответил максимально честно. — Хочу посмотреть, что у нас под ногами. Может, есть что полезное. Камни ровные. Или старый металлолом для твоей кузни.

Идея с металлоломом, видимо, его зацепила. Он молча кивнул.

— Завтра утром, перед сменой. У задней стены моей мастерской. И чтоб я тебя больше не видел с этим. И если что — я тебя в тот шарнир выкую и на стену повешу как украшение. Понятно?

— Понятно, — сказал я. Сделка была заключена.

На следующий день, в предрассветной мгле, когда крепость только начинала стонать и просыпаться, я, как тень, скользнул к задней стене кузницы. В углу, под кучей угольной крошки, лежало завёрнутое в рогожу кайло с новым, блестящим лезвием, короткий, но крепкий лом и аккуратно свёрнутая верёвка. Качество было не ахти, но для моих целей — более чем.

Теперь оставалось самое сложное — найти время и способ пробраться к той самой дыре у «Старого Арсенала», не привлекая внимания. Днём это было невозможно — место относительно людное. Ночью — патрули магической стражи (да, такие тоже оказались — хмурые типы в серых плащах, с посохами, которые чувствовали «возмущения эфира»). Оставались сумерки. Короткий промежуток между окончанием дневных работ и началом ночной стражи, когда все были заняты: одни — ужином, другие — подготовкой к ночному бдению.

Я выбрал вечер, когда с нашей смены сняли ночное дежурство. Мартин отправился к импровизированному кабаку в подвале одной из башен, Ярк, как обычно, сидел, уставившись в стену. Я сказал, что иду «посидеть у кузни, погреться», и вышел.

Воздух стал ещё холоднее, пропахший дымом и гнилью ещё сильнее. Я, засунув лом за пояс и перекинув верёвку через плечо, спрятав кайло под потертым плащом, двинулся крадучись вдоль стен, в тени. «Старый Арсенал» стоял, как мрачный, слепой великан. У его подножия, в углу, куда сбрасывали всякий хлам, было пустынно. Только крысы шуршали в кучах мусора.

Я быстро отбрёл самые заметные куски гнилого дерева и обломки камня, под которыми скрывался тот самый аккуратный фундамент и чёрный провал. Дыра оказалась чуть больше, чем я запомнил — примерно полметра в диаметре. И она уходила не прямо вниз, а под углом, вглубь, под здание. От неё действительно тянуло холодом и сыростью, но теперь, прислушавшись, я уловил ещё один звук — очень слабое, но равномерное журчание. Вода.

Сердце забилось чаще. Вода могла означать подземный ручей. Или дренаж. Или… канализацию. Но даже последний вариант был лучше, чем текущая ситуация.

Я привязал верёвку к массивному железному кольцу, торчавшему из стены неподалёку (остаток от каких-то древних механизмов), бросил второй конец в провал. Он бесшумно скрылся в темноте. Глубина, судя по задержке звука падения, была метра три-четыре. Не страшно.

Зажав кайло в зубах (глупо, но иначе нести неудобно), я начал спускаться, упираясь ногами в шероховатую каменную кладку. Внутри пахло ещё сильнее — прелой листвой, мокрым камнем и чем-то затхлым, как в давно запечатанном погребе. Последние полметра я сорвался и грузно шлёпнулся на мягкое, илистое дно.

Тьма была абсолютной. Я постоял минуту, давая глазам привыкнуть, но это не помогло. Пришлось действовать на ощупь. Вытащил из-за пазухи заранее припасённую деревяшку, обмотанную промасленной тряпицей — примитивный факел, который я стащил из кузницы Гронда. С помощью кремня и обломка старого ножа, найденного в мусоре, я после нескольких неудачных попыток высек искру и подпалил факел. Огонь охватил тряпку, осветив пространство вокруг жёлтым, неровным светом.

Я стоял в туннеле.

И это был именно туннель, а не естественная расселина. Стены и свод были выложены тем же ровным, аккуратным камнем, что и фундамент снаружи. Кладка была старой, местами покрытой толстым слоем белого налёта — селитрой или каким-то грибком. Но она была целой. Свод держался без подпорок, что говорило о грамотном расчёте. Пол под ногами был покрыт слоем ила и мусора, но под ним прощупывалась каменная плитка. И самое главное — по центру туннеля шла неглубокая канавка, и в ней, блестя в свете факела, тонкой струйкой текла вода. Чистая, прозрачная вода. Дренаж. Работающий дренаж.

«Старики знали толк», — с уважением подумал я. Это была не катакомба. Это была инженерная коммуникация. Водоотвод.

Я пошёл по туннелю, двигаясь против течения воды, вглубь, под крепость. Воздух стал ещё холоднее, но дышалось легче — не было той удушливой вони, что царила наверху. Туннель время от времени разветвлялся, но основное направление было четким. Я шёл медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Крысы? Возможно. А может, и правда какой-нибудь «дух земли». Хотя пока что духом пахло только сыростью и камнем.

Примерно через пятьдесят шагов туннель упёрся в массивную деревянную дверь, обитую почерневшим от времени железом. Она была приоткрыта. Между полотном и косяком зияла щель в ладонь шириной. Оттуда тянуло другим запахом — пылью, старой древесиной и… металлом? Я насторожился, прижался к стене, затушив факел о влажную стену. Света не было, но из-за двери доносились звуки. Не сверхъестественные. Совсем земные.

Тихий, мерный скрежет. Как будто кто-то точит камень. И приглушённые голоса.

Тишина в туннеле после затухания факела стала плотной, звенящей. Скрежет и голоса за дверью воспринимались теперь с гипертрофированной чёткостью. Это были человеческие голоса. Усталые, спокойные, без истеричных нот, характерных для обитателей верхнего яруса. И точильный звук был ровным, профессиональным.

Я осторожно просунул голову в щель. За дверью открывалось помещение, вернее, природная пещера, обработанная и расширенная руками людей. Своды подпирали не шаткие деревянные балки, а аккуратные каменные колонны. Воздух был суше, пахло дымом, но не костровым — скорее, от масляных светильников, которые горели в нишах стен, давая мягкий, рассеянный свет. По стенам стояли полки, грубо сколоченные, но прочные. На них лежали не стрелы и не камни, а инструменты. Настоящие инструменты: топоры с ровными лезвиями, пилы, кирки, свёрла. В дальнем углу мерцали угли небольшой кузнечного горна. Это была не кузница, а скорее… ремонтная мастерская.