Инженер Бессмертной Крепости (СИ) - "Ibasher" - Страница 30

Он поднял руку — костлявую, с длинными, дрожащими пальцами, испачканными чернилами и чем-то ещё. Показал на полку, где среди прочего хлама лежал камень. Не драгоценный. Обычный серый булыжник, но на его срезе был выгравирован сложный, геометрический узор, который, если приглядеться, казался движущимся, мерцающим изнутри.

— Видишь? Это не «заклинание». Это — схема. Контур. Как чертёж моста. Он говорит камню, как держать вес. Как отводить силу. Как не быть камнем, а быть… частью системы. Древние понимали. Крепость — не груда булыжников. Она — машина. Сложная, тонкая. А они… — он махнул рукой в сторону всего здания, подразумевая, видимо, Совет, — они думают, что это икона. Ей нужно молиться. А ты… ты пытаешься починить сломанный рычаг, не зная, для чего он.

Он говорил на моём языке. Не на языке магии, а на языке механики, систем. Моё сердце забилось чаще.

— Можно ли восстановить эти… схемы? Хотя бы частично? Чтобы создать защиту?

— Восстановить? Нет. — Он покачал головой, и его синие глаза, наконец, сфокусировались на мне. — Рисунок стёрся. Чернила выцвели. Но можно… понять принцип. И нарисовать новый. Примитивный. Грубый. Как твоя деревянная горка для бочек. Он будет держать не пятьсот лет. Год, может. Пока не рассыплется от собственного несовершенства.

— И как это сделать?

— Сначала нужно увидеть каркас. Скелет. То, что осталось. — Он встал, его движения были резкими, птичьими. — У тебя есть доступ к узлам? К тем местам, где стояли камни-фокусы?

— Есть схемы от Рикерта.

— Схемы! — он фыркнул. — Бумага. Нужно чувствовать. Руками. Ногами. — Он подошёл ко мне вплотную, и его запах — пыльный, горький — ударил в нос. — Ты чувствовал, как стена дрожит? Как ворота стонут под ударом? Это не просто звук. Это боль машины. Нужно слушать. И находить место, где боль сильнее всего. Там — разрыв в каркасе. Туда и нужно вставлять новый… штифт.

Он повернулся, начал рыться в груде бумаг на столе, что-то бормоча себе под нос. Я стоял, пытаясь осмыслить этот поток информации. Он предлагал не магию, а нечто вроде… структурного ремонта на энергетическом уровне. Бред сумасшедшего. Но в этом бреде была своя, извращённая логика.

— А что насчёт атаки орды? Их шаманов?

— Их сила — извне, — отмахнулся он, не оборачиваясь. — Шум. Визг. Они пытаются вломиться в дверь, которую не могут найти. Если твой каркас будет цел — их визг разобьётся о стены, как волна о скалу. Если нет… он найдёт трещину. И потечёт внутрь. Как вода. Как зараза. — Он нашёл то, что искал — потрёпанный, заляпанный лист с набросками, и сунул его мне. — Вот. Узловые точки восточной стены. Там были фокусы на отражение чужеродных влияний. Проверь. Постучи. Послушай. Если звук глухой, пустой — камень мёртв. Если есть отзвук, вибрация… может, ещё живо. Тогда нужно его… подпитать.

— Чем?

— Чем угодно! — он почти закричал, и его глаза вспыхнули ярче. — Намерением! Вниманием! Энергией камня рядом! Просто… признай его частью системы. Пойми его функцию. Иногда этого достаточно, чтобы шестерёнка сдвинулась с мёртвой точки.

Это уже слишком смахивало на мистику. Но альтернативы не было.

— Я попробую, — сказал я, беря лист.

— Попробуй. А теперь уходи. Ты пахнешь страхом и глупостью. Это мешает мне думать.

Я вышел, оглушённый, с листком в руке и кашей в голове. Спускаясь по опасной лестнице, я пытался отделить зерно от плевел. Сумасшедший старик? Безусловно. Но его безумие было системным. Он видел крепость как организм, а не как икону. И его совет — «слушать стену» — не так уж отличался от того, что делал я, когда искал трещины по звуку удара. Просто уровень абстракции был выше.

На дворе уже сгущались сумерки. Я направился к своей камере, но по дороге меня перехватила Кася. Её лицо было бледным.

— Где ты был? Ульрих искал. И… твои люди. Мартин и Ярк. Их забрала стража Элрика.

— Что? Когда?

— Час назад. Элрик пришёл с двумя своими головорезами к западной стене. Сказал, что по решению комиссии все незаконные работы приостанавливаются, а «ключевые свидетели» будут допрошены для выяснения обстоятельств. Он увёл их к себе.

Холодная ярость поднялась у меня где-то в груди. Элрик не терял времени. Пока я искал помощи у сумасшедшего, он действовал. Он брал заложников. Моих людей. Самых беззащитных.

— Где Ульрих?

— В караульном помещении у южных ворот. Он в ярости. Но не может сделать ничего напрямую. Элрик действует «в рамках полномочий комиссии».

Я развернулся и почти побежал. Ярость придавала силы. Ульрих действительно был чёрным от гнева. Он ходил по тесной комнате, как тигр в клетке.

— Видал? — бросил он мне. — Началось. Твой маг решил, что может безнаказанно давить. Он взял твоих, чтобы ты был сговорчивее на завтрашнем заседании.

— Я их вытащу, — сквозь зубы сказал я.

— Как? Штурмом его башни? Он этого и ждёт. Чтобы объявить тебя мятежником.

— Тогда… через Гарольда. Он глава комиссии. Он должен вмешаться.

Ульрих остановился, смотря на меня с сомнением.

— Гарольд… он будет играть в свою игру. Он может освободить их, но взамен потребует что-то. Что-то большее.

— У меня нет выбора. Я не могу оставить их там.

Я снова оказался перед дверями покоев Гарольда. На этот раз меня приняли сразу. Магистр Камня сидел за тем же столом, на котором уже лежали какие-то бумаги. Его лицо было усталым.

— Инженер. Я предполагал, что ты придёшь. По поводу твоих людей.

— Да. Их задержали незаконно.

— «Незаконно» — растяжимое понятие, — заметил Гарольд. — Элрик действовал в рамках своего права как члена комиссии на сбор информации. Он, возможно, перегнул палку, но формально он прав. Освободить их я могу. Но это будет выглядеть как слабость. И вызовет вопросы у других членов Совета.

— Что вы хотите взамен? — спросил я прямо.

Гарольд оценивающе посмотрел на меня.

— Полное сотрудничество. Завтра на заседании ты представишь не просто отчёт. Ты представишь план. Глобальный план укрепления крепости. С учётом… новых угроз. Включая магические. И ты будешь отстаивать его перед всеми. Не как набор костылей, а как единую систему. Если ты сможешь это сделать, и сделать убедительно — твои люди будут свободны, а я получу рычаг, чтобы отодвинуть Элрика и ему подобных. Если нет… — он развёл руками.

Это была игра ва-банк. Он ставил на меня. На мою способность не только чинить, но и мыслить стратегически, и — что важнее — продать свои идеи магическому истеблишменту.

— У меня есть… некоторые новые соображения. Насчёт изначальной конструкции крепости, — осторожно сказал я.

Гарольд насторожился.

— Откуда?

— Я консультировался с… специалистом.

— С Сивилом, — безошибочно угадал Гарольд. На его лице мелькнуло что-то вроде уважения. — Рисковый шаг. Но показательный. Хорошо. Включи это в свой доклад. Только, ради всего святого, не говори слова «машина». Говори «древняя гармоничная структура» или «изначальный замысел предков». Их язык.

— Понял. А мои люди?

— Они будут отпущены в течение часа. Я отправлю распоряжение. Но предупреждаю, инженер: если завтра ты провалишься, не только они снова окажутся в подвалах. Ты тоже. И на этот раз я не смогу тебя вытащить. Потому что провал будет означать, что ты — не инструмент, а обуза. А от обузы избавляются.

Я кивнул, повернулся и вышел. Сделка была заключена. Цена — моя голова на плахе завтрашнего заседания. Но Мартин и Ярк будут свободны.

Час спустя они действительно вернулись. Мартин был мрачен, молчалив. На его скуле красовался свежий синяк. Ярк выглядел испуганным, но целым.

— Что было? — спросил я.

— Допрашивали, — хрипло ответил Мартин. — Про тебя. Что ты делаешь, что говоришь, с кем встречаешься. Про «старые тоннели» особенно интересовались. Я, естественно, ничего не знаю. — Он тронул синяк. — Получил за память. Пацану повезло — его только пугали.

Я сжал кулаки. Элрик искал компромат. Нашёл бы — меня бы уже не было в живых.