Инженер Бессмертной Крепости (СИ) - "Ibasher" - Страница 103

Она была права. Моя легенда, если она и была, закончилась в тот момент, когда погас багровый свет клина. Теперь начиналась обычная, тяжёлая, бесконечная работа по строительству мира. День за днём. Камень за камнем. Доверие за доверием.

Я посмотрел на заходящее солнце, которое окрашивало каменные громады в кроваво-золотые тона. Где-то внизу, в своих каменных залах, орды проводили свои ритуалы гармонии. Где-то в казармах люди пили свою ужасную бражку и спорили о будущем. Где-то в архиве Гарольд и Альрик корпели над первым совместным словарём. Где-то Лешек вёл своих людей в очередной дозор по пограничным тоннелям, где теперь вместо орд могли прятаться «Молчаливые» или просто бандиты от безысходности.

Это был не конец истории. Это была пауза. Глубокий вдох перед следующим, бесконечным действием. История Инженера Бессмертной Крепости подходила к своему логическому завершению. Но история Виктора, прораба, моста, ключа — она только начиналась.

И первый её урок был прост: чудес не бывает. Бывает лишь ежедневный, упрямый, неблагодарный труд. И именно из этого труда, как из глины и щебня, и рождается всё, что имеет ценность. В том числе — и надежда.

Я вздохнул, в последний раз глянул на багровеющий горизонт, и повернулся к спуску.

— Пойдём, Кась. Завтра рано вставать. Рикерт говорит, в северном коллекторе опять засор. И орды жалуются, что наши новые насосы грохочут как проклятые. Будим разбираться.

Шёл третий месяц после Пакта. Всё шло… слишком хорошо. Слишком гладко. А когда в жизни инженера всё идёт гладко, значит, ты пропустил какую-то трещину. Огромную.

Де Монфор уехал в Столицу с триумфальным отчётом и обещаниями вернуться с первым «цивилизованным» обозом. Ульрих с головой погрузился в рутину гарнизонной службы в мирное время — что оказалось сложнее войны. Рикерт и его гибридные бригады уже вовсю перестраивали систему канализации. Я, как обычно, метался между «диалогами с камнем» и разбором мелких конфликтов, которые Альрик уже ловко разрешал сам.

Идиллия. Именно это нас и подкосило.

Удар пришёл сразу с трёх сторон, как по команде.

Первая новость принесла Кася. Она влетела в кабинет, который я теперь делил с Альриком, с лицом, белым как мел.

— В нижних кварталах мор. Не чума. Что-то другое. Люди падают с температурой, синеют, кашляют чёрной слизью. Знахари бессильны. Лешек говорит, что это похоже на отравление теми самыми «минеральными спорами», которые орды используют для очистки камня. Только… мутировавшими.

Вторая новость пришла от самого Лешека. Он появился через десять минут, с окровавленным платком на руке.

— Наши с ордами патрули в секторе «Глухой Камнепад» наткнулись на засаду. Не на «Молчаливых». На наших же. На бывших солдат гарнизона, которые ушли в бандиты. Они были вооружены не только мечами. У них были арбалеты с наконечниками, обмазанными той же дрянью, что травит людей внизу. И они знали расписание патрулей. Кто-то слил информацию.

Третья новость была самой страшной. Варра появилась у нас без приглашения. Её обычно невозмутимое лицо было искажено яростью.

— Наших ремонтников, — выдохнула она через Альрика, чей голос дрожал, — которые чинили вентиляцию под больничным крылом… нашли мёртвыми. Не убитыми. Превращёнными в камень. Полностью. Как статуи. Это… это не наша магия. Это магия ваших. Магия искажённой земли. Кто-то пробудил древние, запретные ритуалы Предтеч — те самые, что создали Клин. И направил их против нас.

Комната повергла в тишину. Три удара. Три свидетельства того, что под тонким слоем мира зреет новая, куда более грязная война. Война диверсий, ядов и чёрной магии.

— Координация, — хрипло сказал Ульрих, первым опомнившись. Он уже стоял, опираясь на стол, его глаза горели холодным огнём. — Это не случайность. Кто-то координирует бандитов, отравление и эти… ритуалы. Цель — сорвать Пакт. Посеять панику. Столкнуть нас лбами.

— Кто? — спросил я. — «Молчаливые»?

— Одни «Молчаливые» не могли знать наших графиков патрулей и достать артефакты Предтеч, — возразил Гарольд, который резко постарел за эти минуты. — Это работа изнутри. Кто-то из людей. Кто-то с доступом к архивам, к складам, к расписаниям.

— Отец Клемент, — тихо сказала Кася. Все посмотрели на неё. — Его видели в архивах в ночь перед первым отравлением. И он… он пропал. Никто не видел его с позавчерашнего дня.

Пазл складывался в отвратительную картину. Фанатик-жрец, убеждённый, что союз с ордами — осквернение, объединился с «Молчаливыми», которые видели в любом компромиссе предательство. Их цели совпадали: разрушить хрупкий мир, вернуть старый порядок хаоса, где враг был понятен, а боги — просты.

— Что они хотят в итоге? — спросил Альрик.

— Спровоцировать резню, — мрачно сказал Ульрих. — Чтобы мы перебили ордов, обвинив их в отравлениях и убийствах. Или чтобы они, в ответ на каменные статуи своих собратьев, пошли на штурм. Им нужно пламя. Мы не дадим им его.

Но чтобы потушить пожар, нужно найти спички. И того, кто их зажигает.

— Разделимся, — сказал я, чувствуя, как привычная усталость сменяется холодной, ясной решимостью. — Ульрих, ты занимаешься бандитами. Бери людей, вычищай тоннели. Живых брать в плен — они знают очень много. Гарольд, Лиан — с вами всё, что знаете об этих ритуалах и ядах. Ищите противоядие и способ обратить каменные статуи. Кася, твоя сеть — ищи Клемента. Он не мог просто испариться.

— А ты? — спросил Ульрих.

— Я и Варра, — я посмотрел на ордессу, которая кивнула, понимающе. — Мы пойдём поговорим с системой. Если кто-то использует древние ритуалы, связанные с Клином, она должна это чувствовать. Может, покажет нам дорогу.

Спуск в техтоннели рядом с «Башней Баланса» был уже привычным, но на этот раз воздух казался гуще, враждебнее. Варра шла рядом, её жезл был наготове. С нами были Гракх, Борк и десяток наших и ордовских бойцов — элитная смешанная группа.

Я положил руку на стену, ведя внутренний диалог с золотым камешком.

— Боль. Где новая боль? Где чужая воля?

Камень отозвался не сразу. Его восприятие было похоже на эхо локатора в мутной воде. Но постепенно я начал чувствовать… диссонанс. Тонкие, ядовитые иглы чужеродной магии, вплетённые в здоровые ткани энергетических потоков. Они вели вниз и… на запад. К самым старым, заброшенным складам времен Первой осады.

Мы двинулись туда, не скрываясь. Нам нужна была скорость. По пути попадались следы недавней активности: сколы на стенах от инструментов, не наши и не ордовские, обрывки странных пергаментов с символами, которые Гарольд позже определит как еретические модификации ритуалов Предтеч.

И вот мы вышли к огромному, полуразрушенному залу. Когда-то здесь хранили зерно. Теперь здесь было что-то иное.

В центре, на полу, из соли, измельчённых костей и тёмного порошка была выложена сложная, пульсирующая багровым светом мандала. Над ней висел в воздухе, медленно вращаясь, обломок того самого Клина — мы думали, он весь распался, но нет, кто-то сохранил осколок. Вокруг мандалы стояли фигуры в капюшонах. Люди и… гоблины. «Молчаливые». Отец Клемент стоял перед осколком, его руки вздымались в гипнотическом ритме, а из его рта лился поток древних, гортанных слов. Он не молился. Он приказывал. Вплетал яд старой боли в живую плоть Регулятора, направляя его, как оружие, на ордов и на «предателей» среди людей.

Увидев нас, он не испугался. Он улыбнулся. Широкая, безумная улыбка.

— Смотрите! — его голос, усиленный магией, гулко разнёсся по залу. — Пришёл сам Ключ! И привёл тварей! Идеально! Система увидит, как вы вместе атакуете служителей истинной веры! Она проснётся и сметёт вас всех!

Он был безумен. Но безумен расчётливо. Его план был прост: спровоцировать нас на атаку здесь и сейчас, зарядить место нашей «агрессией» и через осколок Клина влить это в систему как подтверждение, что союз — ошибка, угроза. Он хотел разбудить гнев Регулятора и направить его на нас.

— Не двигаться! — рявкнул я своей группе. — Это ловушка! Любое насилие здесь сыграет ему на руку!