Ошибочка вышла (СИ) - Ракитина Ника Дмитриевна - Страница 45

— Кота? — окончательно растерялся Звягинцев.

— Да то я так, — Никита махнул рукой. — Детишки просят. Только где я им импер-куна достану? Даже если из Властинца везти, в очередь на два года вперед становиться надо. Ты это… Старшому моему обещал с котиком его познакомить, так уж не обмани. Чай, Ланская не откажет в малости Герострата ее в гости сводить.

— Ах, это… Конечно, завезу я твоим детишкам котика как-нибудь. Он теперь и сам, без ведома хозяйки, в гости ко мне захаживает, так почему бы нам вместе к твоему семейству не наведаться?

— Ну, добре, — слегка успокоился околоточный. — Ты на вот, бумаги глянь, пока у меня дело не забрали. Ну и гад этот Уваров, скажу я тебе! Сколько Ухарск потерял на его махинациях! Это ж уму непостижимо! А еще и похищение, за которое он надолго сядет. Тут уж даже Ланская его не отмажет, ежели ей дурь такая в голову взбредет. Это «Мишеньку хорошего мальчика» она, считай, выгородила, а этого — не выйдет! Сядет, сядет он. И надолго! А Бурлаков, как ни крути, выходит, что вместе со старушкой от Артурчика этого прятался.

— Под зонтиком! Зонтик странный был у него! — внезапно вспомнил Андрей.

— Под каким зонтиком?!

— Да шарился Артурчик у дома Ланской. Эх, раньше бы понять! Кстати, а вы пальчики-то его откатали? Вдруг как это он в квартире Ланской наследил?

Взгляд Никиты стал умоляющим.

— Звягинцев, будь человеком, проверь ты нам это. Ты ж понимаешь, нет у нас спеца по дактилоскопии. Эксперт-патологоанатом опытный есть, но Артурчик не труп. Пока еще.

И рассмеялся, довольный собственной мрачной шуткой.

Что ж, прав оказался Андрей в своих подозрениях: Артурчик в квартире Ланской и наследил. Перчатки надеть ниже своего достоинства посчитал, что ли? В который раз сыщик подивился наглости и бесцеремонности некоторых людей — глупых, тщеславных, самоуверенных. И как же иногда скромность мешает тем, кто действительно многого достоин и заслуживает в жизни!

С этими философскими размышлениями подъехал он на Покровскую площадь, оставил самоходку и пешком направился ко Второй женской гимназии, дабы ненароком снова на щелкопера не нарваться. А то ж опять разозлится, морду писаке набьет, фотокамеру разгрохает… Плати потом! Нет уж, обойдемся без такого надрыва, лучше от этого человечка подальше держаться. А если что, надобно прямо к редактору идти и жаловаться, чтобы начальство раз и навсегда господину Футикову охоту отбило о частном сыщике статейки кропать.

В гимназии Марина Клюева сообщила, что Роза Володенская снова на беседу его приглашает. Что ж, отчего бы и не побеседовать. Женщиной кастанка была приятной, а главное, умной, беспокойство ее как за бывшую сотрудницу, так и за нынешнюю гимназистку было Звягинцеву понятно и уважение вызывало.

Чего не ожидал, так это мзды за работу от педагогического коллектива. Еще он с учителей денег не брал! Он что, так жалко выглядит, что всяк ему монет подкинуть хочет? Вот уж не думал. Насилу отбрехался. Зато узнал, кто та дама, что статью в газете заказала. Мог бы и сам догадаться, знал же, за кем Роза Фернандовна замужем.

Ну и насчет Клюевой правильно Володенская волновалась. Нехорошо с девочкой вышло. Всегда сволочь какая языкастая найдется, что очернить ее из-за помолвки этой липовой сможет. Нужно выкручиваться, да так, чтобы самому кругом-бегом виноватым остаться. Его совесть и репутация это как-нибудь вынесут. Но это дело будущего, сейчас же главное Бурлакова найти, чтобы угрозы больше гимназисточке не было.

Вышел он от Розы Фернандовны, глянул на Марину. Стоит такая, плечики опущены, улыбка вымученная. Небось, бояться устала. Может, и права госпожа директриса, станет когда-нибудь Марина Клюева писанной красавицей, да только сейчас-то дите — дитем. Да и не про жизнью потасканного циника с мордой, битой бывшей женой, красавицы юные. Морда, кстати, побаливала даже после льда. Завтра точно на скуле синяк нальется, придется к целителю забежать, чтобы нового клиента не пугать.

И хорошо, что, кроме Забавы, едва ли кто такую красоту увидит. Марине вот точно не нужно. Скорее бы Бурлакова найти да и забыть, как эта девочка глазами сияла, на него, Андрея Звягинцева, глядя.

А тут, словно господь Бог молитвы его услышал, Мишаня и нарисовался. Далековато стоял, но сыщик все равно почувствовал: не врет мужик. Самому ему вся эта история обрыдла. Не нужны ему ни Марина Клюева, ни неприятности. И так хорошо у Андрея на душе стало: вот теперь это дело точно для него было закончено!

— Ну что, Марина Викторовна, — весело покосился он на напуганную девчонку, — а не заехать ли нам на Долинский проспект в кондитерскую Власова? Вы вроде говорили, что знаете, какие пирожные Елизавета Львовна любит.

Глава 17

«Вот и все! Вот и все!», — билась мысль в голове у Марины. Не будет больше ни сыска, ни Андрея Ильича в ее жизни. И сама она не понимала, о чем жалеет больше. Все снова вернется на круги своя: станет она трижды в неделю приходить к Елизавете Львовне, будут они чаевничать на кухне или гулять по набережной в хорошую погоду. Будет ожившая история в рассказах старой учительницы…

Только отчего-то не влекло больше к прошлому так, как прежде. Хотелось тайны и интереса, радостей на грани страха, адреналина. А может, ну его, Звягинцева этого? Не хочет ее видеть, и не надо. Это же не повод от новой мечты отказываться! Вот возьмет Марина и поступит на юридический факультет, станет сыщицей. Еще и конкуренцию Андрею Ильичу составит когда-нибудь!

От идеи такой настроение немного исправилось, оттого входила в дом Ланской Марина с искренней улыбкой. Да и рада была видеть Елизавету Львовну, чего уж там. Та тоже гостей встретила сияющей.

— Входите, входите, — едва ли не за руки в дом потащила. — И Никита Степанович тут уже, только вас ждем, — приняла из рук Звягинцева большую коробку, разохалась: — Ой, Андрей Ильич, балуете вы меня. И так столько сделали — и спасли, и за Герочкой присмотрели. А теперь еще и сладости мои любимые.

— За то вы Марину благодарите, я бы такие не выбрал, — улыбнулся Андрей.

— Шикуешь, Звягинцев, — ухмыльнулся околоточный. — А еще говоришь, что больших деньжищ не зашибаешь.

— Да иди ты, — беззлобно отмахнулся сыщик. — У меня, кстати, дело новое, завтра поеду смотреть, что там да как. Только околоток не твой, Северный.

— Это к Веснецкому, — вздохнул Сторинов. — Теперь вот и ему раскрываемость повысишь. А мне опять шиш да с маслом. Забрали дело, как я и думал. Вот как ты ушел, так и забрали.

— Что, и даже премии не дадут? За мое спасение не полагается?! — возмутилась Елизавета Львовна.

— Да вроде как за такие дела мне зарплату платят, — совсем опечалился Никита. — Вот если бы мы плошки те шинджурские нашли, тогда — да, тогда все почести и благодарности. А так: работай, околоточный, делай, что положено, и не ропщи.

Стал он рассказывать про Артура Уварова, про делишки его грязные. Марина так поняла, для Елизаветы Львовны больше. Андрей Ильич, похоже, и без того все знал. Ну, не для нее же, Марины Клюевой, старался околоточный. Сидела девушка в уголке, на нее никто и внимания не обращал. Подумаешь, гимназистка! Обидно! Если бы не она, и дела-то у них никакого не было бы. А теперь и слова своего в разговор не вставишь — не по чину.

Один только Герочка вспомнил, что любимая ученица хозяйки в гостях: подошел, боднул ноги, на колени запрыгнул и давай головой о подбородок тереться мурлыча. Погладила его Марина, и полегчало сразу. Не зря говорят, что кошки лечат, а импер-куны и вовсе от смерти спасти могут. Правда, то хозяев своих. Но вот и ей тепла кошачьего перепало.

— Ох, плошки эти… — покачала головой Ланская, когда Никита Степанович о причинах похищения поведал. — Откуда бы в нашем Ухарске редкости такой взяться? Это ж вам не просто старина, это ж «Синяя радуга»!