Ошибочка вышла (СИ) - Ракитина Ника Дмитриевна - Страница 40

Парень закивал рьяно и потрусил в указанном направлении. А Сторинов с Андреем принялись рассматривать подвальные окна, медленно обходя здание. Зарешечены были не все, и на такие не стоило обращать внимание. Уж как-нибудь Ланская — миниатюрная худенькая старушка — смогла бы выбраться, не будь окно забрано железом. А вот в те, что с решетками, так просто не влезешь и не вылезешь. Именно в них вглядывался Звягинцев, надеясь поймать хоть отсвет какой, хоть намек на присутствие живого человека.

«Ах, Герочка, как же не вовремя ты нас покинул! Уж ты-то точно знаешь за каким окошком прячут твою хозяйку», — мысленно сетовал сыщик.

Показалось или нет, но вроде мелькнул кошачий хвост у одного из подвальных проемов. А потом еще раз. Неужто? Мысли читаете, господин Герострат? Андрей вгляделся, и почудилось ему, что там, в глубине, свечка горит. Прикрытая чем-то, чтобы ни лучика наружу не пробивалось. Но нет-нет да и становился свет заметен, колыхал вместе со сквозняком длинные уродливые тени. Сыщик молча указал околоточному на сей феномен. Тот тоже присмотрелся и кивнул.

Подступив с боков, чтобы их не было видно изнутри, мужчины, едва не распластавшись по размокшей земле, заглянули в подвальное окно.

Не сдержавшись, Никита тихо выругался. И было отчего. Открывшаяся им сцена могла бы сделать честь театру абсурда, но никак не драме с похищением. На продавленном диване, явно притащенном сюда со свалки, сидели Елизавета Львовна Ланская и Михаил Бурлаков.

Несколько сдвинутых вместе ящиков, что стояли перед ними, были накрыты чистой, но мало похожей на скатерть тряпкой, на которой располагались самовар, разномастные, местами отбитые тарелки с пирогами и чашки с блюдцами. В стеклянной миске — из тех, в которых аптекари свои снадобья смешивают — золотился то ли мед, то ли варенье из белой черешни или райских яблочек. На плечи старой учительницы был накинут роскошный клетчатый плед иглитанской шерсти, а у ног ее — вот уж и впрямь чудо! — горела новомодная электрическая печка. Это ж как Мишаня к линии подключиться смог?! Дом-то явно обесточен — строительство.

— Кушайте, Мишенька, кушайте, — приговаривала Ланская, как на светском рауте, и подкладывала на тарелку Бурлакову куски пирога.

— От холода старушка загибается? — зло прошипел Никита, сверкнув глазами на Звягинцева. — Да тут налицо воровство в чистом виде! Откуда только проводку протащили, прохиндеи!

Андрей и сам готов был ругаться, но боялся, что услышат. Поверить в увиденное не получалось. Он зажмурился, потряс головой и снова открыл глаза. Картина не менялась, оставаясь все такой же абсурдно-идиллической. Вздохнув, сыщик жестами показал околоточному, что надо входить. Тот кивнул и начал отползать от окна.

Вход в здание располагался чуть в стороне. Добравшись до него, они увидели мнущегося неподалеку Митяя, и Сторинов, все так же жестами, показал тому, чтобы оставался на месте, когда сам он со Звягинцевым войдет внутрь. Дверь, на удивление, оказалась хорошо смазана, не скрипнула, впуская мужчин в нутро старого дома. Лестница в подвал зияла черным провалом буквально в двух шагах. В оглушающей тишине тихое жужжание фонарика било по ушам. Переглянувшись, они решили не рисковать, Никита «муху» спрятал, двое спасателей протиснулись между наваленными в сенях строительными материалами и, держась за стенку, спустились вниз.

Дверь в комнатушку, где обретались похищенная с похитителем была приоткрыта, роняя на слежвшийся земляной пол узкую блеклую полосу света. Заходи и бери голубчика, спасай старушку! Мужчины заняли позиции по обе стороны от двери и приготовились ворваться внутрь.

А дальше все пошло наперекосяк. Из-за идиота Митяя, само собой. То ли увалень деревенский бессловесных знаков не выучил, то ли решил, что самый умный, и преступника своими силами возьмет, пока глупое начальство ворон ловить станет. Но грохот из сеней раздался такой, что мертвого поднял бы.

Бурлаков ни мертвым, ни дураком не был. Сообразив, что в доме чужие, в тот же миг задул свечку, погрузил подвал в кромешную тьму и рванул на выход. Андрея, стоявшего ближе к лестнице, он попросту снес. Только полицейская выучка позволила сыщику упасть сгруппировавшись и обойтись без серьезных травм. Никита тоже не первый день служил в полиции, умел многое. По звуку определив положение напарника, он просто через него перепрыгнул и помчался вслед за Мишаней.

Увы, в отличие от Бурлакова, всех ходов-выходов старого дома околоточный не знал, побежал к единственному известному. А там Митяй все еще свои руки-ноги в обрушившихся досках разыскивал. Сторинов об него споткнулся, упал, а пока поднялся, то и дело пытаясь оттолкнуться от елозящего под ним помощника, похитителя и след простыл.

Ругаясь последними словами, Никита достал фонарик и спустился обратно. Звягинцев тоже успел подняться, но входить в комнатушку остерегся — не хотел напугать Ланскую. Зато спички в кармане нашел, приготовился запалить свечку. Околоточный, увидев это, кивнул и первым шагнул внутрь, светя фонариком в пол. Андрей тут же зажег свечу.

— О господи! — прошептала старая женщина, прижав к груди морщинистые руки. — Это вы! Вы Андрей Звягинцев. Вы писали мне. И вы и впрямь нашли меня!

— Писал?! — вызверился изрядно помятый Сторинов. — Так ты еще и в переписке с похищенной состоял?!

— А то я тебе ее записки не показывал! — огрызнулся Андрей.

— А может, и с похитителем ты переписывался? Или вы, драгоценная наша Елизавета Львовна? Вас похищают, а вы тут чаи с преступником распиваете! — рычал он, наступая на Ланскую.

— Спокойно! — Звягинцев заступил полицейскому дорогу, не подпуская того к женщине. — Охолони, Никита.

Однако порыв его пропал втуне: Елизавета Львовна уже и сама выпрямилась, гордо вскинула голову. Сторинову она, что называется, в пупок дышала, но казалось, что смотрит на него сверху вниз.

— Не смейте на меня кричать, господин полицейский! Никто меня не похищал! А Мишенька Бурлаков — хороший мальчик. Он меня спрятал, спас, можно сказать.

— От кого? — растерялся Никита.

— От начальника своего, подозреваю, не лучших качеств человека.

— И что за начальник такой? — все больше хмурился околоточный.

— Фамилии не знаю, а имя странное, не наше какое-то, — она подтянула плед на плечах, словно зябла даже в этом натопленном помещении. — Мишенька его то Арти, то Арчи называл — по-разному. Застройщик он, Мишеньку сторожем на этот объект нанял. Только деньги растратил и решил почему-то за мой счет поживиться. А чтобы Мишенька за него всю грязную работу сделал, обещал того посадить: мол, это он все украл — стройматериалы, зарплату рабочих. А меня этот Арти вообще пытать хотел, чтобы про какой-то клад рассказала. Ну какой клад? Помилуйте!

— Та-а-ак! — протянул Сторинов и повернулся к Андрею. — Вот тебе и твой Артурчик Уваров, чьи ноги отовсюду, где «Синяя радуга» мелькает, растут.

— Что?! — ахнула Ланская. — Артурчик?! Уваров?! — схватившись за сердце, она опустилась на диван. — Господи! Бедная Катенька! А вы, господа, уверены, что это именно он? — всмотревшись в лица мужчин, похоже, поняла, что уверены, и совсем сникла. Покачала головой. — А «Синяя радуга» тут при чем? Эта-то сказочка откуда приплелась?

— Сказочка? — удивился Звягинцев.

— Конечно, — Ланская пожала плечами. — Откуда эдакой редкости в нашем Ухарске взяться? Этих наборов во всем мире меньше десятка осталось, и половина в шинджурской императорской семье хранится. Остальные — по частным коллекциям, говорят.

— Но искали у вас в доме именно ее, — надавил Никита. — Посуду перебили, видно, потому, что не шинджурскася была.

— Всю?!

— Нет, только в кухне, в комнате всего несколько черепков было.

— Уф, от сердца отлегло! И как залезли-то? Я же ключ спрятала сразу, как Мишенька меня сюда привез и про начальника рассказал.

— Отмычкой вскрыли. Долго ли? — поморщился Звягинцев.