Ошибочка вышла (СИ) - Ракитина Ника Дмитриевна - Страница 29

До дому сыщик выжимал из самоходки максимальную скорость. Импер-кун сидел на пассажирском сидении с видом готового на подвиги героя. Вот и хорошо, вот и правильно.

Ворвавшись в свою контору, Андрей сел за стол и быстро написал на четвертушке тетрадного листа: «Елизавета Львовна, если знаете, где вас держат, сообщите. Мы придем на помощь. Хотя бы дайте знать, что нужно от вас похитителям. Мы найдем вас в любом случае. Раз уж Герострат нашел. Марина очень переживает. Ответ положите в этот же пакет, чтобы дождь не намочил».

Записку он сложил и засунул в пакетик для улик, мысленно порадовавшись, что заказал таких сразу две сотни. Добавил туда же еще один чистый листок — на всякий случай. Затем обернул пергамент вокруг механического карандаша. Карандаш остался от отца, и расставаться с ним не хотелось. Но другого не было, а обычный мог снова сломаться.

— Иди сюда, — позвал Герострата, и кот послушно вспрыгнул на стол. Андрей ниткой привязал посылку к ошейнику. — Отнеси хозяйке, пусть ответит.

Сыщик в который раз подивился, как ловко огромный кот ввинчивается в небольшую форточку. Теперь оставалось только ждать, и Андрей вдруг понял, что не хочет никуда идти. Совсем. Лучше уж выспаться в кои-то веки.

А утром Герочка принес ответ.

«Я не знаю, где я, — писала Ланская. Почерк у нее был мелкий, но на редкость ровный и разборчивый — учительский. — Здесь старый дом, похоже, заброшенный. Меня держат в подвале. Мишенька хороший мальчик, просто у него в жизни не все ладно. Его начальник подставил. Сам деньги украл, а теперь за воровство Мишеньку посадить хочет, если тот ему не поможет. Он меня не обижает, кормит, и теплый плед принес. Мишенька просит отдать ему ни много, ни мало «Синюю радугу» — уникальный набор из восьми пиал Кануси. Считается, что их в мире всего с десяток осталось. У меня такого богатства отродясь не было. Не знаю, что делать, чем помочь и себе, и ему. Мариночку успокойте. Пусть занимается, ей сейчас важно. Я себе не прощу, если из-за моих приключений она упустит что-то и не поступит. А котик у меня умный, если сумеете с ним договориться, может, и приведет вас ко мне».

На радостях Андрей даже не позавтракал, поспешил к Клюевой — и новостями поделиться, и в гимназию девчонку отвезти. Лучше бы это сделать пораньше, а то опоздают, жди потом, пока сонный привратник двери отопрет.

Марина, словно в окно его выглядывала, спустилась, едва самоходку остановил. И показалась она Андрею задумчивой и несчастной. Невольно полезли в голову мысли, уж не слишком ли сильно вчера отругал девушку, не проявив ни капли сочувствия. Ей ведь тоже досталось. Совсем, видать, душой на своей полицейской работе очерствел.

— Здравствуйте, Андрей Ильич, — произнесла как-то неуверенно. — Вы вчера запретили мне из дому выходить, а цветы у Елизаветы Львовны не политые остались. Вы вот рано подъехали, может, я сейчас это сделаю?

— Отчего же нет, Марина Викторовна. Пойдемте.

В подъезде девушка стала ковыряться ключом в замке. Но то ли руки у нее дрожали, то ли еще что, а никак открыть не могла. При этом ее спина, как показалось Звягинцеву, выражала раскаяние и печаль. Рассердившись не столько на глупышку, сколько на себя, он отобрал у девушки ключ, попытался вставить в скважину, но тоже не смог. Присмотревшись, Андрей увидел царапины вокруг замка, а сама скважина была изогнута, словно клещами. Еще не веря в происходящие, он посильнее толкнул дверь, и та, едва скрипнув, открылась.

— Та-ак! — произнес он, в душе проклиная несвоевременных взломщиков. — Марина, бегите к тревожному столбу, вызывайте подмогу. Быстро! Квартиру явно взломали, нам туда без полиции входить нельзя. Я тут постою, чтобы еще кто не влез.

На удивление, спорить и что-то еще выяснять девчонка не попыталась, хоть глаза у нее и стали огромными. Кивнула и сорвалась с места.

Что странно, Скоринов явился лично. Если вспомнить рассказ Марины, то уже второй раз в этот двор. Медом ему тут намазано, что ли? И быстро как — и пятнадцати минут не прошло.

Пришел в сопровождении помощника — смурного какого-то паренька, явно деревенского и плохо понимающего, что нужно делать. Паренек все оглядывался по сторонам в пустом подъезде, словно в нем хоть что-то интересное могло быть. Никита же первым делом окрысился на Андрея, мол, именно тот, собственное дело расследуя, за которое ему, небось, огромные деньжищи платят, в квартиру проник.

— Неправда! — возмутилась стоявшая до этого тихонько в стороне Марина и метнулась к Сторинову.

Андрей аж залюбовался. Выпрямилась перед околоточным, а тот детина не маленький, сама ему едва до подбородка, но глаза горят, выбившиеся из косы волосы чуть ли не дыбом встали, нос вздернут, пальцы в кулаки сжаты.

— А вы, барышня, не лезьте, — сказал околоточный как-то даже растерянно.

— А вы расследуйте, а не огульно честных людей обвиняйте! — не сдалась девчонка.

— Барышня, я ведь могу подумать, что вы с ним в сговоре и решили старушку обнести, пока она к сыну там ездит, — начал заводиться Никита.

— Она не ездит к сыну! — Марина от возмущения даже ногой топнула.

Андрей перехватил девушку поперек талии, легко оттащил в сторону.

— Цыц, Клюева! Не мешайте человеку работать, — и сразу отпустил, к Сторинову повернулся. — Надо бы понятых сыскать, чтобы войти внутрь, — сказал миролюбиво.

— А ты меня не учи… Вы меня не учите! Понаезжали из столиц и думаете, что вам все понятно. А мы тут и без сопливых разберемся.

Андрей отступил на шаг, улыбнулся Марине.

— Позови Анастасию Петровну, — и уже Сторинову: — Я за второго понятого не сойду?

— Обойдешься, — буркнул тот.

— Ну, тогда еще кого поищи, — попросил Звягинцев девушку. — Ты соседей лучше знаешь.

— Связался черт с младенцем, — пробормотал Сторинов, но препятствовать самодеятельности частника не стал — отчего бы кого другого по этажам побегать не послать.

Марина вернулась быстро — с Анастасией Петровной и еще какой-то старушкой — Андрей не стал вдаваться. Придержал девушку, пропуская вперед околоточного с помощником и женщин.

— Митек, с этих, — Сторинов кивнул на Андрея и Марину, — показания сними. Зачем пришли, как взлом обнаружили… Ну, как я тебя учил.

— Ага, щас, — закивал парень.

Прошел к дивану, не сел — развалился, достал планшетку. Подумал-подумал и ноги подтянул, взгромоздил грязные сапоги на бархатную накидку с летящими по ней тропическими птицами — Елизавета Львовна сама вышивала гладью, шелк из Шинджурии заказывала, с любой оказией привезти просила. Марина аж задохнулась от возмущения. А парень глянул на нее, похлопал рядом с собой ладонью и потребовал нагло так:

— Садись, девка, с тебя начну.

И такая злость окатила Андрея, такая ненависть к хамству, к бескультурию, которое всю работу полиции до шутовства низводит, что, кажется, даже ослеп на миг. Он мгновенно оттеснил девушку себе за спину, произнес негромко, вкладывая в простые слова всю доступную ему властность и презрение:

— Встал! Немедленно! — пентюх деревенский и не подумал ослушаться, вскочил, вытянулся. — Никита, — позвал Звягинцев, и околоточный обернулся. — Свинью в свинарник верни, нечего ей в квартире столбовой дворянки делать.

В первый момент показалось, что Сторинов сейчас на Андрея набросится. Если не с кулаками, то с матюгами. Но, надо отдать ему должное, выцепив взглядом свежие грязные полосы на покрывале, бывший однокашник побагровел и жестом указал подчиненному на дверь.

Лишь теперь сыщик огляделся. По квартире заметно было, что что-то искали. Понятые жались в углу, из любопытства тянули шеи. Никита, морщась, вытащил из сумки планшетку — такую же, как у подчиненного была, пристроил на локте, примериваясь писать. Было ему явно неудобно, но свалить написание протокола теперь оказалось не на кого.

— Пусть Марина, гражданка Клюева, запишет, — подсказал Звягинцев.

Сторинов посопел недовольно, но все же протянул девушке планшет.

— Туда вон садись и пиши, что диктовать буду, — пробурчал, словно одолжение делал.