Отморозок 6 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 38

Звучит, конечно, хорошо, но теория теорией, а кидаться вперед, вслед за гранатой очень страшно, но каждый из нас должен преодолеть этот рубеж. Пройдено. Все оказалось не так уж и страшно, как казалось поначалу.

Стою перед связкой тротиловых шашек весом около килограмма. Моя задача поджечь зажигательную трубку, которая замедляет взрыв на минуту и отбежать на пять метров, чтобы спрыгнуть в отрытый в полный профиль окопчик. Плевое дело. По команде инструктора поджигаю трубку и не торопясь иду к окопчику, а чего торопиться то? За минуту, что есть до взрыва, я несколько раз успею пройти это расстояние. Небрежно спрыгиваю в окопчик, и присев на корточки, открываю рот и жду большой бабах.

— Сержант Отморозок, приказываю поправить взрыватель. — Слышу крик прапорщика Пилипчука — нашего инструктора по минно-взрывной подготовке.

У меня все внутри холодеет. Он что, совсем головой поехал что ли? Как это поправить? Оно же сейчас рванет! Но ноги уже сами выталкивают меня из окопчика, и я стремглав несусь к заряду. Время как будто останавливается и кажется, что я делаю все ужасно медленно. Подбегаю, поправляю на заряде горящую трубку и снова опрометью несусь назад. Быстрее! Прыгаю в окоп, сажусь, закрыв голову руками и открыв рот. Почти сразу раздается мощный взрыв, и меня сверху присыпает пыльной каменной крошкой. Бли-и-н! Что это было?

— А ты не ходи в следующий раз как барышня по Невскому, — раздается сверху насмешливый голос Пилипчука.

Вот же ж гад!

После тяжелого дня сидим у себя в палатке. Мы только что поужинали, слопав по банке говяжьей тушенки с перловой кашей. Живот полный как барабан и сладкая истома, как результат сытости и усталости туманит голову. Вяло перебрасываемся фразами, вспоминая самые яркие события прошедшего дня. У нас в гостях командир второй роты, мой тезка старший лейтенант Юра Козлов. Он, оказывается, хорошо знает Эдика, то есть Горца. Пересекались пару лет назад в служебной командировке. Наша маскировка внутри группы уже давно полетела к черту. Мы все уже знаем, как и кого зовут, где кто родился и еще тысячи мелочей, которые быстро узнаются, если ты многие месяцы проводишь с людьми бок о бок, проходя вместе то, что иным людям и за всю жизнь не пройти.

— Ой, Юрка, видел бы ты свои выпученные глаза, когда сегодня несся поправлять взрыватель. Мы сидели в окопе метрах в пятидесяти и то казалось, что они у тебя просто вывалятся из орбит. — Беззлобно подтрунивает надомной Бес.

— Я когда услышал, что нужно вернуться, то по началу ушам не поверил, — улыбаюсь, вспоминая впечатления сегодняшнего утра. — Потом понимаю, что это не шутка и реально надо бежать, ну и рванул как Усейн Болт на стометровку.

— А кто это такой? — Удивленно спрашивает Шерхан.

— Да один известный спринтер, спец по коротким дистанциям. — Отмахиваюсь я, ругая себя за прокол. Великий ямайский спринтер Усейн Болт, единственный спринтер выигравший стометровку и двухсотметровку на трех олимпиадах подряд, еще не родился, а до его рекордов так вообще еще больше двадцати лет.

— Не слышал, — пожимает плечами Шерхан, и уточняет — А откуда он, и что выигрывал? Я легкой атлетикой занимался в юности и мне близка эта тема.

— По моему он с Ямайки, но это не точно, — отвечаю товарищу, делано зевая и отворачиваясь в сторону. — А что выигрывал, точно не помню, Я где-то имя услышал вот и врезалось в память.

— Ваш Быков конечно зверь, — спасает меня Эдик, обращаясь к Козлову и переводя разговор. — Я еще никогда так не пахал как здесь. И злой он какой-то, ну прямо тиран. Я разное повидал, но здесь с жесткостью прямо перебор.

— Э-э, брат, не суди так поспешно, — качает головой Козлов. — Пока у нас Быков не появился, тут такие потери были… Сам прикинь, нас в отряде тут и полтысячи не наберется, а в зоне нашей ответственности — больше пяти тысяч «духов», если считать пакистанские лагеря у границы. После Мараварской бойни в прошлом году, когда мы потеряли больше тридцати бойцов, он на два месяца запретил все выходы и гонял на всех по полигону днем и ночью. Нам тогда небо с овчинку казалось. Но зато, с тех пор, потери в отряде резко упали несмотря на то, что количество рейдов значительно увеличилось. У нас каждый боец выдрессирован как следует, и хорошо знает, что и как делать в любой ситуации. Гриша командир жесткий и резкий, но справедливый. Просто так не накажет и за каждого бойца глотку готов порвать штабным. Опять же, при нем снабжение у нас резко улучшилось, умеет он выбивать из центра все, что нужно. У нас пацаны на него прямо молятся.

Ночь. Полная луна. Температура около минус десяти. Отряд в составе двадцати человек идет по крутой горной тропе. Ведет отряд сам Гриша Кунарский. Для нашей четверки это первый здесь боевой выход и у каждого из нас внутри легкий мандраж. По полученной информации завтра рано утром по одной из троп в дальнем ущелье пройдет караван с оружием. Ожидается более 50 духов, которые должны подобно вьючным животным тащить на себе целую гору оружия. В основном они тащат закупленное американцами через третьи страны оружие советского и китайского производства: автоматы АК-47 и АКМ, снайперские винтовки, РПГ, пулеметы ДШК и другое, но в последнее время, все больше появляется нового оружия и среди него есть одно, коренным образом изменившее ситуацию в афганской войне — это ЗРК «Стингер».

С появлением «Стингеров», резко возросли потери советских самолетов и вертолетов. В горной местности, где можно скрытно разместить операторов, это оружие позволяет эффективно ставить засады на путях движения наших птичек. Вычислить наводчиков «Стингеров» очень непросто. Районы, где они могут располагаться, весьма обширны, и все их не перекрыть, просто не хватит сил. Гораздо эффективней уничтожать караваны перевозящие оружие прямо на границе.

Именно поэтому, мы и идем сейчас растянувшись цепочкой по крутой горной тропе. Впереди основной группы двигается боевое охранение, задача которого обнаружить возможную засаду противника. Здесь все так. Охотимся мы, и охотятся на нас. Перехватить рейдовую группу «Асадабадских егерей» с самим Гришей Кунарским во главе — давняя мечта местных «духов».

Позади уже несколько часов перехода, я тащу на себе АГС-17. Машинка что надо для здешних мест. Прицельная дальность свыше 1700 метров, скорострельность 400 выстрелов в минуту, радиус поражения гранаты 7 метров. Вот только тяжелая зараза. Вес без станка — 18 килограмм. Станок весом в 12 килограмм и запас гранат тащит Бес, так что у него нагрузка поболее моей будет. У нас с ним боевой расчет, который в шутку кличут «нечистой силой». Ну, а что — Бес и Отморозок, чем не горная нечисть?

Горец вместе с Шерханом волокут на себе «Утес» с боезапасом. Эдик отличный пулеметчик и командир, это сразу заметил, скомпоновав его со снайпером Шерханом.

Мы уже где то рядом с целью. Группа останавливается и замирает на скалах. Передовой развед-дозор уже встретил наших дальних разведчиков, которые стерегут тропу и ожидают прибытие рейдовой группы. Наличие таких дальних развед-групп, уходящих на долгие дни в горы и наблюдающих за обстановкой фирменный стиль Быкова. Именно это позволяет избегать засад «духов» и вычислять караванные тропы противника. Дальние развед-группы — это элита отряда, в них попадают только самые опытные бойцы, способные выживать автономно в горах по несколько дней.

Тем временем Быков, выяснив обстановку раздает задачи. Добравшись до меня с Бесом, он определяет нашему расчету точку на скале, слева от основной тропы, с которой вся окружающая местность видна как на ладони. Мы должны вступить в дело по сигналу, в тот момент, когда весь караван «духов» втянется в долину. Очень важно оговорить основные и резервные условные сигналы для всего рейдового отряда. В засаде соблюдается абсолютное радиомолчание. Можно только слушать эфир. Но управляемость отрядом и своевременное отдание приказов — это насущная необходимость, поэтому у нас выработана система сигналов: щелчков, стуков и иных звуков, которыми идет общение в эфире вместо голоса. Для каждого расчета они свои, чтобы было сразу понятно, кто докладывает. В бою запрет на голос снимается, но все равно, общение идет не прямой речью, а кодовыми словами, чтобы противник не мог понять, наши переговоры в эфире. Перед выходом мы все заучили на карте наизусть описание ориентиров и контрольных точек предстоящего места боя, и теперь должны понимать друг друга с полуслова.