Отморозок 6 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 28

Есть такая старая армейская поговорка — десантник три минуты орел, а все остальное — время ломовая лошадь. Мы конечно не простые десантники, а гораздо круче, но нас это касается еще в большей степени. Все время подготовки на базе, мы в основном были ломовыми лошадьми. Бегаем здесь каждый день, и бегаем очень много. За прошедшие полтора месяца мной скинуто уже пяток кило веса, хоть я и раньше не сказать, чтобы был толстым. Все парни из группы тоже сильно высохли. Зато наши тела стали рельефными, прямо как у культуристов перед соревнованиями. Нагрузки здесь запредельные, и это дает о себе знать. Но зато, все мы ощущаем, как сильно прибавили в физике и в выносливости. Теперь для меня утренняя пятерочка в полной нагрузке, уже не является чем-то очень сложным, так обычная разминочная пробежка, после которой еще целый час у нас идет силовая зарядка. Но скоро, наконец, появится возможность, почувствовать себя орлами. Впереди день прыжков.

До этого знаменательного события, у нас было несколько часов теории, где всем нам рассказывали, о кучевых и перистых облаках, учили определять направление ветра и прочим премудростям. Потом, нас учили укладке парашютов, точнее проверяли уже опытных в этом деле парней, насколько они нормально смогут уложить свои «дубы», а потом и более сложные «ПО-9», на которых им придется прыгать, после первого обязательного из-за большого перерыва прыжка на более простом «Д-5». Мне, как новичку, прыгать на «матрасе» еще не положено, поэтому, меня гоняли только по укладке «Д-5».

Наш инструктор по парашютной подготовке Анвар низенький смуглый парень с черными щегольскими усиками, очень удивился, когда я, после его однократной демонстрации, сумел сразу правильно уложить парашют и даже не перехлестнул стропы, как это делают в свои первые укладки все новички.

Раннее утро. Мы едем на аэродром вместе со своими парашютами на «ГАЗ-66». По дороге машину здорово трясет, и все кто находятся в кузове, чертыхаясь, подпрыгивают на жестких металлических сидениях. Сегодня у нас целый день посвящен прыжкам. Мы все должны выполнить не мене 6 прыжков в группе с еще несколькими офицерами спецназа сдающими ежегодный минимум. Мои три «дуба» были уложены мной и проверены и опечатаны Анваром еще вчера. На остальные три прыжка мне придется укладывать парашюты между взлетами, прямо на аэродроме на «столе». «Стол» — это длинный кусок ткани, стелящийся прямо на земле, на котором и происходит укладка парашюта в полевых условиях. У остальных, более опытных кандидатов, с собой по одному «дубу» и по одному «ПО-9», которые они тоже будут укладывать в промежутках между взлетами. Обычно в день бывает от 12 до 14 взлетов длящихся по полчаса. Прыжки совершаются через взлет.

Все парни, кроме меня, уже имеют на своем счету по несколько десятков прыжков. Прыжки с парашютом и десантирование, входят в обязательную подготовку офицеров спецназа. А у меня сегодня вроде дебют. По дороге товарищи, особенно рыжий, беззлобно подтрунивают надо мной, интересуясь, не трясутся ли у меня поджилки перед первым прыжком и не нужно ли мне, на всякий пожарный случай, было взять с собой на аэродром запасные штаны.

— Понимаешь, Отморозок, с мокрыми пятнами на штанах тебе после приземления будет очень неудобно ходить. Да и опять же, уже осень и с утра холодный ветер продувает аэродром насквозь. Так и причиндалы можно застудить, а если штаны запасные возьмешь, то быстренько переоделся в свеженькое и снова орел, никаких тебе желтых пятен. — Абсолютно серьезно говорит мне Бес, по заговорщицки подмигивая остальным пацанам.

— Это ты, по своему личному опыту мне советуешь? — Спрашиваю его со смехом и подмигнув добавляю. — Не боись рыжий, я перед прыжком как следует облегчусь.

Парням то невдомек, что у меня, пожалуй, опыта в этом деле побольше их всех вместе взятых будет. В прошлой жизни я еще со школы занимался парашютным спортом, набрав в общей сложности более трех сотен прыжков. Начинал прыгать еще на «дубах» — парашютах Д-5-У и Д-5, которые используются десантниками. Потом, до сотни, прыгал на спортивном «УТ-15», который еще называют «каска» за его конструкцию. После сотни, прыгал уже на «ПО-9», или «крыле» или как его прозвали остряки — «матрасе». Ходил на «тридцатки» — это задержка в свободном падении на 30 секунд, и даже занимался воздушной акробатикой, крутя спирали и сальто в свободном падении. Мои занятия парашютным спортом закончились на третьем курсе института, так как стало очень сложно совмещать прыжки и учебу, тем более, что, к тому времени, плотно уже увлекся занятиями карате. Этого я ни рыжему ни кому другому не расскажу, но пожалуй, надо бы немного его проучить чтобы не зазнавался.

И вот, двенадцать человек в касках, с основными парашютами за спиной и запасками спереди, выстроились перед прогревающим двигатель «кукурузником» — Ан-2. Анвар проходит вдоль строя, тщательно проверяя у каждого: каски, как застегнута подвеска, положения вытяжных колец основного и запасного парашютов, и состояние прибора автоматического открытия запасного парашюта — ППК-У.

С этим прибором, вообще то, нужно держать ухо востро. Он предназначен для автоматического открытия запасного парашюта, в случае если отказал основной, а парашютист либо затупил от страха, либо потерял сознание. На определенной высоте, обычно это 200 метров, прибор сработает и сам откроет запаску. Так вот при нормальном открытии основного купола, нужно не забыть вытащить шпильку прибора, чтобы он не сработал и не открыл запаску. Потому что, если запаска открылась при открытом основном куполе и ты, вдобавок к этой оплошности, не успел поймать ткань купола руками, то приземляться ты, скорее всего, будешь сразу на двух куполах, а это совсем не хорошо.

Кажется, ну и что в этом плохого? Ведь два купола лучше одного, тормозящая площадь больше и спускаться будешь медленнее. На самом деле все не так. Есть вероятность, что два парашюта просто запутаются между собой и взаимно погасят друг друга. Но даже если этого не произойдет, то купола встанут под углом друг к другу и спускаться парашютист будет гораздо быстрее, чем просто на основном куполе и есть вероятность травмы от сильного удара о землю.

В мою бытность спортсменом-парашютистом, «залетчики» не вытащившие вовремя шпильку из прибора и проморгавшие открытие запаски, чистили сортиры, на аэродроме. Здесь порядки точно такие же, о чем всем нам громко и напомнил Анвар, перед самой посадкой в самолет.

Колонна парашютистов, возглавляемая инструктором, гуськом пошла в самолет. Поток воздуха от работающего винта мощно обдувал вход, норовя сдуть каждого с металлической лесенки ведущей в салон. В самом салоне Анвар, вошедший туда первым, встал около обреза двери, и стал застегивать у парашютистов карабины вытяжных стабилизирующих парашютов на натянутый у потолка толстый металлический трос.

Во время совершения прыжка, тебе нужно просто вывалиться из самолета и стабилизирующий парашют будет удерживать тебя в положении, нужном для безопасного открытия купола. Это нужно, чтобы потоком воздуха тебя не крутило как сухой лист, и купол смог штатно открыться, а не запутался, обмотавшись вокруг тела. Опытные парашютисты, умеют правильно выходить из самолета сами «ложась на поток», и не нуждаются в таком «костыле».

Когда все погрузились на борт, Анвар закрыл дверь и дал сигнал летчику на взлет. Самолет не спеша вырулил на прямую, и после короткой пробежки по полю, взмыл в воздух.

Ан-2 кругами набирал нужную высоту. В салоне стоял сильный шум от работы двигателя. Сидящие на откидных металлических скамьях парашютисты кто смотрел в иллюминаторы на проплывающие внизу серые унылые пейзажи, а кто просто закрыв глаза, дремал.

— Ну что, Отморозок, ссыкотно тебе сейчас, а? — Наклонившись поближе, проорал мне на ухо улыбающийся Бес, который специально сел рядом, чтобы еще немного подразнить меня.

— Ага, но я нашел выход и уже тебе в ботинок ссыканул, пока ты в иллюминатор смотрел и ворон ловил, — Не полез за словом в карман я.