Желай аккуратно - Архипова Елена - Страница 3

– Зоя, успокойся! – рявкнул кот из-за спинки кресла. – Истерика тебе не идет!

– Можно подумать, что кому-то она идет.

– О, поверь! Есть такие дамочки, кому это идет, – раздалось уверенное из-за кресла.

– И многих ты таких, кому истерика к лицу, видел в своей жизни?

– Тебе всех по именам перечислить?

– А ты можешь?

– Могу, но не буду. Почти всех их уже нет в живых. И нет, не я стал причиной их смерти! Зоя, так я могу уже выходить из-за кресла? Ты успокоилась? Мы можем уже нормально поговорить?

– Успокоилась, но пока сиди, где сидишь!

– Почему? – удивление и даже шок явно сквозили в словах кота.

Зоя обреченно вздохнула и только открыла рот, собираясь объяснить коту свою странную просьбу, но тот ее опередил:

– Зоюшка, неужели ты меня стесняешься?

Зоя поняла, что краснеет. И от того, каким именем ее назвал тот, кто видел ее всякую, и от того, как удивительно тепло это у него прозвучало.

Увидев, что из-за кресла все-таки выглянула кошачья морда, Зоя уткнулась в собственные ладони. Ее лицо в этот момент плавно перешло от красного оттенка в бордовый. А ведь она же еще и фильмы для взрослых смотрела в его присутствии! И не только смотрела, а и потом, сама с собой… Этого она даже мысленно не могла сейчас произнести в присутствии своего не совсем кота.

Кошачье мурлыканье и утробное урчание раздалось подозрительно близко, а уже в следующую секунду Марсик, или, точнее, Максимилиан, терся своей мордой о ее руки, подсовывая ее под ладони, как делал это всегда.

– Марс, уйди, пожалуйста! Я ведь при тебе… Я ведь, не стесняясь тебя…, – Зоя обреченно вздохнула, – я же думала, что ты кот! Понимаешь? Ты ведь видел все. И то, как я сама с собой, и тело мое изуродованное видел.

– Зоюшка, тебе не надо стесняться меня! Знала бы ты, как я проклинал свое безмолвие, и то, что это не последнее мое перерождение. Я клянусь, что смогу тебя защитить. Я очень хочу, чтобы потом, когда все закончится, ты стала моей женщиной, моей женой.

– Что? – Зоя, услышав эти слова, все-таки убрала руки от лица. – Ты меня видел, и ты хочешь, чтобы я стала твоей женой? Но зачем я тебе, такая уродина, да еще и старая?

– Зоюшка, ты такая смешная! Да в нашем мире наш с тобой возраст самый расцвет жизни! Если твои шрамы так тебя смущают, то мы покажем тебя нашим лекарям, и они уберут их с твоего тела. Это не сложно, поверь мне, любимая. Но я уже их видел и люблю тебя такую, какая ты есть.

– Самый расцвет? Лекари уберут? – Зоя выловила основные слова из речи Марса.

– Хватит одного посещения лекаря! Я уверен в этом. Скажи, это ведь мачеха с тобой это делала, да? За что?

Зоя помолчала, собираясь с духом, а потом все-таки произнесла:

– За неубранные со стола грязные тарелки ее дочерей, за плохо выглаженные платья, за неубранные комнаты, за плохие отметки в школе. Не мои! Ее дочерей. Я должна была делать уроки и за себя, и за них. Да много за что. На каждую провинность полагалось новое клеймо. Что-то я смогла убрать, пластическая хирургия и у нас есть, но самые глубокие остались.

Марс ткнулся мордой в ее руку, Зоя привычно почесала его за ушком, любуясь шелковой шерсткой кота, и спросила:

– Я могу называть тебя Макс?

– Буду тебе за это благодарен, Зоюшка!

Зоя помолчала и вдруг улыбнулась:

– Зато я теперь знаю, что папа меня всегда любил. Он просто не мог видеть всего этого. Я ведь правильно запомнила слова Авелин, да? Мачеха опаивала его чем-то?

– Да, ты правильно запомнила, – Макс помолчал, а потом вдруг, словно решившись, спросил:

– А ты помнишь того серенького котенка, что выхаживала и прятала под своей кроватью, когда училась в третьем классе?

– Маркиза? Да, помню.

Конечно, она помнила того котенка. Она подобрала его на улице, мокрого, грязного и больного. Зоя принесла его домой, отмыла и залечила, как умела, его раны. Она его выходила, и потом носила ему молоко и человеческую еду, таская ту из холодильника по ночам.

Маркиза обнаружила младшая из ее сводных сестер. Агнесса в тот день заболела и была оставлена дома с простудой. К тому времени в их доме, под кроватью у Зои, котик прожил уже полгода. Близилось лето, и они всей семьей должны были уехать за город. Зоя надеялась, что там она сможет договориться с их соседкой теткой Зиной, и та возьмет Маркиза к себе.

Не успела…

Зоя бежала домой со всех ног, чувствуя, что с Маркизом случилась беда. Ворвалась в свою комнатушку, но Маркиза там уже не было. Зато была довольная своей пакостью Агнесса и разъяренная мачеха.

Зачем Агнесса заходила в комнатушку, именуемую комнатой Зои, было неизвестно, но наверняка, чтобы устроить очередную пакость. Самую большую пакость в своей жизни – она нашла в комнате сводной сестры котенка.

Так у Зои появился один из многих шрамов. Она сама подставила мачехе левую руку, она хотела видеть этот шрам, напоминающий ей о единственной душе, которая любила ее.

Зоя машинально потерла руку в том месте через рукав блузки, а потом замерла, боясь ошибиться в своей догадке. Прошептала онемевшими вдруг губами:

– Это был ты?

Макс, не отрывая взгляда от ее глаз, медленно кивнул, а потом прошептал:

– Покажи мне его. Я должен его видеть.

Зоя поняла, о чем он говорит, и послушно завернула рукав блузки, потом расстегнула браслет часов, из-за шрама она всегда выбирала крупные часы, и наконец протянула руку к Максу. Там, под часами, красовался шрам от ожога, он имел форму сидящего кота – мачеха умела придумывать наказания.

Макс, разглядев шрам, уткнулся в него мордой, и Зоя вдруг почувствовала в том месте влагу. Никогда прежде она не знала, что коты умеют плакать. В порыве нежности Зоя прижала кота к своей груди, а потом, не думая, как это выглядит со стороны, поцеловала его в заплаканные глаза.

– Я сама подставила ей это место. Я хотела, чтобы мой Маркиз всегда был со мной. Скажи, что она тогда с тобой сделала?

Макс не мог рассказать своей спасительнице то, как его убили в ту его реинкарнацию. О том, что мачеха девочки проводила темный ритуал, ей незачем было знать даже сейчас, а потому он прошептал, искренне надеясь, что Зоюшка ему поверит:

– Утопила в ведре.

– Максимилиан, пообещай мне, что ты не выдашь себя, когда мачеха придет в мой дом. Слышишь? Пообещай мне это! Это ведь она придет, да?

– Да.

– Так я и думала, – покивала Зоя, – знать бы еще, зачем она придет? Неужели деньги отца уже закончились?

Макс лишь очень по-человечески пожал плечами.

– Ладно, когда придет, тогда и узнаем! Главное, нам не выдать тебя и постараться заполучить ее заколку. Эх, знать бы еще то, как она выглядит.

– Я почувствую ее по запаху.

– Что? Ты можешь почувствовать магию? Унюхать ее? – Зоя была потрясена, а кот кивнул и опять слишком по-человечески.

– Макс, перестань так делать! Коты так не кивают и не пожимают плечами! И вообще, нам надо выработать с тобой систему знаков, чтобы общаться друг с другом.

За окном шумели новогодние гулянья и гремели фейерверки, но Зое и ее не совсем коту было не до этого – они разрабатывали систему условных знаков для безмолвных ответов кота.

Спать они легли уже лишь под утро, и, как результат, проснулись только ближе к обеду.

Глава 4

Зоя пила кофе и доедала новогодние изыски. Да, она встречала этот праздник, впрочем, как и все остальные праздники, одна. Хозяйка двух известных в городе салонов, она могла позволить себе многое, только вот не было у Зои ни подруг, ни любимого мужчины. Кот Марс до сегодняшнего дня был не в счет.

Подруг не было потому, и это тянулось еще из школы, что дети не хотели дружить со странной, замкнутой и одетой всегда в обноски сестер девочкой. То, что вещи, пусть и красивые, но были обносками, сами же сестры с гордостью и сообщали одноклассникам, даже тем, кто об этом не спрашивал. Дети порой бывают очень жестоки в своей категоричности.