Абрис великой школы - Корнев Павел Николаевич - Страница 8

– Слишком сложно, – сказал я в итоге.

Ночемир приложился к запотевшей кружке с холодным квасом и пожал плечами.

– Простого в тайных искусствах вообще немного, – заметил он с нескрываемой насмешкой. – Но что конкретно тебе непонятно?

– Обручи, – односложно ответил я.

– Или же ложные оправы, – кивнул аспирант. – Скажешь, почему ложные?

– Нет прямого соединения с ядром? – предположил я.

– Именно! – прищёлкнул пальцами мой временный наставник. – И вместе с тем они частично разгружают и заметно укрепляют истинную оправу, а ещё прикрывают ядро от внешних воздействий. Но главное их предназначение не в этом. – Он хитро прищурился. – Есть какие-нибудь предположения на сей счёт?

Я лишь покачал головой. Ночемир этому нисколько не удивился.

– Чёрный аспект – многогранен и сильно зависит от остаточных следов других оттенков, но обычно преломленная в него энергия вязкая и неподатливая. Не знаю, как будет у тебя, а мы используем обручи для разогрева небесной силы оранжем.

У меня вырвался снисходительный смешок.

– Мне и разогревать ничего не надо, и без того прекрасно жгу!

Ночемир презрительно фыркнул.

– Поверь, ты не знаешь, что такое настоящий жар! От наших высших чар плавится сама реальность!

С этим утверждением я спорить не стал, спросил о другом:

– Почему в руках меридианы соединяются в локтях, а не в запястьях?

– Говорю же: энергия чёрного аспекта преимущественно вязкая. Разогнать её ещё постараться надо! Для этого и предназначаются оконечники. Пришлось, конечно, пожертвовать количеством пустышек, но оно того стоит. Совсем уж тонкие манипуляции не для нашего аспекта.

Я задумался на миг и уточнил:

– Пустышки – это силовые узлы, в которых меридианы не разделяются надвое?

– Не только надвое, но и вообще не разделяются. К слову, для нашего аспекта допустимо пересечение самое большее двух меридианов. Иначе его может и порвать. Точнее даже – рано или поздно порвёт непременно.

– Понял, – кивнул я. – А пустышки?

– Нужны для тонкого управления небесной силой. У нас за это отвечает оранж, как ты приспособишься – даже не знаю. – Ночемир развёл руками и вернулся к предыдущей теме: – Циркуляция энергии идёт по всему абрису за исключением оконечников. Не особо нужны они и для преломления, но доводить до ума абрис будучи аспирантом – удовольствие не из дешёвых.

– Циркуляция небесной силы – это уже для аспирантов? – догадался я.

– Полноценная – да. Двадцать первая ступень возвышения. – Ассистент профессора Чернояра допил квас и хлопнул ладонью по вкопанному в землю столику. – Ладно! Начинай готовиться к прожигу обручей. Погоняй пока энергию, только не переусердствуй, сначала нужно будет дополнительно укрепить пасынки.

– А приказы? – заикнулся было я, но Ночемир ничего и слушать не стал.

– Сначала обручи, потом всё остальное! – отрезал он и поднялся на ноги. – Работай!

И хоть рассчитывал я совсем на другое, спорить не стал и взялся крутить сгусток небесной силы то по одному обручу, то по другому. Ложа под несформированные покуда ещё фрагменты абриса ощущались явственней некуда – не сбился ни разу, всё с самого начала пошло как по маслу. К обеду в потрохах у меня горело два кольца, а места их соединения с оправой и друг с другом ощутимо пульсировали.

Бросил истязать себя я с превеликой радостью, но долго рассиживаться в трапезной не дали: вручили миску жидкой похлёбки, тарелку тушёных овощей и кружку с травяным напитком и объявили, что на трапезу отведена лишь четверть часа.

– Ну замечательно! – проворчал я и спросил: – А мясо тут дают вообще?

– Каждый седмень, – подтвердил принёсший поднос с тарелками адепт и завистливо вздохнул: – А внутренним ученикам через день!

Оставалось понадеяться на то, что меня отнесли к этой привилегированной категории, а сегодня просто неправильное число. Впрочем, не брюхо набивать сюда приехал. Два месяца можно и потерпеть.

После не слишком-то сытной трапезы я ещё немного поупражнялся, а затем пришёл Ночемир и отвёл меня в тот же подвал, только на сей раз в другую комнатку. Та оказалась куда тесней, большую её часть занимал накрытый простынёй стол.

– Заголяйся по пояс и ложись! – распорядился седой старикан.

Ассистировала ему симпатичная барышня в белом халате, из-под медицинской шапочки которой выбилась каштановая прядь. Сначала я отметил некоторое сходство в чертах лица, а потом старикан мои догадки подтвердил, скомандовав:

– Приступай, внучка!

Та возмущённо фыркнула.

– Я вам сейчас не внучка, профессор! Сейчас я – магистр медицины!

– Мало тебя родители в детстве пороли! – проворчал дед. – Хоть бы уже замуж поскорее взяли, право слово!

– Думаете, муж пороть станет?

– Хороший муж – каждую ночь, – ухмыльнулся старикан и повторил: – Приступайте, магистр!

Поначалу барышня поводила надо мной ладонями, а когда на миг проявилось лёгкое нематериальное давление, девица уточнила:

– Будем снимать хронический спазм ядра?

– Да, и заодно укреплять пасынки.

– Пасынки в норме.

– Этого недостаточно! – отрезал вздорный дед и взялся объяснять что и как нужно делать, при этом большинство упражнений оказалось мне прекрасно знакомо, поскольку именно их и порекомендовали на факультете тайных искусств.

Но пусть отнюдь не пренебрегал ими и прежде, сейчас мои потуги возымели несказанно больший эффект: только начал гонять по абрису небесную силу, и моментально отступило сковавшее ядро напряжение. Впрочем, моей заслуги в том не было вовсе – это постаралась внучка профессора, которая сняла спазм рядом неуловимых, едва ли не ювелирных воздействий.

– Теперь пасынки, – скомандовал седой старик.

Барышня фыркнула, но перечить деду не стала, и сосредоточила своё внимание на оправе. Я взялся раскручивать по той сгусток небесной силы, но никакой разницы со своими прежними ощущениями не уловил. И раньше всё в порядке было, и теперь лучше не стало. Нормально. Без нареканий.

– Он готов? – впервые нарушил молчание Ночемир.

Барышня отвлеклась от меня и спросила:

– К чему?

– К прожигу обручей и скреплению их парой узлов, – пояснил внучке профессор и задумчиво пожевал губами. – Придётся одновременно управлять четырьмя силовыми сгустками.

Барышня нахмурилась.

– Разве нельзя сформировать сначала один узел, а потом другой?

Седой старик закатил глаза.

– Чему тебя только в этих ваших университетах учили? Порвёт обручи в таком случае, непременно порвёт!

– А я на что?

Ночемир неуверенно откашлялся.

– У нас нет времени на последовательное формирование полусфер. К тому же брат Серый сумел без посторонней помощи сотворить все четыре пасынка разом.

Девица смерила его пристальным взглядом и фыркнула.

– Ну тогда другое дело!

Профессор отмахнулся от неё и обратился ко мне:

– Начинай крутить четыре сгустка. Два по одному обручу, два по второму – только не вздумай столкнуть их раньше времени! Сделаешь это после того, как меридианы прожжёшь! Ясно?

Я промычал в ответ нечто утвердительное, но работать с небесной силой повременил, решив для начала хорошенько всё обдумать. Потом уже только сформировал два силовых сгустка и раскрутил их по одному из обручей – только не абы как, а разведя на предельное удаление друг от друга. Выждал с полсотни оборотов, после сотворил ещё два заряда, эти погнал по ложу второго обруча. И едва не упустил их из-под контроля, когда они дёрнулись в месте пересечения с заготовкой первого из силовых колец!

Да и упустил бы, пожалуй, не подстрахуй внучка профессора. Чужая воля сжала сгустки и перекинула дальше, не позволив отклониться от схемы абриса.

А-ах! К счастью, вспышка боли оказалась мимолётной, и я моментально совладал с растерянностью – не просто продолжил раскручивать заряды небесной силы, но и начал постепенно увеличивать скорость.

Быстрее! Быстрее! Быстрее!

Два раскалённых обруча, казалось, вплавились в саму душу, и я без посторонних подсказок начал понемногу замедлять бег силовых сгустков по одному из них. Сейчас, сейчас, сейчас…