Абрис великой школы - Корнев Павел Николаевич - Страница 13

– Надолго в город? – поинтересовался босяк, похлопав меня по спине.

– На пару дней, а что?

– Да так… – Вьюн неопределённо пожал плечами. – Разговор есть, но это не горит. Ужинать будешь?

Я кивнул и опустился на лавку.

– Не откажусь.

Ну а Волот двинулся прямиком к лестнице.

– Сейчас спущусь, – предупредил он.

– Остальные где? – уточнил я. – Не все ведь дежурят?

– Не все. На смене Ёрш с Огничем и деревенские, – сказал Вьюн и вновь занялся своей похлёбкой.

От Волота я знал, что работа по охране главной конторы Черноводской торговой компании никаких неприятных сюрпризов покуда не принесла, а отец Бедный уже дважды подкидывал парням разовые подработки, поэтому делами интересоваться не стал и справился о Дарьяне.

– Книжник на пару с Огничем комнату снимает, но приходит только ночевать, а всё свободное время вокруг своей дворяночки увивается. Подкаблучник каких свет не видывал! Все деньги на неё спускает и вечно: ути-пути, сю-сю-сю, моя дорогая! Тьфу! Смотреть противно!

– А она?

Вьюн отложил ложку и задумался.

– Да не сказал бы, что она им прям вертит. Он больше сам её желания предугадать пытается. – Босяк пожал плечами. – Не знаю, может, у них и вправду любовь – только, если Книжник в самое ближайшее время в аспиранты не пробьётся, всё это ничем хорошим не закончится.

Я кивнул. Пусть аспирантов с личным дворянством выходцы из аристократических семей и домов ровней себе и не считали, но брак с ними постыдным отнюдь не полагался. А вот за простолюдина выходить, пусть даже это и пиковый аколит, – ни-ни.

– Ничего плохого об Агне сказать не могу – работает наравне со всеми, тут не подкопаешься, – продолжил Вьюн. – Но вот взглянет иногда как-то удивлённо, что ли… Я бы примерно так на таракана говорящего смотрел. За тобой, к слову, ни разу такого не замечал.

Тут на стол начали выставлять миски и блюдца, и мы замолчали, а когда разносчица отошла, Вьюн перевёл разговор на другую тему.

– Ладно, пока Волота нет… – Он оглянулся на лестницу и вновь развернулся ко мне. – Ты насчёт Барона с Заречной стороны всерьёз тогда говорил?

– Вполне, – подтвердил я. – Только мне в епархии велели к нему не лезть. Не дадут на его место сесть: не та сейчас обстановка, мол, в городе, чтобы лодку раскачивать.

– Жаль, – вздохнул босяк. – А то мы с Ершом походили за рекой, с людьми потолковали. Недовольны там Бароном. Говорят, постарел он и хватку потерял.

– Собака брешет, ветер носит.

– Ну ты уж нас совсем за простаков не считай! – обиделся Вьюн. – Мы ж не с босяками общались, а с теми, кто непосредственно под заправилами ходит. Кое-какие общие знакомые свели, ну и расспросили их о тамошних делах. Что Барон всех в кулаке держит – тут ничего не изменилось, но связи в управе у него теперь уже не те. Мало того, что облавы участились, так ещё сам Барон под пепельных братьев прогнулся. Они там приют открыли и малолетних попрошаек к рукам потихоньку прибирают. Нужно объяснять, почему это не всем по вкусу пришлось?

– Не нужно, – качнул я головой и отодвинул от себя пустую миску.

– Ещё Барона какой-то ухарь из тайнознатцев на деньги опустил, а тех, кого разобраться с ним отправили – пожёг.

– Прям пожёг? – удивился я.

– За что купил, за то продал, – развёл руками Вьюн и вдруг прищурился. – Слу-у-ушай, Серый! А это не ты, часом, начудил? Говорят, радужки у того ухаря красными были, но что они там в аспектах понимают!

– Брось! – с показной беспечностью отмахнулся я и мысленно обругал себя последними словами.

Вот ведь нашёл проблем на ровном месте!

– Ну не ты, так не ты, – зевнул босяк. – В общем, на пользу Барону та история не пошла. Шептаться начали, будто пора ему в сторонку отойти и молодым дорогу уступить. А есть и те, кто от разговоров к делу перейти готовы. На место Барона нам не усесться и Заречную сторону под себя не подмять, но можно за его голову хорошие деньги срубить.

Я поморщился.

– При нём два аспиранта, аколит и адепт – и это только те, о которых мне известно.

– Потянем! – уверил меня Вьюн.

– Даже если и так, нам самим потом голову оторвут.

– Ты всё же потолкуй об этом в епархии. На Заречной стороне рано или поздно полыхнёт, а так хоть денег поднимем.

– Потолкую, – пообещал я, не собираясь, впрочем, этого своего обещания выполнять.

Тут в общий зал спустился Волот, и Вьюн поднялся из-за стола, протянул мне руку.

– Побегу!

– Погоди! – придержал я его. – А чего вы с Ершом на Пристань не возвращаетесь?

– Да ну его! – скривился босяк. – Потянут же во всякие мутные дела, а в тех блудняках выгоды на грош, а без башки остаться проще простого!

Он отсалютовал Волоту и ушёл, аспирант же присоединился ко мне, и вдобавок к заказанной им похлёбке с ледника принесли запотевший кувшин. Я от кружки пива отказываться не стал – чокнулись и выпили, после чего вернулись к трапезе.

– Завтра в университет к шести, – предупредил меня Волот.

– А чего так рано? – неприятно удивился я.

– Службу в университетской церкви епископ проводить будет, – сказал аспирант и пояснил: – Традиция такая.

Впрочем, необходимость вставать ни свет ни заря отнюдь не помешала Волоту стребовать с хозяина ещё один кувшин пива. К этому времени других постояльцев в общем зале уже не осталось, так что я не утерпел и полюбопытствовал:

– Обучение-то потянешь?

– Ты о деньгах? – уточнил Волот. – За меня епархия заплатит.

– А! – понимающе протянул я. – Так ты от них поступаешь!

Аспирант покачал головой.

– Не, это мне за последнее дельце гонорар такой посулили. А по церковной линии я решил дальше не идти. Только ещё не знаю, кому продаться.

– Кому продаться? – не понял я. – Хотел сказать: к кому податься?

– Продаться! Именно что продаться! – рассмеялся Волот. – У меня ж основная специализация – сообщениями через астрал обмениваться, а это обычно не самая простая корреспонденция. Взять и просто уволиться может не получиться. Даже с банком Небесного престола будет сложно распрощаться, а из иных мест и вовсе лишь вперёд ногами отпускают.

Я озадаченно хмыкнул.

– А стоило тогда вообще такую специализацию выбирать? Или у тебя к ней семейная склонность?

Волот невесело улыбнулся.

– Семейная склонность у меня совсем другая, да только папеньку угораздило ведьму в жёны взять. А у ведьм какой аспект?

– Белый, – ответил я, не задумываясь. – Но у тебя точно не он. Ничего общего.

– У меня вообще никакого аспекта нет, мой аспект прозрачный как слеза младенца.

– А так разве бывает?

– Случается, – подтвердил аспирант. – Я в приюте не один такой был. Да и школа Слушающих бездну хоть и небольшая, но всё же школа.

– Дела! – Я едва удержался от того, чтобы присвистнуть. – Это у тебя из-за несовместимости аспектов родителей?

Волот до краёв наполнил опустевшую кружку, затем приник к ней и не отрывался, пока не выпил пиво до последней капли, затем только уже скривился.

– Никакой несовместимости, мой аспект мать себе забрала. – Он развёл руками. – Ведьмы и не на такое способны, чего ты удивляешься? И всё по закону – отец-то не возражал. А чего ему возражать, если теперь у моих младших братцев и сестёр кровь куда сильнее, чем у остальных родичей? Всё во имя власти!

В голосе собеседника прозвучала нескрываемая горечь, и я счёл нужным его утешить.

– Но так ведь кровь и у тебя сильнее должна быть! Просто аспект не тот.

– Именно. Аспект – не тот, – согласился со мной Волот и махнул рукой. – Да ты не подумай, будто я жалуюсь! Грех жаловаться! Двадцать лет, а уже аспирант и никому ничего не должен. Плохо разве?

Но уверения уверениями, а хозяину он велел нести третий кувшин. Я и без того уже выпил куда больше, чем следовало, поэтому дальше лишь изредка прикладывался к своей кружке, делая по небольшому глотку, ну а Волота в его комнату на втором этаже пришлось тащить чуть ли не волоком.