Бывший муж. Ты меня недостоин - Голд Лена - Страница 8

Кладу крошечный прямоугольный пластик на край раковины и отхожу назад, чувствуя, что сам факт его присутствия обжигает меня. Прикрываю глаза, откидываюсь спиной на холодную кафельную стену и позволяю этой суровой прохладе впиться в плечи и лопатки, возвращая ощущение реальности и удерживая меня от того, чтобы потерять равновесие. Время тянется бесконечно медленно, каждая секунда становится мучительным испытанием. Ловлю себя на том, что губы шепчут невнятные слова – почти молитву, обращенную в пустоту.

Наконец проходит пара минут, которые кажутся целой вечностью. Я открываю глаза, делаю шаг вперед и поднимаю тест с раковины дрожащими руками. Вглядываюсь в маленькое окошко и отчетливо вижу там две ярко-розовые линии.

На мгновение мне кажется, что это иллюзия. Игра, злой розыгрыш самой судьбы. Но полоски не исчезают, не тускнеют, они стоят передо мной в своей неоспоримой очевидности. Внутри меня все рушится и собирается заново, оставляя лишь одну мысль: теперь моя жизнь никогда не будет прежней.

Глава 9

Возвращаюсь к работе, хотя понимаю, что мои мысли уже не принадлежат ей. Документы лежат передо мной, строки отчетов требуют внимания, подписи ждут, но взгляд постоянно ускользает к одному – к тому, что произошло несколько минут назад. Две яркие полоски на тесте впечатываются в сознание и не дают дышать свободно.

Я стараюсь заставить себя сосредоточиться: открываю папки, проверяю цифры, делаю пометки. Но все это становится механикой – руки работают, а разум упрямо возвращается к осознанию: я снова жду ребенка. И с этой мыслью приходит тревога. Как я справлюсь? Смогу ли удержать равновесие между работой, заботой о дочери и новой жизнью, которая развивается во мне?

Да, мне хватает средств. Алименты позволяют обеспечить Айджан всем необходимым, и я сама зарабатываю. Но деньги – это лишь часть картины. Я знаю, что не смогу позволить себе роскошь просто сидеть дома сложа руки и наблюдать, как растет ребенок. Я должна работать, должна строить будущее. И вместе с тем ясно ощущаю: этот ребенок – не бремя, не случайность, а часть моей жизни, которую я принимаю безусловно.

Даже не допускаю мысли о том, чтобы отказаться. Я рожу его, я дам ему все, что в моих силах, даже если его отец никогда не узнает о его существовании. И он действительно не узнает – потому что я решила так. Мой выбор я больше никому не позволю оспаривать.

Конечно, внутри тревожно. Я не обманываю себя: впереди трудности, бессонные ночи, удвоенная ответственность. Но вместе с этим приходит и сила. Я смотрю правде в глаза и понимаю: у меня есть все необходимое, чтобы пройти этот путь. У меня есть разум, опыт, моя дочь, ради которой я уже однажды поднялась из руин. А теперь у меня будет еще одна причина стать сильнее.

Моя жизнь меняется, и я принимаю это. Я не отказываюсь от страха, но и не даю ему права управлять мной. Я решаю сама, и это решение делает меня свободной.

Дверь кабинета открывается совсем неожиданно. И, если раньше я сразу видела там своего секретаря, то сейчас мой брат широкими шагами подходит к моему столу и опускается в кресло напротив. Он смотрит на меня так, будто чего-то ждет.

Он не появлялся ко мне среди рабочего дня. Либо приходил вечером, когда я собиралась домой, либо где-нибудь в коридоре сталкивались…

– Что такое? – спрашиваю, не выдержав.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Первая мысль – в туалете есть камера, и он все видел. Но я сразу отгоняю это безумие, пытаясь рассуждать разумно.

– Без понятия, Дима. Не разговаривай со мной загадками. Говори, что хочешь. У меня много дел.

Брат откидывается на спинку кресла и долго сверлит меня взглядом. Я же напротив: делаю вид, что не замечаю его и очень занята бумагами.

Боже, на самом деле хочется немедленно отправиться домой и сделать еще несколько тестов на определение беременности. Но в то же время я отчетливо понимаю, что результат не изменится.

А еще больше хочется уехать отсюда как можно дальше. Чтобы никто не нашел. Не знал, где я и как. Зря я маме все рассказала. Да и заранее нужно было ее предупредить, чтобы не проболталась. В итоге я вынуждена терпеть хамское поведение брата, который каждый раз кайфует оттого, что говорит мне, как я облажалась.

– Ты же так была уверена, что он тебя любит… – тянет брат насмешливо. – И что в итоге? Куда свалил твой муженек, Диана?

– Я не хочу обсуждать личную жизнь. И ты прекрасно знаешь, как я не люблю, когда в нее лезут!

– Хочу знать, что же стряслось… И почему твой муж решил показать свое истинное лицо…

Я закатываю глаза. Боже, как же неприятно!

– Дим, выйди, а?

– Правда глаза колет? Он тебя никогда не любил, сестренка!

– Поэтому пять лет терпел? Ведь не мог раньше избавиться, да? Ты хоть понимаешь, что несешь?

– Он тебя никогда не любил, раз позволил своей родне так унизить тебя! Любящий человек так не поступит. Ах да… Ты же говорила, что он куда-то уехал. Не знаешь, не вернулся еще?

– Без понятия. Мы в разводе… Мне это неинтересно.

– Вот как! Давай я тебе дам новую информацию о твоем горячо любимом муже, Диана. Он вернулся. Находится в городе, расширяет свой бизнес. О тебе не думает и явно считает Айджан чужим ребенком, раз не интересуется. Очевидно, думает, что ты ее действительно нагуляла. Только вот интересно, почему не хочет отомстить? Ведь это не игры… Более того, Диана, у него появилась невеста. Своей же национальности. Свадьба на носу. Как тебе такая новость, а? Хотя бы сейчас осознаешь, что я был прав, когда не хотел, чтобы ты выходила за него?

Слова брата падают на меня, как камни.

«Свадьба на носу», – и в груди тут же рождается острая, пронзительная боль. Я знала, что он может не вернуться. Я почти смирилась с его молчанием. С тем, что он не ищет встречи, не звонит, не пишет. Но услышать о невесте – это уже совсем другое. Это не просто отсутствие рядом, это окончательная черта. Точка. Сердце разрывается. Хочется закричать, но я заставляю себя молчать.

Молчу, потому что прекрасно понимаю: стоит показать хоть малую слабость – и Дима будет наслаждаться этим еще больше. Он всегда умел бить в самое больное место. Потому что никогда не одобрял мой выбор. И до сих пор злится на меня за то, что когда-то я его не выслушала.

Выпрямляюсь, собираю все силы и, гордо вскинув подбородок, смотрю брату прямо в глаза.

– Какая тебе разница, Дима? – произношу ровно, холодным тоном. – Какая тебе разница? Мы с мужем развелись. Повторяю еще раз: развелись. Женится он или не женится, есть у него женщина или нет – меня это больше не касается. В конце концов, монахом он всю жизнь жить не будет. Как и ты.

На его лице появляется замешательство. Он думал, я буду оправдываться? Или же реветь, почему Джан так со мной поступил? Но не дождется. Сейчас я другая. Сейчас я сильнее.

Я сознательно меняю тему:

– Кстати, брат… где твоя жена? Где она? Куда ушла?

Дима резко подается вперед. Его губы сжимаются в тонкую линию, и сквозь стиснутые зубы он проговаривает:

– Мы сейчас говорим не о моей бывшей жене, а о твоем бывшем муже.

Я тоже подаюсь вперед, не отводя взгляда:

– Неприятно, да, Дим? Неприятно, когда я задаю вопросы о твоей личной жизни? Так вот, мне точно так же неприятно, когда ты лезешь в мою.

Чувствую, как в груди поднимается решимость. Тяжелая и твердая, как камень.

– Будь добр, занимайся своими делами и в мою жизнь не вмешивайся. – Мой голос звучит максимально уверенно и твердо. – И учти: если ты продолжишь в том же духе, клянусь, я здесь работать не останусь. Найду подходящую вакансию и уйду. Потому что терпеть тебя уже невозможно. Ты просто… мудила.

И, произнеся это, я ощущаю странное облегчение. Да, внутри все еще ноет от услышанного о Джане, и сердце рвется на куски. Но снаружи я остаюсь непоколебимой. Я не позволю брату видеть мои слезы. Никогда.

– Моя жена меня не бросала. И замуж она не выходила. Мы разошлись, потому что…