Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович - Страница 14

Без всякого предупреждения разговор свернул к многоразовым ракетам.

— Ты… ради этого пришёл?

Старк ожидал чего угодно, но не этого.

Сергей Платонов пожал плечами, спокойный, как всегда.

— Нет. Но за шесть минут всё равно не успел бы сказать то, что хотел. Давай оставим это на следующий раз.

И он с поразительной лёгкостью выскользнул из ловушки с таймером, будто её и не существовало.

— Управлять ракетой, летящей на скорости в тысячи километров в час, на высоте в несколько километров, невозможно одними расчётами и показаниями датчиков. Нужно учитывать гравитацию, сопротивление воздуха, тягу двигателей, смещение центра масс по мере выгорания топлива — и всё это в реальном времени. Так что я понимаю, почему тебя так увлекает воздушная акробатика…

Он усмехнулся краешком губ.

— Для гимнаста эффектные движения в воздухе важны, но куда важнее приземление. У Eagle система наведения — вершина инженерии, а посадочная часть выглядит так, будто её собрали из складного стула.

Удар был точным и болезненным. Старк прекрасно знал, что это правда. Он настолько увлёкся навигацией и управлением, что посадка осталась на вторых ролях.

Платонов продолжал говорить, подбрасывая советы один за другим, но Старк слышал их будто сквозь вату.

— Он правда не собирается упоминать это?

Незаметно осталось всего две минуты. Теперь было уже поздно разворачивать разговор в нужную сторону. И тут…

— Кстати, слышал любопытную новость. Говорят, Gooble тайно провела матч между AlphaGo и чемпионом Европы по го. И AlphaGo выиграл всухую.

Эти слова прозвучали ровно в тот момент, когда таймер обнулился.

— Пока это строжайший секрет. Случайно узнал от одного стартапа, куда вложился. Им проговорился университетский друг из Gooble, но попросил никому не рассказывать. И подумал, тебе будет интересно…

У Старка расширились глаза.

— ИИ обыграл человека в го?

Это было не просто достижение. Это был слом парадигмы. Он считал, что до такого уровня ещё годы. Ему отчаянно хотелось узнать больше.

Но Сергей Платонов бросил взгляд на настенные часы и спокойно произнёс:

— Время вышло. Что ж, желаю тебе удачного запуска.

Улыбка в уголке его губ раздражала сильнее любого вызова.

«Как я и думал…»

Ощущение было такое, будто его выпустили на арену, где под ногами скрипит песок, в ноздри бьёт сухой запах пыли и пота, а над головой нависает слепящее солнце. Он был быком, загнанным в круг, с напряжёнными мышцами и гулом крови в ушах.

Но просто так отвернуться и не услышать продолжение он уже не мог. В конце концов Старк резко шагнул к столу, на ходу задел локтем край столешницы, включил громкую связь и коротко распорядился:

— Передай команде, что совещание задержится на тридцать минут.

Щёлкнуло, линия закрылась. В кабинете снова повисла тишина, нарушаемая только негромким гудением кондиционера. Он обернулся к Сергею Платонову. Тот неловко приподнял ладонь, будто хотел извиниться заранее. На лице мелькнула искренняя, почти застенчивая тревога.

— Тебе не стоило из-за меня так делать. Так-то прекрасно знаю, у тебя сейчас всё расписано по минутам…

Голос был мягким, вежливым, без нажима. И именно это раздражало сильнее всего. В этой заботе Старку чудилась фальшь, словно за тонкой тканью улыбки скрывался расчёт. Он натянул ответную улыбку, чувствуя, как сводит челюсти.

— Прошу, продолжай. Расскажи про го.

— Вообще-то… это всё, что на сейчас знаю.

Он только что выкроил время, сдвинул график, заставил людей ждать — и услышал, что это конец? Мысль обожгла, как холодный воздух в лёгких. Но Платонов вдруг стал серьёзным. Лёгкость исчезла, взгляд потемнел, стал сосредоточенным.

— Если это правда, дело очень серьёзное. Победа AlphaGo означает, что ИИ перешёл черту, которую раньше не мог пересечь.

С этим невозможно было спорить. До сих пор искусственный интеллект буксовал на уровне жёстких правил. Он умел считать, перебирать варианты, но не чувствовал контекста, не делал интуитивных выводов, не понимал смысл. Поэтому шахматы или покер ещё как-то поддавались, а го оставалась недосягаемой вершиной, где без чутья и образного мышления делать было нечего.

— Глубинное обучение сломало этот потолок за счёт обучения с подкреплением. А если система ещё и смогла обыграть человека…

Это означало, что технологии, которые считались лабораторной экзотикой, уже работают в реальном мире. По спине Старка пробежал холодок, словно кто-то провёл ледяными пальцами между лопаток.

— Как только эффективность обучения с подкреплением оказалась доказана, развитие ИИ перестаёт быть линейным. Оно становится экспоненциальным.

Смысл был предельно ясен.

— Если мы хотим догнать Gooble, это последний шанс.

Действовать нужно было сейчас, без пауз.

— Здесь дело не только в объёме данных. Нужно быстрее других строить более сильную модель, используя эти данные, затем с её помощью добывать ещё лучшие данные и усиливать обучение. Каждый цикл увеличивает разрыв. Если начать на год позже, ты отстаёшь не на год — ты пытаешься догнать разрыв, который растёт как лавина.

Старк знал, что это правда. Разрыв, появившийся сегодня, завтра станет непреодолимым.

Платонов перешёл к конкретике, раскладывая стратегию по полочкам.

— Начинать с нуля уже поздно. Гораздо разумнее купить действующую компанию и сразу масштабировать её. Нужно объединить вычислительную инфраструктуру, архитектуру моделей и контуры обратной связи данных, чтобы усилить всё сразу.

Выход был только один — поглощения и слияния, сразу несколько. Он даже называл имена.

— Есть компания Meta Minds. Они занимаются не просто обработкой текста, а базовыми структурами понимания — многозадачным обучением, переносом знаний между доменами, мультимодальной интеграцией.

Он поднял палец, затем второй.

— И Vicari. Если Meta Minds отвечает за понимание, то Vicari сосредоточена на распознавании образов и рассуждении. В отличие от классических методов, которым нужны десятки миллионов изображений, Vicari умеет делать выводы на малых выборках. Они пытаются создать ИИ, который видит и судит, как человек. По сути — искусственный орган чувств…

Все эти названия были Старку знакомы. Он давно держал их в поле зрения. И всё же внутри медленно, вязко поднималось беспокойство.

«Он использует меня».

Теперь сомнений не осталось. Платонов подчёркивал успехи Gooble, нагнетал срочность, подталкивал к покупкам — и шаг за шагом вёл его прямо в эпицентр войны за ИИ. Но Старк не был тем, кого можно просто так «использовать».

Он посмотрел Платонову прямо в глаза и спросил ровно, без тени улыбки:

— Если всё настолько важно, почему ты сам этим не займёшься?

Вопрос бил точно в сердце. Любой на его месте замялся бы, отвёл взгляд, сделал паузу.

— А ты уверен, что был бы не против?

Ответ снова оказался неожиданным. Платонов не смутился ни на секунду. Напротив, в его голосе прозвучало почти облегчение, словно он подумал: «Отлично».

— Я, вообще-то, об этом думал. Тем более ты в последнее время и так перегружен…

«Нет, что-то здесь не так».

Мысль вспыхнула резко, будто искра в темноте, и на мгновение Старк даже перестал слышать гул кондиционера. Внутри всё сжалось. А что, если это ощущение, будто им аккуратно и хладнокровно пользуются, было задумано заранее? Что, если Сергей Платонов с самого начала вёл его именно к этому чувству, шаг за шагом подталкивая туда, где выгодно ему самому? А вдруг весь этот разговор — лишь изящная комбинация, способ позволить Платонову самому прибрать к рукам нужные компании, оставаясь в тени?

— Всё-таки считаю, что лучше, если этим займёшься ты, — спокойно продолжал Платонов. — Когда действует человек, который сам стал символом инноваций, эффект совсем другой. Честно говоря, для этого не очень-то и подхожу.

Слова звучали скромно, даже застенчиво. Но Старк чувствовал — это была лишь оболочка. На самом деле именно Платонов сейчас был на пике внимания. Его лицо мелькало на обложках, статьи о нём пахли свежей типографской краской, а имя уже стало нарицательным. Тот самый человек, о котором писали как о том, кто «снёс Великую китайскую стену».