Деньги не пахнут 9 (СИ) - Ежов Константин Владимирович - Страница 32

— Зачем? — спрашивали они друг друга, чувствуя напряжённый запах победы.

И в этот запах было подмешано тошнотворное, но сладкое предвкушение наживы.

И пошёл новый вал ударов.

Но тут на поле боя проявилась новая трещина — уже внутри самой крепости.

«Последствия девальвации юаня… Real estate и строительный сектор погружаются в кризис».

Компании, сидящие на долларовых долгах, закричали от боли — курс прыгнул, и их долговая петля затянулась так резко, что многие едва не задохнулись. Особенно тяжелее всего пришлось гигантам стройки и недвижимости — те, что и раньше едва держались на ногах. Теперь им просто поднесли приговор, написанный чёрными чернилами на белой бумаге.

Китай снова бросился тушить очередной пожар. Он раскрыл очередные закрома, заставив госбанки хлынуть потоком дешёвых кредитов в строительный сектор, словно поливая водой пылающий дом. Но вода превращалась в пар, а казна таяла, как лёд под солнцем.

Хедж-фонды не прекращали обстрел. Их снаряды рвали воздух, как хищные птицы, с воплями пикирующие на бегущую добычу. Каждый день казна Китая худела, словно больной под капельницей, у которого переливание идёт быстрее, чем кровь успевает прибывать.

И тогда Китай пошёл на шаг, от которого даже стены задрожали.

«Крупнейшая корректировка курса за всю историю… девальвация юаня на 5%».

Вот он — жест отчаяния, почти крик: «Этого вам хватит?» Но с башен снова полетел визг муравьёв:

— 5%? Святой Шон сказал

— 7%! Остаток неизбежен, как закат!

— Держим линию!

— Каменные руки, братья!

Они не умели быть довольными. Они хотели только одного — 7%. Как будто сама природа от них этого требовала.

А хедж-фонды увидели в этом новую возможность. Если враг откатывается, значит, надо давить дальше. Страшного запаха поражения не было — наоборот, пахло лёгкой добычей.

Но тут, как если бы кто-то открыл огромную дверь и выпустил наружу тысячи шагов, ударил новый эффект девальвации:

«Компании со всего мира начинают массово выводить капитал из Китая».

Началась новая волна, и она пахла не дымом войны, а чем-то ещё хуже — запахом бегства, металла, выносимого за границу, и офисов, где в спешке сворачивают провода, тушат свет и закрывают ставни.

И Китай понимал: каждый новый шаг стоит всё дороже. Каждый вдох становится тяжелее.

И война ещё не закончилась.

Из-за стен, где раньше царила уверенная тишина, вдруг пополз шорох — быстрый, нервный, похожий на шелест золота, которое пытаются спрятать в последний момент. Иностранные компании, что обосновались внутри крепости, ринулись к выходу, будто в замке вспыхнул пожар. Они судорожно сворачивали свои активы в тугие финансовые узлы, отгоняя от себя запах приближающегося обрушения. Юань падал, как камень в мутную воду, и каждая корпорация, каждый гигант старался успеть конвертировать своё богатство, пока его не сдало ветром вниз.

И запах паники быстро стал невыносимым.

Но утечки капитала были лишь первой трещиной. На экранах новостных лент вспыхивали заголовки с резким, металлическим блеском:

«Волатильность юаня бьёт рекорды… мировые инвесторы массово хеджируются от китайских рисков.»

Стоило юаню пошатнуться, как дрогнули и ближайшие страны, и глобальные фонды — осторожные, прагматичные, зажатые в костюмах, пахнущие кофе и страхом. Все они прекрасно понимали: если курс свалится к 7%, убытки будут такими, что даже сталь скривится.

И они ринулись покупать защиту.

Но эти игроки были не муравьями и даже не хедж-фондами.

Это были слоны. Огромные, неторопливые, тяжёлые. Их шаги, хоть и не направленные на атаку, сами собой вызывали дрожь в земле. Когда сотни таких слонов двинулись по мостовой, стены застонали, воздух стал вибрировать, как натянутая струна. И даже самая прочная цитадель не могла устоять бесконечно.

Китай, измученный, был уже словно кожа, натянутая на барабан — тонкая, потрескавшаяся, звенящая от каждого удара. Муравьи долбили стены снизу, хедж-фонды продолжали рвать их сверху, казна истекала день за днём, спасая то торговцев, то банкиров, то строителей… и вот теперь толпа огромных слонов, ринувшихся за страховкой, добавила последний слой хаоса.

Страна держалась. Она действительно могла ещё стоять. Но стоять означало выжать казну досуха, до последней капли.

И тогда перед Кремлём Запретного города, в прохладном воздухе, пропитанном запахом бумаги, чернил и усталости, возник единственный возможный ответ:

— Нет.

И Китай поднял белое знамя.

— Китай прекращает защиту курса… официально объявлена девальвация юаня на 7%.

Это звучало как глухой удар гонга, от которого по стране разошлась круговая волна. Снаружи сразу началось отступление: муравьи, исполняя свой странный культ «7%», удовлетворённо растворились в тумане победы. Хедж-фонды, набив карманы больше, чем ожидали, быстро закрыли позиции — ловко, умело, с лёгким запахом дорогого алкоголя и триумфа. А гигантские слоны, почуяв, что земля под ногами перестала вибрировать, перестали топтать проходы и тоже успокоились.

Война стихла так же внезапно, как и началась.

Мир взорвался радостным эхом. На Уолл-стрит звенели бокалы, трейдеры орали друг другу в лицо, словно древние воины, вернувшиеся с триумфа. Они наслаждались не только прибылью — этот день пах историей.

— Мы поставили Китай на колени! — кричали они, расплёскивая шампанское.

— Их три триллиона резервов оказались бумажным драконом!

— В девяносто втором мы разнесли фунт, в пятнадцатом — юань… рынок всегда прав, и все ему подчиняются.

— Это новая эпоха! Новый порядок! Новый финансовый мир!

Для них это было как выбить новую строку в учебниках экономики — и подписью поставить собственные имена.

Тем временем на просторах WSB творилось безумие.

— Мы предсказали 7%, пошли ва-банк и победили! — ревели муравьи, стуча по клавиатурам так, что казалось, пластику больно.

— Мы — армия! Мы — новая империя мира!

— Поверили в 7%! Сделали ставку! Победили! Народный банк Китая — мой личный банкомат!

— Я был банкротом, кредитные организации меня проклинали, а теперь миллионер! Шон — мой небесный терапевт и спаситель моего кошелька!

Их трясло от счастья, азарт пах сладко, почти как карамель, липко, головокружительно. Они не только праздновали — они издевались.

— Уволили весь отдел по китайским облигациям, открыли вакансии для членов WSB, ха-ха! Требования:

1) сертификат Каменной Руки

2) минимум пять пережитых маржин-коллов

3) знать наизусть все цитаты Сергея Платонова.

— Говорят, глава китайского Центробанка пытался вступить к нам — забанили его по IP. В клуб берём только победителей!

— В Пекине выехало 200 грузовиков собирать слёзы!

Муравьи были уверены: Китай сейчас истекает отчаянием, словно раненый зверь.

Но они даже представить себе не могли, насколько ошибались.

Потому что глубоко внутри крепости, в тишине, где пахло зелёным чаем, старой древесиной и облегчением, высшие чиновники Китая поднимали бокалы и негромко чокались.

Их улыбки были спокойными.

Их тосты — тихими.

Их настроение — совсем не тем, каким его представляли победители.

После того как финансовая буря стихла, казалось бы, воздух должен был очиститься. Но мир дрожал — дрожал так, будто под землёй ещё тлели раскалённые угли, готовые в любой момент вспыхнуть. Обрушение юаня на 7% не было сухой цифрой в отчётах, оно ощущалось почти физически — как глухой удар, отдающийся в каждом мировом рынке, будто кто-то со всей силы хлопнул дверью в огромном стеклянном зале.

На валютных площадках стоял нервный гул — напряжённый, высокочастотный, словно лёгкое дребезжание металла. Панические шёпоты брокеров смешивались со стуком клавиш, в воздухе чувствовался запах озона от беспрерывных сделок. Инвесторы, боясь, что «развивающиеся рынки всё ещё шатки», рвали деньги из фондов и облигаций, словно вытаскивали руки из кипятка.