Чума на оба ваших дома (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 51

— Простите ваша светлость, но крестьяне тогда скорее всего просто закопают золото или потратят его на что-то ненужное. Заработанное же тяжёлым трудом, они так просто не спустят, как дарённое. В поступке маркиза де Мендосы прослеживается понимание этого, как, впрочем, и привлечение крестьян в покинутые деревни.

Сергио лишь кивнул, подтверждая правильность слов Франческо Симонетта.

— Так же, как я понял из слов синьора Джованни Медичи, теперь маркиз не требует от меня или сына извинений за случившееся, хотя раньше это было для него важным условием для примирения, — Миланский герцог иронично покивал головой, — я правильно это понял?

— Да, ваша светлость, — спокойно ответил Сергио, — синьор Иньиго перевёл слова в золото, и включил ваши извинения в стоимость выплачиваемой вами контрибуции. Так что как выплатите весь долг, так получается и извинитесь перед ним.

Лицо герцога сначала потемнело от таких слов, но он решил не поднимать эту опасную тему дальше.

— Что же, тогда у меня нет возражений, против основных пунктов мирного договора, — он сделал вид, что у него затекла шея, и хрустнув позвонками ответил, — предлагаю завтра обсудить детали.

— Как вам будет удобно, ваша светлость, — все тут же поднялись с мест, чтобы закончить предварительные переговоры.

— Синьор Джованни можно вас на минутку, — позвал младшего Медичи граф, и когда они отошли чуть подальше, чтобы их не было слышно, поинтересовался, — вы довольны переговорами? Мы получили всё, что хотели и о чём обсуждали?

Тот широко улыбнулся.

— Предлагаю продолжить эту беседу в саду граф, где нас никто не услышит.

— Конечно синьор Джованни, я полностью в вашем распоряжении, — склонил голову Сергио.

Позже, сидя в беседке, и потягивая принесённое слугами вино, Сергио слушал Джованни Медичи, который объяснял ему, важность железных рудников Миланского герцогства, поскольку производимая оттуда сталь была отличного качества, и, следовательно, на этом можно было им хорошо заработать.

— Не знаю, где Иньиго возьмёт на всё это время, — вздохнул граф Латаса, дослушав его, — но вам виднее. Меня лично больше тревожит то, что подумают о нём другие дворяне, всё же оскорбление чести было нанесено и не смыто кровью.

— А сколько крови вам ещё нужно граф? — удивился младший Медичи, — Миланское герцогство вымирает от эпидемий, Флоренция, Генуя, Священная Римская Империя и Франция тоже уже затронуты чумой и непонятно, когда это всё закончится. Если, как вы говорите Иньиго начнёт ещё и военную кампанию, то мы просто убьём всех, нисколько не заработав на этом. Какой тогда смысл был во всём этом противостоянии?

— Честь? — граф поднял бровь, на что флорентийский банкир, тяжело вздохнул.

— Сергио, не сердитесь на меня пожалуйста, но нельзя править мертвецами, — ответил он, — это понимает отец, я, и также Иньиго. Герцог сполна расплатится золотом за то, что напал на Иньиго и угрожал нам, поверьте мне, те проценты, которые мы затребуем с него за этот поистине огромный кредит, надолго отобьют у него желание враждебно смотреть в сторону нашего юного друга. Что же касается других правителей, мы обязательно донесём до тех, кого нужно, о сумме репараций, которые выплатит Миланское герцогство за проигранную войну и поверьте мне, все дважды, а то и трижды подумают о том, чтобы следующий раз оскорблять маркиза.

Граф Латаса, как дворянин хоть и не совсем был согласен с тем, как всё обставили Медичи и Иньиго, но ничего не мог с этим сделать, эти люди смотрели на мир совершенно другим взглядом, чем он.

— Ладно, спасибо вам за разговор и вино Джованни, — склонил он голову перед флорентийцем, — пожалуй я наверно отдохну перед завтрашнем днём.

— Конечно граф, — поднялся Медичи со скамьи, — хорошего вам отдыха.

Глава 27

6 июня 1462 A . D ., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

Приём в честь возвращения рода Мендоса и Бельтрана де ла Куэва был организован с поистине королевским размахом. Зал галер и без того был украшен золотом, красными тканями и морёным дубом, а тут ещё все открытые места задрапировали шёлком и бархатом, так что король во всём своём величии сидел на троне, рядом находилась королева, а нам Энрике приказал встать по бокам от трона. Вот так я и встречал толпу родственников, стоя рядом с архиепископом Толедо, тоже, как и я, пышно одетым.

— Дон Диего, рад вас снова видеть, — начал говорить Энрике IV, когда все вошли в зал и встали напротив трона, — Господь наконец помог нам рассмотреть, кто наш враг, а кто друг.

— Мы будем молиться день и ночь Деве Марии Выше высочество, что наши мольбы о справедливости Ею и Вами были услышаны, — отец поклонился королю, тоже сделали и остальные родственники, в количестве двадцати человек. На приёме присутствовали только мужчины, и кто был величиной в роде.

— Маркиз де Вильена, — продолжил король, — едва выйдя из тюрьмы, стал снова собирать Лигу дворян, помышляя против меня и короны, так что я надеюсь, что род Мендоса встанет на защиту своего короля?

— Разумеется Ваше высочество, — Диего снова поклонился королю, — мы можем предоставить вам три тысячи всадников, и пять тысяч пехоты, чтобы защитить вас.

— Я благодарю вас маркиз, — король довольно улыбнулся, — как, впрочем, и вашего сына.

— Иньиго выйди сюда, — попросил Энрике IV и мне ничего не оставалось, как обойти трон и встать рядом с отцом.

— За проявленную доблесть в защите нашей чести и чести королевы, мы награждаем тебя должностью алькайда замка Алькасар, — провозгласил он, — ранее её занимал Хуан Пачеко, и как мы увидели, просто ею воспользовался, чтобы уменьшить охрану замка во время нашего отъезда на охоту. Надеюсь вы, как новый алькайд, наведёте порядок.

Мне эта должность была вообще не нужна, но отказаться на глазах всех я просто не мог, к тому же, как я знал, не обязательно всё делать самому.

— Конечно Ваше высочество, клянусь вам в этом, — пафосно ответил я.

— Тогда предлагаю сменить зал и отпраздновать это грандиозное событие! — воодушевлённо сказал король и поднялся с трона, пойдя первым, за ним и королевой пошли мы все.

— Нам нужно будет поговорить, — тихо сказал мне отец, так и идя рядом со мной.

— Падать мне на грудь и благодарить за возвращение Гвадалахары роду, вовсе не обязательно, — я пожал плечами, — к тому же, мы можем поговорить и за столом.

Он поджал губы, но промолчал.

Мы с ним направились к столу, где к нам подошли два незнакомых мужчины, которых я видел рядом с ним на приёме.

— Маркиз Балеарский, — официально обратился ко мне дон Диего, — позвольте представить вам моего брата сеньора Иньиго Лопес де Мендоса-и-Фигероа и его наследника Иньиго Лопес де Мендоса-и-Киньонес.

Мой взял упал ещё на моего старшего брата, стоявшего неподалёку и подслушивающего наш разговор, и от количества Иньиго на один квадратный метр у меня стал дёргаться глаз.

— Сеньор Иньиго, сеньор Иньиго, — тем не менее я склонил голову, когда отец представил меня уже им, — рад с вами познакомиться лично.

— И нам тоже маркиз, — взрослый мужчина удивлённо меня разглядывал, — мне давно про вас рассказывают такие небылицы, что я начал было подумывать, что вас не существует на самом деле.

— Да? — удивился я, — и что же интересно про меня говорят?

— Больше всего нас удивили слухи, что вы сильны, словно лев, маркиз, — в разговор вмешался двадцатидвухлетний молодой мужчина, пышущий жаром молодости и силы, — и видеть вас таким, было наибольшим удивлением.

— Таким? — я поднял бровь и положил руку на эфес меча, — что вы хотите этим сказать сеньор?

— Ну, если сказать маленьким, маркиз, — скептически посмотрел он на меня, — то меня и то, сочтут лжецом.

Я давно уже понял, что в этом веке, всё решает сила и если бы не постоянные тренировки с Гвидо и Каррильо де Акунья, то я бы не стал изображать из себя берсерка, но слова самого архиепископа, что нельзя позволять спускать в Кастилии остроты в свой адрес, а также последние битвы, в которых я участвовал придали мне уверенности и сил, поэтому я показал рукой в сторону одной из тренировочных площадок, которыми изобиловал замок.