Чума на оба ваших дома (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 14

— Сеньор Иньиго, вы вернулись! — меня встретил Марк, поклонившись и радостно улыбаясь.

— Пусть мне приготовят ванну и чистую одежду, — приказал я, — а пока принеси мне письменные принадлежности, мне нужно отправить пару писем.

— Сейчас всё сделаю, сеньор Иньиго, — парень несмотря на хромоту бросился выполнять приказ и вскоре я писал письма в Аликанте, на Балеарские острова, в Кастилию, Рим и Флоренцию.

Марк помог мне всё готовое положить в конверты и запечатать воском.

— Сеньор Иньиго, могу я вас попросить? — он, стоя с конвертами в руках, смущенно на меня посмотрел.

— Да Марк? — я поднял на него взгляд.

— Ещё до отъезда с вами, я встретил в Аликанте девушку, которую полюбил, и она полюбила меня, — покраснел он, — я хотел вас попросить, если вы отправляете письма в Аликанте, могу я гонцу отдать и своё для Глории? Вы не волнуйтесь, я бумагу, чернила и перья покупаю сам, я не использую ваши.

Заволновался он.

— Просто гонцы для меня накладны, я ещё не так много зарабатываю.

То, что у него появилась девушка, было для меня удивительно, это стоило проверить.

— Да, хорошо, — ответил тем не менее я ему, а когда он, рассыпаясь в благодарностях ушёл, я позвал Фабио.

— Вот что, как Марк найдёт гонца в Аликанте, — обратился я к нему, — перехвати его, я хочу взглянуть на письма, которые секретарь отправляет своей девушке.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — склонил тот голову.

— Ну и отправь письмо к сеньору Арсенио Алькальде, попроси от моего имени узнать, что там за Глория такая появилась в городе, встречается с Марком, — попросил его я. Время было неспокойное, а Марк заведовал моей почтой, чтобы не проконтролировать появление рядом с ним неизвестных женщин.

Швейцарец кивнул и ушёл, а спустя три часа молча принёс мне письмо, которое мой секретарь отправил с гонцом в Аликанте от себя лично.

Я аккуратно вскрыл восковую печать, убедился, что бумага, которую он использует много хуже, чем та, на которой писал я, то есть он не соврал, что покупает её за свои деньги, и пробежался глазами по тексту, убеждаясь, что там только всякая любовная чепуха. Покивав тому, что всё нормально, я протянул письмо обратно Фабио.

— Запечатай и отправь.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго.

Швейцарец ушёл, зато в дверь постучался Джабари.

— Сеньор Иньиго, внизу архиепископ Паоло ди Фрегозо и дож Лодовико ди Кампофрегозо, — сказал мне негр, с трудом выговаривая все генуэзские имена и фамилии.

— Я спущусь, — решил я и пошёл вниз, чтобы лично встретить главных людей города.

— Ваше преосвященство, синьор Лодовико, — я всплеснул руками, когда увидел сидящих на диване и ожидающих меня мужчин, — какая честь для меня, видеть вас в своём доме!

Мужчины поднялись и улыбнулись.

— Это взаимно, сеньор Иньиго, — ответил мне за двоих архиепископ.

— Вина? Закусок? — предложил я.

— Нет, благодарим, мы ненадолго, — сказал Лодовико ди Кампофрегозо.

— Тогда прошу в мой кабинет, — пригласил я их за собой и вскоре мы расположились на креслах.

— Слушаю вас синьоры, — обратился я к ним.

— Вы уезжаете? — больше констатировал, чем спросил Паоло ди Фрегозо.

— Генуя свободна, — я пожал плечами, — это всё, что я хотел.

— И ваш вклад в это огромен, синьор Иньиго, — обратился ко мне дож, — так что я хотел вам сказать, что общим решением городского совета, которое было поддержано мной, отныне вы становитесь почётным гражданином нашего города. Вам всегда будут рады здесь.

— Благодарю вас синьор Лодовико, для меня это честь, — склонил я голову, хотя на самом деле от этого звания было мне ни холодно, ни жарко.

— Ваши корабли из первой партии будут достроены уже к осени, — продолжил он, — и на верфях будут заложены следующие.

— Я всегда знал, что генуэзцы великие моряки и кораблестроители, — улыбнулся я ему, — именно это и привело меня в ваш город.

— Спасибо, синьор Иньиго, — он улыбнулся и склонил голову, — собственно мы и хотели с архиепископом подтвердить, что мы придерживаемся всех наших договорённостей, чтобы вокруг не происходило.

— А я в свою очередь выполняю свои, — согласился я с ним, — я уже отправил письма, чтобы галеры доставили первую партию груза квасцов, по соглашению с герцогом Анжуйским.

Оба переглянулись и облегчённо вздохнули.

— Синьор Иньиго, — задумчиво поинтересовался у меня дож, — а вы не могли бы с такой же скидкой продавать квасцы нам?

— Боюсь, что нет синьоры, — отрицательно покачал я головой, — и вы должны меня понять. Предлагая такую выгодную сделку герцогу, я спасал Геную, поскольку сам не сильно с этого заработаю.

Тут я, конечно, врал, я заработаю и очень много, поскольку квасцы во Францию нами сейчас почти не поставлялись из-за вражды папы с королём Карлом, так что обходной путь через Прованс и личная сделка с герцогом Анжуйским, обогатит меня неимоверно, ведь как мне писал Анджело ди Якопо Тани, на складах стала скапливаться продукция, поскольку руда из Венеции стала поступать в таких объёмах, что мой завод стал производить больше, чем продавалось по текущим контрактам, которые заключил папа.

— Синьор Иньиго, — дож задумчиво посмотрел на меня, — а двадцать процентов? Для города это стало бы спасением.

— «А для вас золотым дождём, — я прекрасно понимал их мотивы, но и просто так, без своей личной выгоды я не собирался соглашаться с предложением, которое пусть и принесёт деньги в общее предприятие».

— Вот если бы мои выплаты за строящиеся корабли, — я ответил ему, посмотрев прямо в глаза, — стали бы в квасцах, а не золоте, я бы рассмотрел возможность о скидке.

— Ваше золото, сеньор Иньиго, позволяет Генуи держаться на плаву, — вздохнул он, — но мы можем рассмотреть возможность оплаты пятьдесят процентов золотом, пятьдесят квасцами, со скидкой в двадцать пять процентов.

Для меня лично это было лучшим вариантом, поскольку квасцы перепроизводились, а золото же мне и самому не хватало, под все мои проекты.

— Шестьдесят на сорок, в сторону квасцов и я готов буду вам предоставить двадцать два процента скидки, — улыбнулся я ему, не соглашаясь сразу.

— Двадцать четыре процента, — улыбнулся и он.

— Давайте сойдёмся на двадцати трёх, я не буду мелочным, — предложил я и они оба тут же согласились.

— Подготовлю тогда договор, подпишем его и я могу смело уезжать, — подтвердил я нашу новую сделку.

Довольные мужчины, поблагодарив меня, откланялись и я их проводил до двери, договорившись, что встретимся завтра, чтобы подписать договор.

Закончив таким образом с делами, я наконец смог принять долгожданную ванну, чего мне так не хватало в лагере французов. Будучи на войне, рыцари не сильно отягощали себя водными процедурами, что для меня, любителя чистоты, было равносильно пытке. Так что лёжа в деревянной ванне с закрытыми глазами, я впервые за этот месяц подумал, что дела и правда налаживаются. Если бы ещё не этот надоедливый Франческо Сфорца, то было бы и вообще даже отлично.

Глава 8

1 августа 1461 A . D ., Болонья, Папская область

Без слуг, большого багажа и повозки, путешествовать стало менее комфортно, но зато более быстро. Мы с моим отрядом охраны, одно и то же расстояние, проходили теперь в полтора раза быстрее, что для меня было настоящим прорывом. И пусть страдала из-за этого моя пятая точка и внутренняя часть бёдер, которые пока ещё не сильно привыкли к верховой езде, но то, с какой скоростью мы верхом добрались до Болоньи просто поразило меня.

— Мои мучения определённо этого стоили, — обратился я к ехавшему рядом со мной Сергио.

Тот хмыкнул, показывая на красный город, который виднелся впереди.

— Город башен, красных крыш и студентов, — представил он мне Болонью, — я бывал здесь. Городок небольшой, но из большого количества студентов, которые здесь учатся, кажется, что очень молодой. Увидишь вскоре сам.