Чума на оба ваших дома (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 1

30 сребреников — 8. Чума на оба ваших дома

Глава 1

27 мая 1461 A . D ., Милан, Миланское герцогство

Франческо Сфорца всегда лично просматривал отчёты о доходах и расходах герцогства, и сумма потраченного за прошлый год вызвала его удивление, он потратил в пять раз больше, чем это было в позапрошлом году.

— Чикко! — он показал документ, который держал в руках, своему секретарю, — откуда такие увеличившиеся расходы, помимо трат на войну с Генуей?

— Это тоже оплата наёмников, ваша светлость, — хмуро ответил тот, — и на счёт того, что мы сейчас много тратим на генуэзский поход, это не совсем так.

Бровь Франческо Сфорца поползла вверх.

— Я чего-то не знаю? — его голос похолодел.

— Маркиз де Мендоса, — с тяжёлым вздохом ответил Франческо Симонетта, — оказался крепким орешком.

— Он ещё жив? — изумлению герцога не было предела, он думал, что давно разобрался с этим человеком.

— Не только жив, но и ещё благодаря своей жестокости, увеличил нам цену найма наёмников против себя в три раза, и она продолжает расти, — нехотя признался Франческо Симонетта, — желающих выступить против него всё меньше, а цена их услуг всё больше.

— Чем таким жестоким он мог удивить солдат удачи? — скептически посмотрел на секретаря нынешний герцог Милана, сам в прошлом — кондотьер.

— Из последнего ваша светлость, закапывал всех пойманных наёмников заживо или выкидывал их в море, когда до берега было ещё очень далеко, — Чикко покачал головой.

Герцог нахмурился, предсказания Медичи относительно этого противостояния похоже начинали сбываться.

— У нас совсем нет возможности его убрать как-то по-другому? Подкуп слуг? Женщины?

— Он отменил принятие новых слуг ваша светлость, но, к счастью, мне удалось подкупить одного важного человека в его окружении и теперь я хотя бы в курсе его переписки и передвижений, — гордо заметил Франческо Симонетта, вызвав этим одобрительный кивок от герцога.

— А это человек не может его попросту отравить? — поинтересовался он.

— Пока он хочет лишь много золота, но мало что готов делать взамен, — разочарованно пожал плечами помощник, — но я работаю в этом направлении.

— Медленно Чикко, слишком медленно! — покачал головой Франческо Сфорца, — найми тогда маснадьери для его устранения.

— Я уже интересовался ваша светлость, за сколько они возьмутся убить маркиза де Мендосу, — ответил тот, — наши пятнадцать тысяч их не устроили, они просят в два раза больше из-за больших рисков.

— Заплати им, мы теряем каждый месяц слишком много! — приказал герцог Милана, на что секретарь низко поклонился и ответил.

— Всё сделаю, ваша светлость.

— Женщины? — герцог внимательно посмотрел на Франческо Симонетта, — ты пробовал подослать к нему кого-то хоть капельку красивее, чем он сам?

— Он окружил себя очень красивыми девушками, ваша светлость и развлекается только с ними, я поэтому и не стал отрабатывать этот вариант, поскольку кроме трат, он вряд ли к чему-то полезному нас приведёт.

— Найди и отправь, надо попробовать все средства! — отрезал герцог, — мне нужны деньги на Геную, а не на противостояние с захудалым аристократишкой из медвежьего угла.

— Хорошо ваша светлость, сделаю, как вы прикажете, — поклонился Франческо Симонетта, чтобы не злить своего господина.

— Обо всём сразу докладывать мне! — приказал Франческо Сфорца, и секретарь поклонился второй раз, показывая этим, что всё понял и учтёт в дальнейшей своей работе.

30 мая 1461 A . D ., Флоренция, Флорентийская республика

— Отец! — в комнату к Козимо Медичи вошёл взволнованный Джованни, потрясая письмом, которое держал в руке. Одного взгляда на то, как оно было запечатано, было достаточно, чтобы понять от кого оно. Козимо протёр слезившиеся от долгой работы глаза и отложил отчёт, который он сейчас читал.

— Как там Иньиго? — поднял он взгляд на сына, — прошло уже много времени, как Франческо Сфорца пообещал его убить.

— На наше счастье, всё ещё жив, — хмыкнул сын, садясь на кресло и начал читать главное из письма, — он оповещает нас, что теперь у дома Медичи есть разрешение короля Неаполя о беспошлинной торговле в королевстве.

— А мы разве там торгуем? — улыбнулся Козимо Медичи, на что сын пожал плечами и с улыбкой ответил.

— Теперь видимо да, раз этим занялся Иньиго.

— Ну, лишним не будет, оповести наших торговых партнёров об этом, — кивнул старший Медичи.

Джованни кивнул и продолжил читать.

— Ого, а тут уже интересное, — его глаза расширились, — он решил попробовать вкладывать деньги в серебряные рудники Кастилии, у него и его партнёров есть разрешение короля на это. Он просит выделить ему знающих людей, кто занимается добычей и переработкой серебра.

Вот эта новость удивила Козимо Медичи.

— Он наверно не знает о том, что мы уже через торговую концессию получаем серебро из Тосканских рудников в Гарфаньяна, — задумчиво пробормотал он, — на какие рудники он нацелился?

— Те, что находятся в Сьерра-Морена и Андалусии, отец.

Седые брови Козимо Медичи взлетели вверх, это были самые богатые по запасам рудники Кастилии, получить разрешение на добычу там было невероятно сложно.

— В Кастилии всем заправляет фаворит короля, маркиз де Вильена, — вспомнил он, — нам будет трудно вести бизнес с семьей Мендоса.

— Так отец, Иньиго пишет, что он с ним как раз и договорился об этом, — удивлённо заметил Джованни Медичи, посмотрев в письмо, — Хуан Пачеко и архиепископ Толедо теперь его компаньоны.

— Наш малыш решил окончательно порвать с семьей? — старый банкир тяжело вздохнул, — впрочем это было ожидаемо.

— Что насчёт его просьбы? — с вопросом во взгляде поинтересовался Джованни.

— Разумеется мы её удовлетворим, — пожал плечами глава дома, — в Сьерра-Морена и Андалусии — лучшие Кастильские рудники и это отличная инвестиция. Свяжись с нашими кастильскими партнёрами и запроси у них, что нужно, чтобы расширить производство.

— Слушаюсь отец, — кивнул Джованни Медичи.

— И ещё тогда, раз у Иньиго появились связи подобного уровня, — заметил Козимо Медичи, — когда будешь ему отвечать о нашем решении, попроси его присмотреться и к другим серебряным рудникам. Скажи, что монополия на разработку серебряных рудников всей Кастилии нам бы точно не помешала.

Джованни Медичи широко улыбнулся, как обычно, отец мыслил глобально.

— Конечно, обязательно напишу ему об этом, — кивнул он.

— Он ничего не написал про Милан? — поинтересовался глава дома.

— Ни слова отец, — покачал головой Джованни, — будто это вовсе его не тревожит.

— Странно, герцог обычно быстрее расправляется со своими врагами, — пожал плечами Козимо, — буду молить Бога, чтобы в этот раз у него ничего не получилось.

— Мы с Джиневрой молимся за него каждый вечер, — вздохнул Джованни Медичи, — Иньиго кстати прислал вместе с письмом небольшой портрет, Джиневра не выпускает его из рук и рыдает вот уже час.

— Что за портрет? — удивился Козимо.

— Идёмте отец, вам точно будет интересно на него взглянуть, — печально вздохнул Джованни, который и сам при виде картины не мог теперь свободно дышать, сердце постоянно щемило от воспоминания об умершем ребёнке.

Козимо Медичи несмотря на занятость, поднялся с места, и они дошли до комнат, что занимал сын с женой и вошли в спальню, где и правда, рядом с кроватью на стуле стояла картина, а на коленях сидела рядом Джиневра, вытирая бесконечно текущие слёзы из глаз. Осторожно обойдя её сбоку, и едва взглянув на цветное изображение, Козимо почувствовал, как что-то острое кольнуло его в глаза, и влага самопроизвольно побежала по морщинистым от старости щекам.

Не стесняясь, он вытер мокрые глаза рукой и повернул взгляд к сыну.

— Это нарисовал он?