Вторая ошибка бога (СИ) - Мах Макс - Страница 18

Глава 3

Глава 3

3.1

Рутина, как известно, затягивает, но зато время не стоит на месте, а буквально летит. Маргот и оглянуться не успела, как наступила зима, выпал снег, и дело уже шло к Празднику Зимнего Солнцестояния. В ее время у нее на родине этот праздник назывался Йоль[1]. Но не в названии дело, а в том, что заканчивался первый семестр и наступила пора сдавать зачеты и экзамены, чтобы после этого с чистой совестью отправиться на долгие зимние каникулы. Долгими же они были оттого, что в Гардарике студенческие вакации начинались с Зимнего Равноденствия и заканчивались только после православного Рождества.

Первым Маргот сдавала зачет по стрелковым нормативам: револьвер, автоматический пистолет и пистолет-пулемет. Стрелять она, спасибо дедушке, научилась еще до поступления в Атеней и честно практиковалась в этом странном искусстве два раза в неделю в течение всех этих месяцев. Не то, чтобы огнестрел мог ей пригодиться в будущем, - хоть по Ту сторону Барьера, хоть по Эту, - но правила есть правила, и кадровый офицер обязан уметь стрелять из всех видов оружия, стоящих на вооружении армии республики Гардарика. Штурмовая и снайперская винтовки осваивались во втором семестре, а пулеметы, минометы и ручные гранатометы изучались на втором курсе. Пока же только легкий огнестрел, да и тот без фанатизма, и, хотя настоящим ганфайтером Маргот за это время не стала, стреляла она совсем неплохо. Во всяком случае, норматив сдала, не напрягаясь, а все прочие зачеты из серии «Физподготовка», «Владение холодным оружием» и «Боевые искусства» она получила автоматом. Драться, метать копья и стрелять из лука она умела еще в своей первой жизни, точно также, как и биться на ножах и кинжалах. Однако кое-чему новому она все же научилась. В ее время, да еще и на севере Европы, никто, разумеется, не был знаком с такой экзотикой, как восточные единоборства. Со всеми этими тхэквондо[2], каратэ и ушу[3]. Слишком далеко от Скандинавии располагались Китай, Япония и Корея. Однако Маргот сразу поняла ценность этих непростых искусств, ведь для бойца, не обремененного тяжелой кольчугой и прочим железом, возможность врезать с разворота носком ботинка в челюсть противнику могла оказаться более, чем востребованной. Но тут выяснилось, что, будучи невероятно сильной физически, Маргот не имела ни подходящей растяжки, ни пластичности мышц. О моторных навыках речь и вовсе не шла. И все это ей пришлось осваивать с нуля. Не то, чтобы кто-нибудь от нее этого требовал, но привычка быть готовой к любому повороту событий, заставляла, что называется, рвать жилы, тем более что ей теперь не в броне придется сражаться, а, в лучшем случае, в кольчуге и в поножах, наручах. Легкий доспех, может быть, даже что-то современное, что заменяет здесь и сейчас вареную кожу. И, значит, полная свобода движений, что немаловажно, когда сражаешься с «легкой пехотой» типа агартанских оборотней, цивилизацию которых они изучали практически весь семестр.

Конечно, не оборотнями едиными были заняты курсанты. В общетеоретических курсах изучалось много всякого разного, включая расы и племена Агарты. А их оказалось настолько много, что возникло никем пока не опровергнутое предположение, что человечество имеет дело не с одним «потусторонним Миром», а сразу с несколькими, слишком уж разнообразными оказались фауна и флора этого Мира и неоднородным этнический состав. На Агарте, если, конечно, это одна и та же планета, жили существа, которых за неимением другого термина следовало называть людьми, поскольку ни физиологически, ни анатомически они от землян ничем не отличались, и при этом принадлежали к семи различным расам, большей частью имеющим свои земные аналоги. При этом типологически наиболее близки землянам оказались представители «кавказской»[4], «негроидной» и «монголоидной» рас. Далее шли великаны, которых было решено считать отдельной расой, хотя от человека их отличали только размеры: средний рост около четырех метров и соответствующий вес. Они, к слову, тоже делились, как минимум, на две этнические группы: условно говоря, «индейскую» и «европеоидную». Затем по списку следовали эльфы, чисто теоретически подразделяемые на светлых - лесных, и темных, селящихся в горах, дворфы, которых Маргот по старой памяти назвала бы цвергами[5], и оборотни, похожие на вервольфов из бабкиных сказок. Возможно, существовали и другие виды, относительно которых имелись лишь разрозненные никем более не подтвержденные свидетельства. Упоминалось, в частности, о троллях и гоблинах, людях-птицах, «чертях» и «русалках». Могло случиться, что это были выдумки из разряда «у страха глаза велики». Нельзя было исключать так же ошибок в восприятии, в особенности, в стрессовой ситуации, но что, если это были реальные «всамделишные» существа? Драконы же на Агарте водились. И саблезубые большие кошки обитали в лесах и саванах. И давным-давно вымершие на Земле гигантские пещерные медведи, мамонты и длинношерстные носороги. Однако всех этих существ, - разумных, полуразумных и вовсе неразумных, - студенты изучали пока в самом общем плане, а вот оборотней - прицельно и со всеми возможными подробностями, начиная с физиологии и кончая стилем охоты. Объяснялось это тем, что в отличие от других разумных, оборотни отметились практически во всех известных порталах и считались опасными противниками. Впрочем, лично для Маргот, - и это она поняла практически сразу, - вервольфы ни разу не равные по силе противники. Имея лук и меч, копье и свою собственную магию, она даже в одиночку наверняка справится с целой ватагой этих перевертышей. Так что могла бы и не заморачиваться их подробным изучением, но она всегда была хорошей ученицей и не перестала ею быть, даже нечувствительно перейдя из XVI века в XXI.

В принципе, то, что ожидало ее после окончания Атенея, в некотором роде являлось своеобразным возвращением к истокам. Снова холодное оружие, а не огнестрел, магия и никаких продвинутых технологий, простой и ясный для Маргот мир бесконечной войны всех со всеми. Но одновременно для нее это был просто невероятный шанс оставаться и дальше самой собой, Маргот Дёглинг дочерью конунга Альгаута и хервёр из Санди Борга дроттнинг Эббы Йерне, боевым магом и темной вёльвой, живя при этом в том новом дивном мире, который открылся перед ней после «возвращения из Валгаллы».

«Шик, блеск!» - улыбнулась она мысленно, повторив одну из любимых присказок Лизы Вельяминовой, вместе с которой она ехала сейчас в имение Лизиных родителей на озере Велье[6].

Накануне они сдали последний экзамен в этом семестре, - у Маргот это были «Флора и Фауна Агарты», а у Лизы «Неврология и Нервные Болезни», - а утром за ними пришел высланный Лизиным дедом кортеж, и сейчас они ехали по заснеженным дорогам юго-западной Гардарики на внедорожнике «Ушкуйник 808».

С новгородскими повольниками[7] Маргот пересеклась всего один раз в жизни. Сцепились как-то в устье Невы и резались долго и упорно, но, в конце концов разошлись миром и долго пировали потом под стенами Ландскруны[8]. Маргот тогда выпила всего ничего, - один кубок красного эля, - но развезло ее знатно. Оно и понятно, ей как раз перед сечей исполнилось десять лет… И да, это была ее первая полноразмерная пьянка, не считая пиров, устраиваемых в замках, и первый, - впрочем, и последний, - опыт алкогольного отравления. Больше такого с ней не случалось и не могло произойти, потому что, узнав об этом ее приключении, тетушка Сигрид, во-первых, научила Маргот пить, а во-вторых, показала, как выводить из крови алкоголь.

Воспоминание возникло, как реакция на название внедорожника. Мелькнуло и ушло. Дело-то давнее и уже неактуальное. Через столько-то лет! Однако отнюдь не лишнее, потому что демонстрировало преемственность ее жизней, первой и второй. В Первой она сражалась с ушкуйниками по какой-то давным-давно забытой за ненадобностью, скорее всего, пустячной причине, а во Второй - ехала на шестиколесном армейском вездеходе с колесной формулой 6 × 6, то есть, на машине, способной идти по бездорожью или по в хлам разбитой грунтовке словно по идеально выглаженной бетонке Новгород-Ландскруна. При этом Ушкуйник этой конкретной модели имел роскошный салон, ни в чем не уступающий автомобилям представительского класса. Раскладывающиеся в кровати кожаные кресла, богатый бар и широкоэкранный телевизор. По ТВ, а прием шел через спутниковую антенну, сейчас гоняли «легкий музон», - еще одно выражение Лизы Вельяминовой, - фурчала кофеварка, выдавая очередную порцию кофе по Венски, Лиза подпевала какой-то незнакомой Маргот полуголой «диве-рецидиве», дирижируя в такт мелодии зажатой в длинных пальцах зажженной сигаретой, а сама Маргот разливала по дорожным серебряным стаканчикам эксклюзивный, пятнадцатилетней выдержки коньяк[9]. Впрочем, несмотря на занятость она успевала время от времени бросать короткие взгляды то на экран телевизора, то на свою подругу.