Преддверие (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 19

— Кто это их тут пожег?

Черняховский осматривал чадящие Т-43, полдесятка новеньких танков и дюжина «маталыг» превратились в груды металлолома, тошнотворный запас сгоревшего человеческого мяса и резины был невыносим. Да и вопрос больше задал по привычке, прекрасно понимая, что произошло — разведбат при поддержке танковой роты нарвался на «лухсы», те стреляли из подготовленных засад, и 75 мм снаряды оставили на броне характерные отметки. Опасные пушки, убийственно точные, и бронепробиваемость отличная. Страшнее только «ахт-ахт» и 105 мм орудия «леопардов», и хорошо, что у противника их не так и много. Рядом с танками лежат десантники, сметенные с брони пулеметными очередями — война собрала свою кровавую жатву, а это ее запоминающиеся на всю жизнь картины.

Огляделся — за хатами, многие из которых были разрушены взрывами, увидел подбитые «лехтеры» — немцам тоже крепко досталось. Также чадили погребальными кострами — 85 мм пушки советских танков не давали новым «тройкам» ни малейшего шанса, не пробивая, проламывая броню. Под ногами лежала использованная труба «панцершрека» — немцы вовсю использовали это смертоносное противотанковое средство, как русские американские «базуки». Отсюда и повсеместное навешивание на все танки экранов и «фартуков» — такое разнесенное бронирование сводило на нет преимущества реактивных гранатометов. Подобное оружие, только более простое, уже появилось в РККА, начало поступать на фронт. Трудности только в производстве боеприпасов — на них шла поставляемая американцами необычайно мощная взрывчатка. Однако заверениям маршала Кулика о том, что эти гранатометы будут достаточно эффективными в бою, надежными и простыми, он, как и многие танкисты верил — Григорий Иванович просто так словами не разбрасывался, мог точно оценить полезность любого оружия.

— Похороните мужиков — они сражались до конца. И представьте всех к наградам, никто не должен погибнуть забытым.

Маршал отвернулся — даже для него, повидавшего многое, зрелище все же оказалось тягостным. Но это не зря, тысячи бойцов погибли не напрасно — «восточный вал» проломили…

Такова зачастую на войне судьба танкового десанта, если солдаты не успеть вовремя спрыгнуть с брони. А таких «смертников» использовали все противоборствующие стороны, даже в наиболее обеспеченной американской армии порой ощущалась нехватка бронетранспортеров…

Глава 22

— Нам невероятно повезло, Фридрих, что мы успели пройти в эту западню за «Кельном» — льды теперь стали нам надежной защитой. Здесь мы и останемся, на своей последней стоянке, теперь навечно.

Контр-адмирал Бей говорил глухо, надтреснутым голосом, кутаясь в меховую куртку — морозец продирал до костей, в Арктике наступила суровая зима. Все же Новая Земля не курорт в Карлсбаде, наоборот, своего рода погибельное чистилище, где их смерть отсрочена лишь имеющимся в цистернах топливом, которого хватит по расчетам на три месяца крайне экономного расходования. А дальше все — кто еще будет живым, не умрет от голодной смерти, погибнет от свирепого холода, пережить который невозможно. Теплой одежды мало, она ведь рассчитывалась на вахтенных, «провизионки» пустеют с каждым днем, хотя нормы выдачи сразу же были сокращены в несколько раз — только жидкий супец дважды в день, который втихомолку уже именовали «арктическим пойлом». И при этом у всех горькое понимание, что с этой камеры никуда уже не выбраться — будь они на западном побережье острова Норд, у них были бы мизерные шансы уйти Баренцевым морем, все же льды там становятся намного позже. Нет, ни кораблям — их американцы не выпустили ни в каком случае, расстреляли бы из мощных башенных орудий, а хотя бы экипажам. Ведь можно попытаться вывезти значительную часть команд на подводных лодках или гидросамолетах, хотя потери во время транспортировки неизбежны.

Арктика есть Арктика, «задница дьявола», и кто сюда попадает на зимовку, не имеет шансов из нее выбраться, останется здесь замороженной тушкой, пока какой-нибудь белый медведь ее не сожрет. Особенно здесь, на огромной Новой Земле, где суша острова «Северный» покрыта вечными ледниками, а во фьордах плавают айсберги, которые летом выносит в Карское море. Именно потому американцы от них и отстали, прекратив сражение — видимо памятуя о судьбе злосчастного «Титаника». К тому же вражеский линкор тоже получил повреждения, а пройти вперед можно было только при помощи ледоколов, что являлось практически самоубийственно. Ведь стоит их потопить или повредить артиллерийским огнем, и «Айдахо» также останется зажатый льдами, а там повторит судьбу русского «Челюскина», что долго дрейфовал вмороженным между Аляской и Чукоткой, во время экспедиции русского ученого с «говорящей» фамилией Шмидта. Никто этому не удивлялся — таковых немцев в истории России было всегда немало, включая правящую династию русских императоров.

Об опасности «ледового плена» адмирал и его офицеры хорошо знали — как подобает опытным морякам, еще перед выходом, многие прочитали о театре боевых действий, где предстояло действовать, внимательно изучили карты и лоции. Многие из офицеров побывали в здешних арктических широтах, когда еще было налажено сотрудничество с русскими, один даже летал на «цеппелине» во время знаменитой экспедиции, двое ухитрились пройти на русском ледоколе через пролив «Маточкин Шар», который отделяет большие острова друг от друга. Этот пролив «Кельн» попытался заминировать в прошлом году, когда спланировали операцию «Распутин», названную так в память какого-то русского мужика, что жил в Сибири. К сожалению, провести ее не удалось из-за появления на севере британских «городов» и «колоний». Но разработчики той операции планировали и эту, и сочли «Вундерланд» крайне рискованным мероприятием.

Нет, сама затея перехватить огромный конвой с ценнейшими грузами показалась привлекательной, но вот вмерзнуть во льды очень не хотелось, а такая удручающая «перспектива» имелась — в штабе кригсмарине ее оценивали в пропорции один к семи.

Потому на корабли отряда предусмотрительно приняли дополнительные припасы и снаряжение, из расчета, что если не потребуются, то доставить обратно, а вот при самом негативном развитии событий, они станут жизненно важными. Так и случилось — и сейчас глядя на искореженные взрывами надстройки «Шарнхорста» моряки радовались спасению, даже высадившись на покрытый льдом берег. Но зима пришла, льды наползали, и лишь десять миль в поперечнике еще было относительно свободно от этой напасти, хотя покрыты «шугой». Вот только дальше простиралось ледяное поле, и лишь в двенадцати милях к югу Карское море было не замершим. Можно зайти и выйти через Карские Ворота, но ни Кюмметц, ни сам Редер не отправят ни один корабль в этот самоубийственный поход, с «билетом в один конец». Русские и англичане могут пропустить даже крейсер, особенно джентльмены, у них своеобразное чувство юмора, но вот обратно точно никого не выпустят, потопят сразу, вместе со спасенными моряками. Только субмарины Деница еще могут пройти, одна крутится неподалеку, за кромкой льда, командир ждет приказа, что ему делать. Он готов принять на борт четыре десятка человек, распихав их по отсекам, но те должны пройти по льду десять двенадцать миль, и к тому же вряд ли этот поход закончится успешно — кругом полыньи, да и сам лед тонкий, провалиться под него раз плюнуть, а вот обратно не выберешься. На подходе еще одна субмарина, но чем они могут помочь, бог знает, мыслей на этот счет никаких. А вся флотилия «U-bots» уже убралась в Баренцево море, арктическая эпопея измотала моряков порядком. И можно подводникам только молча завидовать — пятьсот миль перехода, и они будут в норвежских фьордах, а там доберутся до дома, получив положенный отдых после долгого боевого плавания.

— И что теперь делать? Корабли обречены, удастся ли спасти команды — вот в чем вопрос. Если люди погибнут от голода и холода, банально вымерзнут, то позор на моем имени будет несмываемый!