История Ганзы - Линднер Теодор - Страница 22

Городам приходилось защищаться от посягательств не только иностранных, но и немецких правителей. Сын императора Карла IV, Венцель[51], быстро привел дела Империи в упадок. В Германии началась смута, не менее серьезная, чем в XIII веке. Рупрехт[52], заявивший права на трон, не мог утвердить свою власть даже в Пфальце — своих собственных владениях. Сигизмунд был поглощен делами Констанцского и Базельского соборов, Гуситскими войнами и делами Венгрии. Альбрехт[53] погиб в кампании против турок, а Фридрих III[54], увязнув во внутридинастических конфликтах, больше колебался, чем действовал. Правители отдельных княжеств делали все, что им заблагорассудится; конфликты между ними были повсеместными, и именно в это время Империя понесла первые большие территориальные потери.

Ганза возникла и функционировала, не нуждаясь в официальном признании своего существования. «Золотая булла» Карла IV, которую можно назвать первым большим законом Империи, разрешала создание союзов для защиты всеобщего мира. Такая цель имелась и у Ганзы, однако в своей деятельности она вышла далеко за ее пределы. Ганзейцев это не беспокоило, потому что ни император, ни князья ничего не могли поделать с фактом существования конфедерации, даже если бы захотели. Сигизмунд понимал значение Ганзы, но практически не взаимодействовал с ней — если не считать того, что он взял у ганзейских купцов заем и не вернул его.

Членами Ганзы могли быть только города, вопрос о принятии в ее состав князей никогда не ставился. С правителями отдельных территорий заключались время от времени союзные соглашения для борьбы со скандинавскими королевствами.

В Южной Германии тоже сформировались большие союзы городов, однако с совершенно другими целями. Их членами были имперские города, которых в этом регионе насчитывалось около полусотни. Главной целью союзов являлось сохранение политической независимости городов от правителей окрестных территорий, стремившихся поставить их под свой контроль. Союзы вели войну с князьями — в качестве наиболее известного примера можно назвать Войну городов 1388 года. В этих кровопролитных конфликтах находила свое отражение вражда между князьями и дворянами с одной стороны и горожанами с другой. Нельзя сказать, что эти две социальные и политические группы вели между собой осознанную борьбу за доминирование в Империи. Для этого Германия была слишком раздробленной, и городские общины так и не создали могущественного объединения с общей идеологией и задачами. Однако борьба между двумя группировками диктовалась объективными социально-экономическими и политическими условиями; она приобрела такую остроту, что к концу Средневековья князья и городские общины по-настоящему ненавидели друг друга.

Ганза кардинально отличалась от южногерманских союзов городов. В ее состав входили только четыре имперских города — Любек, Кельн, Дортмунд и Гослар. Остальные находились на территории княжеств и формально подчинялись их правителям, однако в реальности многие из них были практически полностью самостоятельными. В некоторых городах князьям не разрешалось иметь свою резиденцию или даже остаться на ночь без разрешения городского совета. Конфликты между монархами и городскими общинами возникали сплошь и рядом. Ганза, как правило, старалась не вмешиваться в них ни на чьей стороне. Намерения добиться для всех членов конфедерации статуса имперских городов никогда не было. Города имели право не воевать против своего господина в случае конфликта между последним и Ганзой, и случалось так, что конфедерация сталкивалась из-за этого с большими сложностями.

Сказать однозначно, кто был прав в борьбе между князьями и городами, невозможно. Несомненно, что часто правители пытались притеснять горожан, и Ганза придавала особое значение свободе самоуправления для своих членов. Поэтому соблюдать в конфликтах полный нейтралитет удавалось не всегда. Кроме того, частые распри князей и дворян нарушали торговые пути. Именно поэтому ганзейцы внимательно и недоверчиво следили за соседними правителями.

Все союзы преследуют цель взаимной защиты и независимости от внешних игроков. Именно поэтому одним из краеугольных столпов Ганзы был запрет городам, конфликтующим друг с другом, обращаться за помощью или арбитражем к князьям. Города были обязаны помогать друг другу, в том числе при решении споров. Кроме того, в рамках отдельных группировок городов внутри Ганзы взаимопомощь могла включать в себя совместную борьбу против князей.

В этой ситуации представляется естественным, что князья совершенно не жаловали союзы городов. Напряженность увеличивалась, и в какой-то момент ганзейцы стали размышлять о том, чтобы начать наводить порядок на суше, как они наводили его на море. В 1430 году было принято решение «во имя мира и общей пользы и процветания городов и чтобы все знали, какую пользу приносит Ганза», оказывать коллективную военную помощь каждому члену союза, подвергшемуся противоправному нападению. Размер помощи зависел от возможностей каждого города, удаленные могли ограничиться финансовым вкладом, близлежащие должны были направить солдат.

Это решение в конечном счете не было претворено в жизнь, однако многочисленные угрозы постоянно вызывали к жизни подобные планы. В 1447 году вестфальский Зёст вынужден был обороняться от своего номинального повелителя, архиепископа Кёльнского Дитриха II, заключившего союз с северогерманскими князьями. Архиепископ с помощью союзников собрал большую армию, включавшую в себя богемских наёмников. Жители города героически защищались, даже женщины принимали участие в обороне, поливая штурмующих кипящей водой и сбрасывая им на головы сосуды с известью. Город обратился за помощью к герцогу Клеве Иоганну, перешел под его власть и благодаря этому достался впоследствии Бранденбургу. К этому моменту, однако, он уже был далеко не так богат, как в прежние времена.

Еще одну большую войну вел в 1449 году маркграф Альбрехт Ахилл[55] против Нюрнберга и его союзников. Она также вызвала беспокойство у ганзейцев, которые заключили по этому поводу особое оборонительное соглашение. Но, хотя города стремились оказать помощь товарищам хотя бы деньгами, непосредственная борьба с тем или иным князем оставалась обычно делом небольшой группы. Ганза как единое целое никогда ни с кем не вела войну внутри Империи. И это было правильное решение, поскольку такая война повлекла бы за собой огромное количество непредсказуемых последствий. Многие члены конфедерации наверняка воздержались бы от участия в ней, что могло легко привести к расколу. Кроме того, у Ганзы просто не было ресурсов для того, чтобы успешно действовать на двух театрах — а главным из последних для нее было море. Удержать свое господство в этой стихии становилось, однако, все труднее.

Несмотря на то что члены Ганзы вели большие и тяжелые войны, приоритетом для них всегда являлось поддержание мира. Сражались они только ради того, чтобы установить мир; для торговца война была последним средством добиться своих целей. Ганзейцы прекрасно понимали, что вытащить меч из ножен можно очень быстро, убрать же его обратно намного сложнее; знамя легче развернуть, чем свернуть. Именно поэтому частые колебания и уступчивость ганзейцев нельзя считать признаком слабости. Правители ганзейских городов сознавали, что не всех целей можно достичь, и порой приходится идти на компромисс.

Конфликты с князьями были одним из вестников новой эпохи. Монархи боролись с упрямыми подданными не только ввиду своей ненависти и жадности. Они начали создавать более устойчивую систему власти, с которой предстояло смириться как дворянству, так и городам. Некоторые из последних в результате пришли в упадок, однако это был абсолютно необходимый процесс перехода от средневековой раздробленности к централизованным государствам.