Слишком близко (ЛП) - Яррос Ребекка - Страница 51

— Я не хочу тебя оставлять, — прошептала я.

— Ты уверена? — Он приподнял бровь. — Потому что вчера казалось, что тебе всё равно.

Щёки пылали.

— Я была очень злой из-за того, что Саттон пострадала, и сорвалась. Я знаю, что это не твоя вина…

— Конечно, моя. Я же её учил. Я же её туда поставил. — Он отвернулся, челюсть напряглась. — Нельзя принимать такое решение, опираясь на то, что, как тебе кажется, у нас есть.

Я уставилась на его спокойное, прекрасное лицо и заставила лёгкие втянуть воздух. — Конечно, мне приходится думать о нас, Уэстон. Я люблю тебя!

Он вздрогнул, взгляд зацепился за кухонный остров. — А вчера ты сказала, что любовь ослепила тебя. Что из-за любви Саттон пострадала, верно? Ты сказала, что доверие ко мне было ошибкой, так зачем сегодня тебе заботиться о моём мнении?

Потому что я думала, что мы навсегда.

— Нам никогда не суждено было быть вместе, — продолжил он. — Ты хочешь того, чего я дать не могу.

Любви.

— То, чего ты не хочешь дать, — резко сказала я.

— То же самое. — Он снова пожал плечами. — Я не способен на это.

Увидеть его таким — холодным, отстранённым — заставило по спине пробежать ледяной дрожью. Так он разговаривал с Ридом. Точнее, так он раньше разговаривал с Ридом.

— У тебя есть все причины ехать, Кэлли. — Наконец он поднял взгляд на меня, и мне показалось, что на секунду там мелькнула боль, но в следующий миг её не стало. — А я не могу дать тебе причин остаться.

— Ты заботишься обо мне, — возразила я, став перед ним. — Я знаю, что ты заботишься!

Он шагнул в сторону. — Слушай, это было весело, и ты потрясающая женщина…

— К чёрту это! — сердце кричало, а боль пронизывала каждое биение. — Я люблю тебя, Уэстон. Я влюблена в тебя! Это стоит того, чтобы бороться!

Его взгляд встретился с моим.

— Но я ведь никогда не говорил, что люблю тебя, верно?

Я резко вдохнула. В его холодных карих глазах не было лжи.

— Нет, — прошептала я, слово обжигало язык. — Ты никогда не говорил. — Неужели я была такой слепой? Я была так глубоко влюблена в этого мужчину, что придавала значение каждому его прикосновению, каждому жесту больше, чем следовало? — Ты дал понять Риду, что никогда меня не полюбишь. И я была такой глупой, думая, что могу изменить твоё мнение, завоевать сердце. Но в этом вся твоя суть. Ты без проблем рискуешь жизнью, но никогда сердцем.

Он кивнул один раз. — Верно. Я соберу сумку и уйду на несколько дней. Искренне надеюсь, что тебя здесь не будет, когда я вернусь. — Он даже не ждал ответа и ушёл.

— А если я останусь? Если я не уеду? — Я знала, как удержать его. Мне нужно было только сказать, что я нуждаюсь в нём, и он бы остался. Но если ему не нужна я, то какой смысл во всём этом?

— Тогда я найду себе другое место, где остановиться, — сказал он через плечо.

— Но другого места нет! — резко сказала я. — Помнишь? Поэтому мы здесь и оказались.

— У меня ещё есть комната у Рида и Авы. — Он поднялся по лестнице.

Чёрт возьми. Человек предпочёл жить в доме, который ненавидит, чем быть со мной? Как за двадцать четыре часа всё могло пойти так плохо?

Ты винила его в несчастном случае Саттон.

Нет. Дело не в этом. Уэстон не был тем, кто сдается. Если бы он хотел остаться, бороться за нас, он бы остался.

Пятнадцать минут спустя он ушёл.

— Ты уверена, что у тебя есть всё необходимое? — спросила Ава, её голос через телефон буквально пропитан сочувствием.

— Да, — ответила я, вырывая печенье из коробки и разрывая упаковку. Кому нужны здоровые завтраки, когда есть коричневый сахар с корицей? — Я купила рюкзаки в магазине снаряжения в центре, и всё личное почти упаковано для хранения.

Остальное я оставила Уэстону, который был верен слову и не появлялся дома уже три дня.

— Как ты себя чувствуешь? По крайней мере немного взволнованной?

Разбитая. Злая. Преданная. Запутавшаяся. И снова разбитая. Казалось, мои эмоции ходили по кругу каждые несколько часов. И разбитость уверенно лидировала.

— Честно, я не знаю. — Плечи опустились, и я уронила печенье на обёртку на столе. У нас с Саттон была ещё неделя до отъезда, но я знала, что Уэстон не захочет прощаться. Когда он заканчивает — он заканчивает. И было более чем очевидно, что он закончил со мной.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пришла? Я могу быть у тебя через несколько минут. Мне нужно кое-что сказать.

— Нет. Ты слишком занята. — Я покачала головой. — Просто скажи сейчас.

— Думаю, Уэстон… ушёл. Рид сказал ему, что он может уходить, — тихо произнесла Ава.

— Что?

— Я не должна говорить, но сегодня утром подслушала Рида по телефону. Он сказал Уэстону, что рад, что тот ушёл с горы, что найдёт другого, кто будет руководить хелиски, если это то, чего он хочет. Он не собирался снова заставлять его оставаться.

— Уэстон ушёл? Рид дал ему уйти? — Сердце колотилось. Я догадалась о прощании. Уэстон был здесь только потому, что Рид сказал, что тот нужен, и если эта нужда исчезла…

— Да. Он сказал, что Уэстон поднял их с нуля, и ему не стоит чувствовать себя прикованным к ангару.

— И он уже ушёл?

— Я… — Она глубоко вздохнула. — Я видела формы для нового сотрудника в хелиски. Сегодня он начал. Но я ещё не успела спросить Рида об этом. Он весь день на встречах, так что точно не знаю.

Я уставилась на контракт, который Уэстон оставил на холодильнике. Если Рид дал добро, значит, он наконец свободен.

Меня охватило чувство падения. Уэстон ненавидел это место. Ненавидел, как сильно оно напоминает ему о маме и о боли, с которой он до сих пор борется. Ненавидел, что его снова заставляли спасать семью. Ненавидел, что отец снова вмешивается в его жизнь… и ненавидел, что, возможно, придётся отпустить часть злости на отца. Он ненавидел всё это.

— Может, тебе стоит позвонить в ангар? Если бы это был Рид, я бы хотела знать точно.

— Рид любит тебя. А мы обе знаем, что Уэстон меня не любит. Боже, что со мной не так, Ава? Первый мужчина, которого я полюбила, имел огромное сердце, но тело, которое не выдержало… а второй тело, которое не сдаётся, и сердце, которое отказывается жить.

— Мама! Я не могу заклеить эту коробку! — крикнула Саттон сверху. Она была полна энергии последние дни после того, как я сказала, что мы уезжаем.

— Я буду через секунду! — крикнула я наверх. — Мне нужно помочь Саттон. Потом поболтаем, да?

— Конечно, — пообещала она.

Я уставилась в телефон. Он не мог действительно уйти, правда? Я набрала номер ангара.

Два гудка.

— Маунтин-Мэдиган, хелиски, это Саймон. Чем могу помочь?

Новый сотрудник.

— Привет. Я просто хотела узнать про Уэстона.

— О, он ушёл, но если вам нужна поездка на лыжах, я могу помочь с бронированием.

Я проглотила комок.

— Нет. Спасибо. — Я положила трубку.

Он ушёл.

Я поднялась наверх, чтобы помочь Саттон закончить последние коробки, её ярко-оранжевый гипс выделялся на странно бесцветной комнате. Мы упаковали её красивые занавески, сняли картины, запаковали последние одиннадцать лет нашей жизни, оставив только самое необходимое для рюкзаков.

Мы станем кочевниками на следующий год.

— Ты уверена, что хочешь это сделать, дорогая? — спросила я. — Мы всё ещё можем остаться.

Она обняла меня и крепко сжала. — Ни за что. Мы поедем. И не грусти, мама. Это всего лишь год. Всё будет здесь, когда мы вернёмся.

Всё, кроме Уэстона.

— А как насчёт того, чтобы уехать чуть раньше? — спросила я, положив подбородок ей на голову.

— Серьёзно? — Она улыбнулась.

— Серьёзно.

Я сделала звонок.

Глава девятнадцатая

Уэстон

Я вошёл в ангар в понедельник в два часа дня и обнаружил какого-то сопляка лет двадцати, который закинул ноги на мой стол.