Слишком близко (ЛП) - Яррос Ребекка - Страница 40

Она бы возненавидела то, во что превратились мои отношения с Ридом. Она была бы ужасно разочарована мной за то, что я сорвался.

Я повернулся и направился на кухню. — Не снимай ботинки. Мы идём на прогулку.

— Подожди. То есть я прихожу с протянутой рукой помириться, прихожу к тебе домой, а условия ставишь ты?

— Ага. — Я поставил свою детскую кружку на столешницу, приготовил две дорожные термокружки с чёрным кофе, затем натянул ботинки и куртку, пока он ждал у двери, разглядывая пространство, которое я делил с Кэлли. — Пошли.

Он взял кружку, которую я ему протянул, и мы вышли в ледяной декабрьский воздух. Пару дней снег не падал, но сегодня ночью обещали приличный снегопад.

— Как с бронированиями? — спросил он, когда мы вышли из тупика на утоптанную тропу, ведущую к склонам. Снег здесь был плотным, и я даже мог разглядеть следы Саттон от вчерашней прогулки на лыжах.

— У тебя есть такой же доступ к программе, как и у меня, так что ты знаешь, что всё отлично. Мы уже заработали достаточно, чтобы оплатить летние платежи за птицу. — Я посмотрел на него. — Ты серьёзно хочешь говорить о работе?

— Нет. — Он покачал головой и застегнул молнию куртки до самого горла. — На самом деле я пришёл к тебе домой, чтобы ты знал: дело не в работе.

— И всё же… — Я бросил на него выразительный взгляд и сделал глоток обжигающе горячего кофе, пока мы поднимались по тропе среди сосен.

— Знаешь, прожив с тобой шестнадцать лет после двухлетнего блаженства быть единственным ребёнком, казалось бы, я уже должен знать, как с тобой говорить, — пробормотал он.

— Тебя запутали не первые шестнадцать, а последующие пятнадцать. — Я пригнулся, проходя под еловой веткой, и Рид последовал за мной.

— Туше.

— Просто скажи, что тебе нужно сказать, Рид. Я никогда не любил светскую болтовню. — Снег хрустел под моими ботинками, а полуденное солнце просачивалось сквозь ветви, рисуя на тропе пятна света и тени.

— Я был очень зол на тебя за то, что ты испортил День благодарения.

Я рассмеялся, недоумевая.

— Правда?

— До чёртиков в ярости. — Он шёл рядом и бросил на меня сердитый взгляд. — Ава и так нервничала, особенно потому, что мы живём в доме мамы и папы…

— Это не её дом. Уже нет. — Именно поэтому я не любил туда приходить.

— Ладно. Дом папы и Мелоди, но я понял твою мысль. — Он вздохнул. — Я думал, это будет идеальный момент, чтобы ты и я наконец закопали топор войны. К тому же, это был первый раз, когда ты согласился поужинать со мной с тех пор, как вернулся.

— Твоя первая ошибка — ждать от меня определённых реакций. — Я сделал ещё один глоток и мысленно приказал своему гневу не просыпаться. Если Рид нашёл в себе смелость сделать первый шаг, то я хотя бы мог не орать.

Рид моргнул и приподнял брови.

— Ладно, это честно.

— Так и есть, — заверил я его. — Моя первая ошибка была в том, что я думал, что смогу просидеть там пару часов и не взорваться. — Я посмотрел на него и ждал, пока наши взгляды встретятся. — Аве я уже принёс самые искренние извинения за то, что испортил ужин. И извинился перед Кэлли и Саттон.

У Рида на губах появилась улыбка.

— Почему мне кажется, что ты не собираешься извиняться передо мной?

— Потому что не собираюсь, — пожал я плечами. — Ты правда думал, что семейный ужин — это лучшее место для восстановления отношений, учитывая, что мы не могли нормально поговорить уже лет пятнадцать?

Рид сжал челюсть, и его взгляд прыгал с дерева на дерево, пока он обдумывал. — Я знал, что это риск. Просто надежда перевешивала логику.

— Так всегда бывает.

Мы вышли к концу тропинки, открывавшей вид на склон. Мы были примерно в пятидесяти футах от подъёмника, но лыжники почти никогда не пользовались этой тропой, а небольшой холм скрывал большинство туристов из нашего поля зрения, оставляя вид настолько чистым, насколько это возможно до самого домика, если не считать лыжников на подъёмнике. — Но ужин я всё же испортил. Если бы знал, что так близок к пределу, я бы туда не пошёл.

— Но я хотел, чтобы ты был там, — Рид повернулся ко мне. — Я не хочу, чтобы эта трещина между нами стала ещё глубже. Может, это оттого, что мы снова здесь, или просто в этом доме, но я хочу вернуть себе брата.

Я провёл рукой по волосам, жалея, что не взял шапку. — Я знаю, как тебе было сложно это сказать, Рид, но пара слов не изменят последние пятнадцать лет.

— Я знаю, — выдохнул он, пар клубами поднимался от дыхания. — Я думал о том, что ты сказал. И, честно, это всё, о чём я думал с Дня благодарения.

— Я тоже, — ответил я, засовывая свободную руку в карман и концентрируясь на движении подъёмника.

— Мне очень жаль, что я оставил вас одних, — тихо сказал он. — Я понимал, как всё плохо. Не часть про то, что Крю хотел бросить школу, а остальное… Я догадывался.

Я посмотрел на него, зная, что это не всё.

— Просто… слишком больно было быть здесь. Мамы нет, всё развалилось, а то, как люди смотрели на меня — на нас… В колледже я был Ридом Мэдиганом, но на самом деле нет.

— Я понимаю. Тоже самое я чувствовал на базовой подготовке.

— Всё ещё не могу поверить, что ты пошёл в армию, — пробормотал он.

— Мне всегда нравились те секунды, когда бросаешься вниз и потом прыгаешь с трамплина, с обрыва, в свободном падении. В этот момент только ты и гравитация. Армия предложила мне бесплатную школу лётчиков, шанс служить чему-то большему и возможность вырваться отсюда. И я ни о чём не жалею.

— Мне потребовалось время, чтобы понять, что ты остаёшься ради Крю, — признался Рид. — Я думал, что ты просто не знал, что делать с жизнью после школы, поэтому оставался здесь. Не хотел давить на тебя с колледжем.

— А когда понял?

Рид отвернулся. — Это было как раз тогда, когда он закончил школу, а ты уехал в армию на следующей неделе. В тот момент я мало что мог сделать. Действительно тупо, знаю.

Я рассмеялся.

— Слово подходящее. — Снег искрился на солнце, и когда я посмотрел вниз по склону, живот не сжался. Кровь не вскипела. Не хотелось крушить всё вокруг. — В конце концов, мы были детьми.

Спасибо, Кэлли.

— Я не был.

— Был. — Я сделал ещё один глоток, кофе теперь шёл легче, немного остыл. — Все мы были детьми. Несмотря на то, как сильно я злился на тебя за то, что у тебя была жизнь, и ты мог испытать всё, чего я хотел, я не могу винить тебя за то, что ты ушёл.

— Ты бы никогда не ушёл. — Он сместил вес. — Ты и не ушёл.

— Мы с тобой не одинаковы, — сказал я мягко. — Мама была моим любимым человеком на этой земле. Даже если я не был её любимым.

— Она любила…

— Да, я знаю. Она любила меня. Всех нас. Она была невероятной. И, честно, Кэлли — единственная, кто хоть как-то мог с ней соперничать. Но мы оба знаем, что Крю был её любимчиком.

Рид фыркнул. — Да, он почти ничего не мог сделать неправильно.

— Так как я мог уйти от него, зная, что она наблюдает? Зная, что она просила меня помочь ему пройти школу? — Я покачал головой. — Я оставался не только потому, что отец был алкоголиком и эгоистом или потому что Крю нужен был кто-то, кто следил за ним. Я оставался ради неё. — Я сглотнул комок в горле. — И это мой выбор, Рид. Не твой. Сколько бы я ни искал утешение, обвиняя тебя, это был мой выбор. Никто не привязывал меня к дереву. Я сам себя приковал.

Только после комментариев Кэлли о выборе Саттон я действительно это понял.

— Мне жаль. И я знаю, это не изменит последние пятнадцать лет, но мне правда жаль. — Он положил руку мне на плечо. — Это слишком много для шестнадцатилетнего ребёнка.

— Спасибо. — Эмоций на сегодня хватило. — Пойдём обратно, руки замёрзли.

Рид кивнул, и мы повернули обратно к дому.

— Так ты и Кэлли… — Он поднял брови.

— Не твоё дело, — я сделал глоток кофе.

— Это не отрицание.

— Всё ещё не твоё дело.

— Ну ладно, понял. Но ты же понимаешь, что когда начинаешь сравнивать её с нашей мамой, это уже почти признание.