Слишком близко (ЛП) - Яррос Ребекка - Страница 30

Моё тело требовало того же освобождения, но я заставил себя остановиться, чудом удержав эту неконтролируемую ярость желания. Я смягчил движения, помогая ей спуститься, пока она не обмякла на скамье, тяжело дыша.

— О. Мой. Бог. — Она приподнялась на локтях и посмотрела на меня. — Что это было?

— Это были… мы. — Я никогда не желал никого так, как её.

Её тело вздрогнуло с головы до ног, и я выругался. Здесь было слишком холодно для такого. — Иди сюда. — Я подал ей руки, и она взяла их. Когда она встала, я натянул её бельё и джинсы обратно на чертовски прекрасные ноги. Было ещё так много, что я хотел исследовать, попробовать.

— Уэстон, давай закончим, — прошептала она.

— Здесь слишком…

Телефонный сигнал прозвенел, и Кэлли вздрогнула, потянувшись к своему телефону на скамье. — Это напоминание забрать Саттона.

— Вот видишь? Неподходящее время. — Мои руки дрожали, когда я застёгивал её молнию и пуговицу. Затем я поднялся и выбрался из вертолёта, где можно было выпрямиться. Мой член упирался в ткань штанов, пульсируя в такт сердцу, но я убрал руки за голову, закрыл глаза и заставил себя успокоиться.

Не вышло.

— Но ведь подходящее время будет? — Кэлли выбралась из кабины и встала передо мной. В её взгляде было слишком много — я не мог разобрать, что именно она чувствовала. Удовлетворение и желание, да, но и лёгкое беспокойство, от которого у меня сжался живот.

— Это не было чем-то вроде обмена услугами, Кэлли, — сказал я, взяв её лицо в ладони. — Тебе не нужно ничего “возвращать”. Ты мне ничего не должна. — То, что произошло там, было сладким, безумным порывом, который я едва мог объяснить себе.

— Нет. — Она покачала головой. — Я хочу тебя. — Она схватила меня за свитер и потянула ближе. — Я знаю все причины, почему не стоит. Знаю, как это может всё усложнить. Но игнорирование привело к тому, что мы чуть не переспали в вертолёте. Что дальше? Лифт?

— Да, это было довольно… интенсивно. — И чёрт, теперь я представлял, как она седлает меня в лифте.

— Так скажи, что мы не будем игнорировать это. Скажи, что я могу тебя получить. — Она поднялась на цыпочки и мягко коснулась моих губ. — Даже если это всего один раз.

Контроль сорвался, и я целовал её, пока её руки не обвились вокруг моей шеи, а мои оказались на её заднице, притягивая её ближе.

— Ты хочешь сказать, что я — это что-то из твоего принципа “попробовать всё один раз”?

— Мне кажется, ты — это всё в этой философии, — пробормотала она, когда её телефон снова заорал. — Чёрт. Мне правда надо идти.

— Иди. — Я отступил назад.

— Скажи “да”. — Она заглушила сигнал и убрала телефон в карман, подняв подбородок. — Мы не испортим всё, если это будет один раз. Верно?

— Ты думаешь, что мы сможем остановиться после одного раза? — Я выгнул бровь. Один её вкус — и я уже ломался. А она думала, что раз сработает? — Только не говори, что это чтобы выбросить из головы…

Она рассмеялась.

— Я не настолько наивная, Уэст. Но если мы не поддадимся хотя бы раз, мы сгорим от напряжения в одном доме. — Она начала отходить назад. — Скажи “да”. Не оставляй меня висеть на этом. Если ты не хочешь меня — тогда разговор окончен.

Я бы отдал свои крылья за одну ночь с ней.

— Один раз, — сказал я.

Она улыбнулась и ушла.

Глава одиннадцатая

Кэлли

— Не верю, что позволила тебе втянуть меня в это, — пробормотала я, когда подъёмник начал подниматься по самому маленькому склону на Мэдигане. Было тихо — не та тишина, что время от времени прерывается шумом лыжников в обычный день, а такая, будто на склоне вообще никого, кроме нас.

Потому что так и было.

— Ты не сможешь сделать те экшн-снимки, которые хочешь, если не умеешь кататься на лыжах, — возразил Уэстон рядом, откинув очки на лоб. Утреннее солнце было у нас за спиной, так что золотые крапинки в его глазах были не так заметны, но я всё равно их видела, когда он улыбнулся.

— Ещё как смогу. Я всё время фотографирую свадьбы, и при этом ни разу не выходила замуж. Чтобы что-то снять, не обязательно иметь собственный опыт, — парировала я.

Когда он предложил это вчера вечером, я сказала ему, что он сошёл с ума.

А потом он явился с лыжами, палками, ботинками, креплениями — всем комплектом, и я дрогнула. Он даже взял для меня лыжи покороче, чтобы мне было проще управлять ими, как он сказал. Никто никогда не проявлял ко мне такого внимания.

Обычно, если кто-то пытался вытащить меня из зоны комфорта, я выталкивала его куда подальше из зоны своего личного пространства. Но в его глазах было что-то… мальчишеское, взволнованное, и я не смогла отказать.

Или, может быть, дело было в том, что он напрочь лишил меня способности думать, когда приклеился ко мне в вертолёте, будто я его ужин и десерт. У мужчины такой язык, что его надо объявлять национальным достоянием. Памятники ставить. Памятники, доступ к которым есть только у меня, но всё же.

Не будь собственницей. Я повторяла эту фразу себе каждые несколько минут последние двенадцать часов — без толку.

Уэстон был просто моим соседом по дому. Соседом с божественным языком и руками, созданными для раздачи оргазмов, как конфет, но всё же… просто соседом. Во всяком случае, в его глазах. А я тем временем так по нему сохла, что пристегнула себя к длинным аэродинамическим палкам и собиралась броситься вниз с горы только ради того, чтобы увидеть его улыбку.

Но он пообещал мне, что я смогу делать и другие вещи, которые заставят его улыбаться. Даже если всего один раз, я получу Уэстона в своей постели.

— Подумай, как это изменит твой взгляд, когда ты снимаешь, — сказал Уэстон.

Чёрт. О чём мы говорили? О лыжах. Точно. Нужно вытолкнуть из головы оргазмическое затмение, в которое он погрузил меня вчера, и сосредоточиться.

— Я сомневаюсь, что ты научишь меня кататься по целине за одно утро, — поддела я.

— О нет, сегодня мы строго на “заячьем” склоне, — он кивнул на пустой склон под нами, когда подъёмник приблизился к вершине. — Но если ты поймёшь, как движется тело лыжника, ты сможешь предугадывать момент для снимка. Поймёшь, под каким углом тебе нужно быть. Сможешь говорить мне, куда лететь, чтобы ты поймала кадр, который хочешь.

— Я бы хотела поймать тебя, — пробормотала я. Ничего у меня не выйдет, если я не научусь думать о чём-то, кроме его голоса, его рук, его… всего.

Он протянул руку, ухватил меня у основания шеи и наклонил голову, поймав мои губы жёстким, быстрым поцелуем — и всё. Я была ошеломлена… и гораздо более чем просто взволнована.

— Сконцентрируйся, — прошептал он.

А затем поднял защитную планку подъёмника.

— Я сейчас с него просто упаду.

— Нет. — Его рука опустилась мне на талию, уверенно удерживая. — Просто доверься мне.

Я доверяла. Только поэтому я и оказалась на этой горе в восемь утра в понедельник. Мы отвезли Саттон в школу полчаса назад, и теперь я готовилась впечататься в снег перед единственным лифтёром, который, кстати, ещё и помахал нам, приветствуя мою неминуемую гибель.

— Раз. Два… — начал он, притягивая меня ближе. — Три. Встаём.

Мы встали, но мои лыжи так и не коснулись земли. Он удерживал меня прижатой к себе и легко съехал с подъёмника, словно катался так с рождения.

— Это нечестно, — буркнула я, когда он поставил меня на снег.

— Может, это просто повод подержать тебя в руках. — Он подмигнул.

Он. Подмигнул.

— Ты кто вообще? Тот серьёзный мужчина, для которого я писала контракт — по пунктам — в жизни бы не подмигнул.

Он только рассмеялся.

— Итак, это детский склон.

— Скорее скотобойня, — проворчала я.

— Как видишь мы тут одни. — Он развёл руками. — Никаких детей, которых ты можешь переехать. Никаких взрослых, которых можно напугать. Никого, кто станет свидетелем… чего бы то ни было.

Я вонзила палки в снег.