Замуж за врага. Лишняя в его доме (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 47

И заодно стравила два клана. Всё, чем я жил, оказалось фальшивкой.

Моя память — ложь.

Моё горе — подделка.

Моя вина за смерть родных — ненастоящая.

Я хоронил не тех.

Я оплакивал не тех.

Я думал, что пережил самое страшное.

Думал, что выдержал.

А оказалось, меня просто «обокрали». Лишили права знать. Лишили выбора. Лишили правды — самой жестокой, самой необходимой.

Мать.

Жена.

Отец.

Все они смотрели мне в глаза. Все знали. А я был пешкой. Удобной. Управляемой. Нужной — ровно до тех пор, пока исполнял свою роль.

Я почувствовал, как внутри поднимается лёд. Не ярость — холодное ничто. То состояние, в котором не кричат. В котором просто перестают быть тем, кем были.

Предательство принесло… боль.

Боль.

Боль.

Меня вывернуло наизнанку — скрутило, рвало жилы и ломало кости. Все органы чувств будто отключились, я оказался в вакууме. И только магия хлестала внутри, выходя наружу резкими толчками, раздирая всё вокруг, заполняя пространство собой. Моя сила.

Мать была бледна, но упрямо сидела в кресле напротив.

Она держалась с лицом истинной ледяной леди. Но было ещё кое-что.

То, что не давало покоя. Не позволяло просто утонуть в ярости и боли.

Истинность.

То, как легко мать говорила о ней.

«…к сожалению, истинность не предусматривает верность…» — Так она сказала. И да, я поверил бы, если бы не испытал эту связь на себе.

Я знал, что такое истинность.

И потому её слова не сходились.

Если бы мой отец и моя первая жена были истинными — Шани была бы другой. Учитель оказался прозорливее. Не потому ли его отец отдалил от кланового поместья?

А моя сила? Я рожден ведь от истинной связи. Я знал себя. Знал свою магию. Знал, что во много раз сильнее своих воинов.

— Первая жена не была моей истинной, — сказал я глухо. — Я знаю. Не отрицай.

— Хватит, — холодно отрезала мать. — Я достаточно поговорила с тобой. Оставь меня.

— Ты ведь и с отцом тоже не была истинной? — не отступал я. — Потому он изменял.

Она отвернулась.

— Уходи. Я хочу побыть одна.

— Ответь! — закричал я и ударил кулаком по столу.

Она молчала.

Только глаза недовольно сверкнули.

— Прочь, неблагодарный мальчишка! — сорвалась она. — Я всё для тебя сделала, а ты смеешь повышать на меня голос? Это твоя истинная — шлюха. Прими это. И она спала с твоим отцом. Они хотели убить меня. И тебя — потому что у них должен был родиться другой наследник.

Каллиста будто встала перед глазами, и разум прояснился.

— Нет, — сказал я тихо. — Ты лжёшь.

Я выпрямился.

— Мой отец не собирался меня убивать. Потому что я — рождённый от истинной. Моя первая жена и мой отец не были истинными. Их общий сын не был бы настолько силён. Я точная копия отца. Значит, отец мне настоящий.

Правда обрушилась, как удар.

— Ты мне не мать, — сказал я глухо. — Так? Отвечай.

Она отвернулась. Не сказала ни слова.

И этого не требовалось.

Тишина сказала всё.

— Моя мать жива? — спросил я.

— Я не оставляю за спиной тех, кто может ударить, — ответила она спокойно.

Она убила её. Мою настоящую мать. Истинную моего отца.

— Что ты за человек… такой? — спросил я, почти шёпотом.

Но «мать»… рассмеялась. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Грубее.

— Как вы смогли подделать истинность? Как смогли вызвать мое желание и одурманить дракона? Отвечай!

Её магия вырвалась наружу.

Морозные узоры полезли по полу, стенам, потолку, заполняя комнату.

Я пресёк выброс. Жёстко.

— Ты останешься здесь. Под замком, — сказал я. — Пока я не решу, что с тобой делать.

Она снова рассмеялась. Каркающе, хрипло.

Мой привычный мир был разрушен.

Глава 52

Каллиста

Я ощущала его шторм — опустошающий, раздирающий изнутри.

В душе у него разверзалась бездна. Магия рвалась наружу, грозясь смести всё вокруг. Я знала: он просил меня не вмешиваться. Просил остаться в гостиной.

Но я не смогла.

Я перехватила Кайдена в коридоре. Побежала к нему навстречу, стоило ему  лишь закрыть дверь в покои его матери — и в следующий миг он поймал меня в объятия. Рывком. Жадно вдохнул у моей макушки, будто хватался за последний якорь.

Я забирала этот ледяной шторм из его души.

Разбавляла своим теплом его лёд.

Лёд трескался… таял… позади, превращался в лужи.

Он поднял меня на руки. Его взгляд всё ещё был пустым — стеклянным, немигающим. Но он нёс меня вперёд. Спустился по лестнице, отдал короткий приказ воину у входа:

— Закрыть леди Элеонору. Не выпускать ее из покоев. Рядом должен быть постоянный караул.

И шагнул в гостиную.

Резко захлопнул дверь магией льда, запечатывая её. Опустился в кресло напротив камина и усадил меня к себе на колени, не выпуская из объятий.

Я повернулась на его коленях. Села лицом к лицу. Он сжал мои бедра в брюках, но его взгляд пугал. Я повернула его лицо к себе, обхватила щёки ладонями и заглянула прямо в ледяные, голубые глаза. Они были расфокусированы — он не видел меня.

— Кайден… — тихо сказала я. — Я с тобой.

Я коснулась его губ своими. Они были холодными, обжигающе ледяными, но мне не было ни страшно, ни больно. Я поцеловала его в другой уголок губ, потерлась носом о небритую щёку.

У меня было так мало опыта. Я не знала, как правильно успокаивать мужчину, у которого рушится мир.

Я просто чувствовала. Поцеловала его в висок. Потом прошлась дорожкой почти невесомых касаний от виска к подбородку. Осторожно, едва заметно прикусила его.

Я отстранилась, собираясь убрать руки, но Кайден перехватил их и прижал обратно.

В этот момент он вернулся.

Он смотрел на меня. По-настоящему.

— Мать… мне не родная, — глухо сказал он. — А Шани…

Он выдохнул.

— Она мне сестра. Не дочь.

Слова упали между нами — тяжёлые, страшные, разрушающие.

Я крепче прижалась к нему, не задавая вопросов.

Не сейчас. Иногда самое важное — просто быть рядом, когда мир трескается.

Не знаю, сколько мы так сидели. Время словно потеряло смысл.

Кайден сам начал говорить. Он расплёл мою тугую косу, перебирал волосы и просто пропускал пряди сквозь пальцы. Говорил и говорил.

О том, как мать стравила два клана. Как избавилась от его первой супруги и отца. О том, что происходило в Лунном клане, и о том, что именно «отец» был причастен к гибели моего дяди и деда.

Каждое слово било больнее предыдущего.

Меня саму начало колотить. Дыхание сбивалось, грудь сжимало так, будто воздуха не хватало. И теперь уже Кайдену пришлось успокаивать меня — крепче прижимать, укачивать, шептать что-то тихое и бессвязное.

Как же можно пережить столько лжи вокруг?

Слёзы текли сами собой — за него, за меня, за нас… за два клана, перемолотых чужими амбициями.

Кайден приподнял моё лицо за подбородок. Его пальцы были прохладными, но ласковыми. Он начал целовать меня — осторожно, бережно, убирал губами слёзы с моих щёк, будто хотел стереть саму боль.

Он накрыл мои губы поцелуем. Я не сразу, но поняла, что нужно делать и отдалась навстречу неизведанному. Отвечала неловко, но искренне. Наш поцелуй был не жадным — он был спасением. Не желанием — убежищем для нас обоих. Я чувствовала, как его напряжение понемногу уходит, как магия внутри него перестаёт рваться, оседает, как мой огненный вихрь внутри перемешивается с его ледяной крошкой.

Мы были спасением друг друга.

Кайден чуть отстранился. Я ощутила прохладу воздуха на припухших губах. Потом оставил ласковый поцелуй на моем лбу, прижал к себе.

От этого прикосновения внутри меня стало спокойно. Сердце замедлилось. Дыхание стало ровнее. Мир, пусть и треснувший, перестал крошиться дальше.