Замуж за врага. Лишняя в его доме (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 32

Вокруг всё пылало. Ничего не было видно — только огонь, только рёв пламени. Но моё тело и сорочка были нетронуты.

Я села, поморщилась от боли в голове и ребрах, дотронулась до затылка — там была запёкшаяся кровь. Прислушалась. Никто уже не кричал.

Я встала на дрожащие ноги. Дотронулась до огня — поняла, что он не кусает меня и выдохнула от облегчения.

Когда я выйду из этого дома, все подумают, что я точно демоница…

И тут я вспомнила о Шани… и о том, что случилось: мерзкий Райан решил избавиться от меня, скрыть свое преступление огнем. Не простил, что Кайден приказал кормить его с собачьей миски, и решил отыграться на мне за это.

Но ведь Шани… могла увидеть все! Она расскажет обо всем отцу!

Неужели Райан собрался и от ребенка избавиться?!

В то, что он собирался помочь девочке — я не верила ни на мгновение.

Раз он ударил меня, чтобы я тут и сгорела, значит, и с малышкой он собирался сделать что-то ужасное, лишь бы Шани не рассказала, что увидела.

Мне стало страшно — просто до онемения. Внутри всё обдало холодом, несмотря на жар вокруг. Я даже не смогла до конца ощутить то самое чудо, когда понимаешь, что не горишь в огне и что жива, потому что страх за маленькую девочку перевешивал всё.

Я ещё раз посмотрела сквозь столбы пламени, сделала шаг по раскаленному каменному полу.  Что-то во мне менялось в этот момент. Я чувствовала силу и защиту от стихии огня. Я наполнялась энергией.

А потом я поспешно начала выбираться и думать по дороге, что, будь я на месте этого мерзавца, то что бы я сделала с Шани. Зачем она ему могла понадобиться?

И вспомнила этого напомаженного… гада.  Он не воин. Он — слизняк, увешанный перстнями, жадный до побрякушек. Жалкая тень дворянина.

Деньги! Вот, что могло его заинтересовать! Его отец казначей клана. И старик в сговоре с Айлорой, любовницей Кайдена. Что если муж начал расследовать отчего мой гардероб был не готов и прижал старика? А тот ограничил золото на расходы сына.

И я поняла. Поняла так резко, что даже закашлялась от спазма.

Все ценности в поместье — украшения, золото, артефакты, тайные свитки могли храниться в кабинете Кайдена. А замок можно открыть заклинанием, завязанным на крови рода. Или… на крови ребёнка, если знать, как сломать защиту.

Райан знал. Я рванула туда.

Бежала, сквозь огонь, через облака искр, через треск разлетающихся балок. Один раз ноги ушли в провал — я едва вытащила себя, ободрав колени, но снова побежала, задыхаясь, почти вслепую.

«Лишь бы она была жива…»

Мне казалось, что этот шёпот разрывал мне грудь.

Я пробиралась через обвалы, шаткие перекрытия — то пригибаясь, то перепрыгивая завалы, то отталкиваясь от обугленных стен. В лёгких стоял едкий дым, но пламя… оно не трогало меня. Не кусало. Не жгло. Лишь ласкало, будто родное.

Я влетела в коридор, который вёл к кабинету. Огонь бушевал уже здесь — бегущие языки пламени грызли стены.

Дверь кабинета была сорвана с петель. Не открыта, а выбита.

Я замерла лишь на секунду и вошла. Сразу увидела маленькое тело.

Шани.

Она лежала на боку, свернувшись, будто споткнулась, будто просто упала и заснула. Бледная. Неподвижная. Только тонкие плечики едва заметно дрожали.

Сердце у меня сорвалось. Я упала на колени рядом, трясущимися руками перевернула её к себе. Лоб горячий, дыхание сбивчивое… но она была жива. Жива!

И только тогда я заметила стену.

Там, где раньше была гладкая кладка, теперь зиял вскрытый тайник — камни отъехали в стороны, словно их с силой разорвало внутренним взрывом магии. Кровавые следы рун на камне говорили сами за себя.

Райан использовал кровь девочки. Знал, что защита поддастся.

Знал, как взломать её. Чёртов трус. Жадный. Подлый.

Я прижала Шани к себе — так крепко, как только могла.

— Всё… тихо… родная… — шептала, даже не слыша своего голоса за грохотом обрушивающегося дома. — Я здесь…

Я обняла её. Шани открыла глаза.

— Ка… — она захлебнулась кашлем.

А я начала читать все заклинания, какие только знала. Я хотела встать, хотела вытащить её отсюда. Но… перекрытия перегорели, потолок обрушился на нас. Я уронила девочку на пол, и сама встала над ней, закрывая собой.

Я видела в отражении её глаз ужас, когда на нас падало всё. Все словно замерло в это мгновение. С криком из моей спины вырвались огненные крылья.

Я сложила их над нами, заключая нас в купол.

Я растворялась в магии огня и стихии. Я хотела только спасти девочку.

А потом моё сознание расщепилось… Я была всем и ничем одновременно.

Больше не было меня, как Каллисты.

Запахло палёными перьями и плотью. Я горела, но каким-то внутренним чутьём верила, что пока я тут — у девочки будет всё в порядке.

А потом… меня не стало окончательно.

Глава 35

Кайден

Я спешил на Совет. Не хотел надолго покидать поместье. Дракон внутри переступал с ноги на ногу. Давно я не ощущал его вибрации — этого глухого, тревожного беспокойства под кожей. Обычно его внимание было сосредоточено только на Шани. Всегда. Инстинкт, кровь, ответственность.

А теперь…

Он раз за разом заставлял меня думать о супруге.

Это злило и вводило в ступор.

Я дал себе клятву после смерти истинной: чувства — слабость, эмоции — роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Они затуманивают разум, делают уязвимым. А уязвимость — это смерть. Для меня. Для тех, кого я люблю. Для тех, кого я обязан защищать.

И всё же мысли возвращались туда, куда не должны были. К Каллисте.

Хрупкая. Тихая. Слишком внимательная ко всему вокруг, словно привыкла ждать удара. Она держалась прямо, но в этом не было гордости — лишь привычка выживать.

Она пережила издевательства и травлю, и всё же позволяла себе быть открытой миру и радоваться простым вещам. В ней было то, что я давно выжег из собственной души.

Её внутренним светом хотелось дышать. Хотелось наблюдать за ней — особенно в те моменты, когда она думала, что никто не смотрит. А её желание учиться? Получить то, чего её лишили в детстве.

Ведь она, как жена главы клана, могла вообще ничего не делать. Работа клана и поместья отлажена без неё. Живи, трать деньги на драгоценности, наряды, еду — на что угодно.

Но нет.

Она не позволяла себе ничего лишнего — даже в гардеробе. Обуви у неё было меньше, чем у служанки. Украшения? Кажется, ей даже в голову не пришло зайти в ювелирную лавку и выбрать что-то для себя.

Полная противоположность всем женщинам, которых я знал. Даже моя истинная была, по сути, красивым дополнением ко мне.

А здесь… у Каллисты такая жажда познания мира. Настоящая, живая. Это заражает. Оживляет. Заставляет чувствовать вкус жизни, который я забыл. Который осознанно задушил в себе.

Даже с дочерью я стал сдержанным — потому что знал цену потере. Потому что чувствовал: любые привязанности делают меня слабым.

Я поймал себя на странном желании — укрыть Каллисту. Спрятать. Как птенца, выброшенного из гнезда слишком рано.

Я не должен был думать так. После смерти истинной я дал себе слово: никаких чувств, никаких привязанностей, никаких слабостей.

Эмоции делают слепым. Эмоции мешают. Эмоции убивают быстрее любого клинка.

Я знал это слишком хорошо.

И всё же Каллиста вновь и вновь всплывала в мыслях — внезапно, не вовремя, стирая границы моей собственной дисциплины.

Это злило.

Она не делала ничего нарочного. Не пыталась привлечь внимание. Не искала моего взгляда, не искала защиты. Она существовала сама по себе. Тихо. Отдельно.

И я видел в ней черты себя. Сам по себе, хотя вокруг целый клан.

Сжимал поводья, нёсся во весь опор с небольшим отрядом, а сам ловил себя на том, что вспоминаю, как Каллиста стоит в комнате — прямая, слишком сдержанная для своего возраста, словно постоянно готовится к удару. Как поднимает взгляд медленно, будто учится не опускать глаза.  Как молчит. Как слушает.