Пекарня маленьких чудес (СИ) - Дениз Виктория - Страница 4

— Но я не могла вспомнить его имя, — продолжала Клара тихо. — Вот странно, правда? Помнила лицо, помнила запах его куртки — она пахла рыбой и морем. Помнила, как он смеялся. Но имя... имя стерлось. Будто память его замазала, стараясь защитить меня от боли.

Она посмотрела на хлеб в руках, потом на Лину:

— Томас Уэверли. Вот как его звали. И он не бросал меня. Я знаю это теперь. Я помню, как потом соседи говорили, что у его отца были долги, какая-то темная история. Он не успел попрощаться. Не смог попрощаться, но не бросал.

Клара снова заплакала, но это был какой-то облегченный плач — будто с души сняли тяжесть, о которой она сама не знала.

Лина сидела, оглушенная. Неужели это действительно работало? Магия. Настоящая, живая магия, вплетенная в муку и соль, в розмарин и мед. Она не верила до этой секунды — не по-настоящему. Думала, что это просто красивая легенда, самообман. Но вот перед ней плачет старушка, вернувшая забытое имя первой любви.

— Как же так, — прошептала девушка. — Как это возможно?

Клара вытерла глаза краем фартука, отломила еще кусочек хлеба, жевала медленно, смакуя каждую крошку.

— Не знаю, девочка. Марта говорила, это старая магия. Добрая. Она никого не заставляет, ничего не меняет насильно. Просто... открывает двери. Напоминает то, что душа готова вспомнить.

Она посмотрела на Лину внимательно:

— Ты испекла этот хлеб сама? С нуля?

Лина кивнула.

— Странно. Обычно магия не работает для новичка. Нужны годы, чтобы научиться чувствовать тесто, понимать его. Марта училась десять лет, прежде чем ее первый заговоренный хлеб сработал.

— Я просто следовала рецепту. Делала все, как было написано.

— Значит, у тебя дар, — просто сказала Клара. — Или пекарня действительно выбрала тебя. Марта говорила, что так бывает. Что здание само чувствует, кому передать силу.

Дар. Магия. Выбор. Все эти слова звучали нереально, как из сказки. Но Лина только что своими глазами видела, как работает эта магия.

— Что мне теперь делать? — спросила она растерянно.

Соседка пожала плечами:

— То же, что делала Марта. Пеки. Помогай людям. В Солти Коасте много тех, кому нужна твоя выпечка. Тех, кто забыл, кто потерял, кто не может простить. Ты будешь чувствовать. Тесто подскажет.

— Но я не знаю, как... я даже людей здесь не знаю.

— Узнаешь. — Пожилая женщина улыбнулась, и морщины вокруг ее глаз стали мягче. — Город маленький. Все друг друга знают. А ты — племянница Марты. Тебе доверять будут.

Она встала, подошла к Лине, положила теплую руку ей на плечо:

— Спасибо тебе, девочка. Спасибо, что вернула мне Томаса. Пусть только воспоминание, но... это важно. В моем возрасте воспоминания — самое ценное, что есть.

Лина почувствовала, как что-то сжимается в груди — одновременно больно и тепло.

— Я рада, что смогла помочь.

— Ты еще многим поможешь, — сказала Клара уверенно. — Если останешься, конечно. Останешься?

Вопрос завис в воздухе. Лина не знала, что ответить. Еще вчера она была твердо уверена: продать пекарню и уехать. Но теперь...

Теперь она испекла хлеб, который вернул старой женщине забытое имя и теплые воспоминания. Теперь она стояла в доме, пахнущем травами, и чувствовала, что здесь, в этом крошечном городке, есть что-то, чего не было в ее прежней жизни. Смысл, может быть. Или просто нужность.

— Я не знаю, — призналась девушка честно. — Мне надо подумать.

Клара кивнула понимающе:

— Думай. Но недолго. Пекарня не может пустовать. А людям нужен хлеб. Настоящий хлеб. — Она задумалась на мгновение. — Кстати, раз уж решила остаться хоть ненадолго, тебе надо привести пекарню в порядок. Печь старая, видела? И крыша, кажется, протекает после последнего дождя. Иди к Эйдану Холту, он все починит. Мастерская у него на краю города, у старого причала.

Возвращаясь обратно, Лина шла медленно, погруженная в мысли. Улицы Солти Коаста оживали: открылся рыбный магазин, запахло свежим уловом; возле кафе "У Томаса" расставляли столики на улице; дети бежали в школу с рюкзаками на спинах.

Несколько человек поздоровались с ней, хотя она их не знала. Пожилой мужчина в вязаной шапке кивнул: "Доброе утро, мисс Берг". Женщина с корзиной улыбнулась: "Как поживаете? Освоились?"

Они знали ее. Знали, кто она. Племянница Марты.

Лина дошла до пекарни, вошла внутрь. Запах хлеба все еще висел в воздухе, смешиваясь с ароматом розмарина. Она прошла к печи, присмотрелась внимательнее. Клара была права — из одной щели в кладке шел тонкий дымок, хотя печь уже остыла. А в дальнем углу, возле окна, на полу темнело мокрое пятно. Лина подняла глаза — на потолке виднелись подтеки.

Надо чинить. Если она собирается здесь остаться хоть ненадолго, пекарня должна быть в порядке. Если все же решит продавать — тем более, на ухоженное помещение всегда проще найти покупателей

Эйдан Холт. Мастерская у старого причала.

Лина переоделась в более практичную одежду — джинсы и свитер, надела куртку и вышла.

Старый причал находился минут в десяти ходьбы, на противоположном конце набережной. Здесь было тише, меньше людей. Несколько рыбацких лодок покачивались на волнах, пахло смолой и старым деревом. А в конце причала стояло приземистое здание с покатой крышей — мастерская.

Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились звуки — мерный шелест рубанка, тихое насвистывание. Лина заглянула внутрь.

Мастерская была просторной, наполненной светом от больших окон. Повсюду пахло деревом — свежей стружкой, смолой, лаком. Вдоль стен стояли верстаки, полки с инструментами, штабеля досок разных пород. На одном из верстаков лежали детали оконной рамы. А над ними склонился мужчина.

Он был высоким, широкоплечим, в выцветшей рабочей рубашке и потертых джинсах. Темные волосы растрепаны, на них и на плечах — древесная стружка. Он работал рубанком, движения размеренные, точные, уверенные. Совершенно поглощенный работой, мастер не заметил Лину.

Она стояла в дверях, не решаясь окликнуть его. Было что-то завораживающее в том, как он работал — спокойно, сосредоточенно, без суеты. Полная противоположность ее прежней жизни, где все было быстро, нервно, в постоянной спешке.

Наконец мужчина поднял голову, будто почувствовал чужое присутствие. Увидел ее, выпрямился. Лина заметила его лицо — скуластое, с легкой щетиной, глаза серые, внимательные. Ему было лет тридцать с небольшим, может чуть больше.

— Добрый день, — сказала она, чувствуя неловкость. — Вы Эйдан Холт?

Он кивнул молча, положил рубанок на верстак. Стряхнул стружку с рукавов.

— А вы племянница Марты, — сказал он. Не спросил — констатировал. Голос низкий, спокойный.

— Лина Берг, — представилась она. — Откуда вы знаете?

Эйдан пожал плечами:

— Новости в Солти Коасте разносятся быстро. Да и похожи вы на нее. Глаза те же.

Лина не знала, что на это ответить. Эйдан смотрел на нее спокойно, выжидающе, без намека на улыбку или какое-то приветствие. Не грубо, но... отстраненно что ли.

— Мне нужна помощь, — сказала она наконец. — С пекарней. Печь дымит, и крыша протекает. Бабушка Клара сказала, что вы можете починить.

Эйдан вытер руки тряпкой, кивнул:

— Могу. Когда надо?

— Ну... как можно скорее? Если вы не очень заняты.

Он посмотрел на оконную раму, потом снова на нее:

— Закончу с этим к вечеру. Приду завтра с утра, посмотрю, что там. Подойдет?

— Да, конечно. Спасибо.

Пауза. Эйдан стоял, глядя на нее, будто ждал чего-то еще. Лина чувствовала себя неловко под этим взглядом — не враждебным, но оценивающим.

— Вы... вы давно знали мою тетю? — спросила она, чтобы заполнить тишину.

— Всю жизнь. Марта была хорошим человеком. — ответил коротко, без лишних слов.

— Да. Я жалею, что не приезжала чаще.

Молодой человек ничего не ответил. Просто кивнул, и в этом кивке не было осуждения, но и утешения тоже. Просто принятие факта.

— Ладно, не буду вас отвлекать, — сказала Лина, пятясь к двери. — Спасибо, что согласились помочь.