Пекарня маленьких чудес (СИ) - Дениз Виктория - Страница 25

— Не могу.

Ивонна подошла, встала рядом. Они молча смотрели на море.

— Ева рассказала, — сказала Ивонна наконец. — Про Эйдана. Про ребенка. Неприятная неожиданность, мягко говоря.

— Да.

— И ты боишься, что потеряешь его.

— Да.

Ивонна взяла ее за руку:

— Знаешь, что я думаю? Если Эйдан действительно тебя любит, он не уйдет. Даже если ребенок его. Даже если Элизабет будет манипулировать. Потому что любовь — это выбор. И если он выбрал тебя, то не откажется от этого выбора.

— А если выберет ребенка и его мать? — тихо спросила Лина. — Он имеет право выбрать сына.

— Тогда это будет значить, что вы не были предназначены друг другу, — мягко сказала Ивонна. — Больно, страшно, ужасно. Но это будет правда. И ты переживешь. Как пережила расставание с Алистером. Как я пережила развод родителей. Как все мы переживаем потери.

Лина посмотрела на нее. Ивонна улыбалась — грустно, но тепло.

— Но я не верю, что это случится, — добавила она. — Я видела, как Эйдан смотрит на тебя. Это не похоже на взгляд человека, который может так запросто уйти.

Лина прижалась к плечу подруги:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. А теперь иди спать. Завтра новый день. И предстоит печь новые булочки.

Они обнялись, и Ивонна ушла. Лина осталась на крыльце еще немного, потом вернулась в дом. Поднялась в спальню, легла в кровать.

Телефон снова завибрировал. Эйдан: "Спокойной ночи. Я скучаю."

Лина ответила: "Я тоже."

И добавила: "Люблю тебя."

Ответ пришел мгновенно: "Люблю тебя больше жизни. Ничто не изменится. Обещаю."

Лина положила телефон на тумбочку и закрыла глаза. Ничто не изменится. Она хотела верить в это.

Но страх все равно оставался.

Глава 19

Глава 19. Незваные гости

Утро началось с мелодии мобильного. Лина еще спала, когда телефон зазвонил — слишком рано для звонков. Она нащупала трубку, не открывая глаз:

— Алло?

— Лина. Это я.

Эйдан. Голос усталый, напряженный. Лина мгновенно проснулась, села в кровати:

— Что случилось? Который час?

— Шесть утра. Прости, что разбудил. Но я... мне нужно было услышать твой голос.

Лина включила лампу. За окном было еще темно, только первые проблески рассвета окрашивали небо в серый цвет.

— Ты не спал всю ночь?

— Не смог. Элизабет... она звонила вчера поздно вечером. Сказала, что Чарли плачет, спрашивает про "нового дядю". Просила приехать, успокоить его.

— И ты поехал?

Пауза.

— Да.

Лина стиснула телефон. Конечно, поехал. Разве мог не поехать, если ребенок плачет?

— Я пробыл там час, — продолжал Эйдан. — Читал ему сказку, сидел рядом, пока он засыпал. Он... Лина, он держал меня за руку. Такой маленький, испуганный. И я не мог просто уйти.

— Понимаю.

— Элизабет была рядом все время. Смотрела на нас. Потом, когда мальчик заснул, она сказала, что я был бы хорошим отцом. Что жалеет, что не дала мне шанса.

Лина закрыла глаза, пытаясь унять боль в груди.

— И что ты ответил?

— Что это в прошлом. Что у меня есть ты. Что мы не можем вернуть то, что было.

— А она?

— Она заплакала. Сказала, что понимает. Но попросила подумать о Чарли. Что ребенку нужен отец, семья. Что если тест покажет, что он мой... может, мы могли бы попробовать снова. Ради сына.

Лина открыла глаза. В комнате было тихо, только тиканье часов на стене.

— Ты хочешь попробовать? — спросила она ровным голосом.

— Нет! — резко ответил Эйдан. — Нет, Лина. Я люблю тебя. Я не хочу быть с Элизабет. Но если Чарли мой сын... я не могу просто исчезнуть из его жизни. Не могу.

— Я знаю, — тихо сказала Лина. — Я понимаю.

— Но это не значит, что я вернусь к ней. Мы найдем решение. Я буду отцом для мальчика, если он мой, но останусь с тобой. Мы справимся, правда?

Лина посмотрела на пустую половину кровати — на место, где спал Эйдан, когда был дома.

— Когда будут результаты теста? — спросила она вместо ответа.

— Должны были быть вчера или сегодня. Но я позвонил в лабораторию — говорят, нужно больше времени. Какие-то технические проблемы с анализом. Еще неделя, может две.

— Две недели? — Лина почувствовала, как внутри все сжимается. — Эйдан, я не выдержу еще две недели ожидания.

— Я знаю. Я тоже. Но выбора нет. Мне сказали, что это нормальная практика, иногда такое бывает. Нужно просто подождать.

Лина легла обратно на подушку, глядя в потолок.

— Хорошо. Будем ждать.

— Лина...

— Мне нужно вставать. Тесто не испечется само.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Она положила трубку, не ответив взаимностью. Не сейчас. Сейчас слова застревали в горле, отказываясь выходить наружу.

День тянулся бесконечно. Лина пекла, обслуживала покупателей, улыбалась, отвечала на вопросы. Но все было как будто сквозь туман — слова доносились издалека, лица расплывались, время шло слишком медленно.

Ивонна заметила первой:

— Ты в порядке? Ты очень бледная.

— Все нормально. Просто не выспалась.

— Лина, я вижу, что не нормально. Что случилось?

Лина посмотрела на нее и вдруг почувствовала, что больше не может держаться. Села прямо на пол за прилавком, обхватив колени руками.

— Результаты теста задержали. Еще неделя или две. А Элизабет... она плачет перед Эйданом, зовет его к Чарли, говорит про семью. И он ездит к ним. Потому что ребенок плачет. И я не могу его винить, но мне так больно.

Ивонна опустилась рядом, обняла ее за плечи:

— Это ужасно. Лина, мне так жаль.

— Я боюсь. Боюсь, что потеряю его. Боюсь, что даже если мальчик не его, Эйдан все равно почувствует ответственность. Боюсь, что Элизабет найдет способ вернуть его.

— Эйдан любит тебя.

— Любовь не всегда побеждает. Иногда побеждает долг. Ответственность. Чувство вины.

Ивонна крепче прижала ее:

— Не думай так. Еще ничего не известно. Может, мальчик вообще не его. Может, результаты покажут, что Элизабет лжет.

— А может, покажут обратное.

Они сидели в тишине, и Лина чувствовала, как слезы текут по щекам. Она не сдерживала их больше. Устала сдерживаться.

Следующие дни прошли в тревожном ожидании. Эйдан звонил каждый вечер, рассказывал о работе, о Чарли, о том, как Элизабет продолжает появляться на стройке. Лина слушала, молчала, отвечала коротко. Между ними росла стена — невидимая, но ощутимая.

— Ты отдаляешься, — сказал он в одном из разговоров. — Лина, не делай этого. Не уходи от меня.

— Я не ухожу. Я защищаюсь.

— От чего?

— От боли. Которая придет, когда ты уйдешь.

— Я не уйду!

— Ты не знаешь этого. Пока не знаешь результатов теста, не представляешь, что будешь чувствовать, когда узнаешь правду. Может, ты захочешь быть с сыном. И это твое право.

— Но я не хочу терять тебя.

— Иногда нельзя получить все. Иногда приходится выбирать.

Эйдан молчал, и в этом молчании Лина услышала правду — он знал, что она права. Знал, что если Чарли окажется его сыном, выбор будет неизбежен.

В четверг утром, когда Лина открывала пекарню, к дверям подъехало такси. Из него вышла женщина — изящная, темноволосая, в дорогом пальто и с большой сумкой через плечо. За ней — маленький мальчик со светлыми рыжеватыми волосами и большими карими глазами.

Лина замерла на пороге, держа ключи. Сердце бешено забилось.

Она знала эту женщину. Видела ее фотографию на странице Эйдана в социальных сетях, он забыл ее удалить. Потом конечно же удалил, но Лине она запомнилась.

Элизабет.

Женщина подошла ближе, улыбаясь — мягко, почти извиняюще:

— Здравствуйте. Вы Лина?

Лина кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Я Элизабет. Бывшая жена Эйдана. А это Чарли.

Мальчик прятался за маминой ногой, выглядывая осторожно. Он и правда был похож на Эйдана — те же глаза, тот же овал лица. Лина почувствовала, как внутри все обрывается.