Пекарня маленьких чудес (СИ) - Дениз Виктория - Страница 22

Лина взяла ветки, провела пальцами по набухшим почкам:

— Это прекрасно. Спасибо.

Эйдан достал еще одну коробку — маленькую, деревянную:

— И это. Сделал сам.

Внутри было кольцо. Не с бриллиантом — простое, из темного ореха и светлого ясеня, две породы дерева, переплетенные в тонкую полоску. В месте соединения была крошечная инкрустация — капелька янтаря, золотистая, как мед.

— Два дерева, две жизни, которые стали одной, — объяснил Эйдан. — А янтарь — это время. Древняя смола, которая стала драгоценностью. Как наша любовь. Это не предложение, — быстро добавил он. — Просто... символ. Того, что ты значишь для меня. Что я хочу быть с тобой. Всегда.

Лина надела кольцо — оно идеально сидело на пальце, теплое, будто живое. Два дерева переплетались так плотно, что казались единым целым.

— Оно великолепно. Спасибо. — Она протянула ему свою коробку с печеньем. — Я тоже приготовила кое-что.

Они ели печенье вместе, сидя у окна, под светом свечей. За окном мерно шумело море, ярко сияли звезды.

— Знаешь, — сказал Эйдан, — год назад я и представить не мог, что буду праздновать День Валентина. Думал, это все глупости, это не для меня. А теперь хочу праздновать каждый год. С тобой.

— Я тоже, — прошептала Лина. — Я так счастлива. Страшно иногда. Думаю — а вдруг что-то случится? Вдруг я потеряю тебя?

Эйдан взял ее за руки:

— Никто не знает будущего. Может случиться что угодно. Но я здесь сейчас. И планирую быть здесь долго. Очень долго. И мы будем счастливы столько, сколько позволит судьба. Договорились?

— Договорились.

Они целовались долго, и мир вокруг исчезал. Были только они, любовь и тепло.

Торвальд и Ивонна праздновали День Валентина у него дома. Он приготовил рыбу — запеченную с травами, с овощами, с белым вином. Стол накрыл красиво, даже свечи зажег.

Ивонна принесла книгу — старинное издание морских рассказов Конрада, которое нашла в антикварном магазине.

— Для тебя, — подмигнула она. — Знаю, ты любишь море, а теперь еще и книги.

Торвальд взял книгу бережно, раскрыл. На первой странице было написано: "Торвальду, который научил меня, что никогда не поздно начать снова. С любовью, Ивонна" .

Он поднял глаза, и в них блестели слезы:

— Спасибо. Это... лучший подарок.

— У меня тоже есть кое-что, — Торвальд достал маленькую коробку. Внутри была брошь — серебряная, в форме раскрытой книги, с крошечными буквами на страницах.

— Это... это прекрасно, — выдохнула Ивонна.

— Видишь буквы? Это первая строчка из "Джейн Эйр". Ты говорила, это твоя любимая книга. Я заказал специально.

Ивонна читала надпись, и слезы потекли по щекам. Она встала, подошла к нему, обняла:

— Ты удивительный человек, Торвальд. Я не думала, что когда-нибудь снова... что смогу снова...

— Любить? — закончил он. — Я тоже не думал. После потери Алекса и ухода жены думал, сердце навсегда закрыто. Но ты открыла его снова. Тихо, постепенно, через книги и разговоры. И я благодарен.

Они стояли, обнявшись, и женщина впервые за долгое время чувствовала себя наполненной, цельной. Не половинкой, ждущей дополнения. А целой, рядом с другим целым человеком.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Не думала, что скажу это когда-нибудь снова. Но люблю.

Торвальд отстранился, посмотрел на нее:

— Я тоже. Люблю тебя, Ивонна. И хочу быть с тобой. Если ты тоже хочешь.

— Хочу. Очень хочу.

Они поцеловались — первый раз по-настоящему. Медленно, нежно, с чувством, которое копилось месяцами.

На следующий день Ивонна пришла в пекарню, сияющая.

— Лина! — Она обняла ее. — Спасибо!

— За что?

— За все. За булочки храбрости, которые помогли мне признаться Алистеру. За печенье нового начала, которое помогло двигаться дальше. За то, что ты есть. Вчера Торвальд признался в любви. И я тоже. Мы вместе теперь. Официально.

Лина засмеялась, обнимая ее:

— Я так рада! Так счастлива за вас обоих!

— Знаешь, — сказала Ивонна задумчиво, — полгода назад я думала, что моя история с Алистером — это была настоящая любовь. Но теперь понимаю — то было увлечение. Страсть. А с Торвальдом... с ним спокойно. Надежно. Мы подходим друг другу. Хотим одного и того же. Это и есть настоящая любовь, правда?

— Думаю, да, — согласилась Лина. — Когда не нужно менять себя. Когда просто хорошо рядом.

Молодая женщина кивнула:

— Именно. С Алистером я должна была бы предать себя. Уехать, бросить школу, жить его жизнью. А с Торвальдом я могу быть собой. И он может быть собой. И нам хорошо.

Вечером того же дня, когда Лина закрывала пекарню, Эйдан спустился из мастерской. Выглядел озабоченным.

— Что-то случилось? — спросила Лина.

— Нужно поговорить.

Сердце Лины сжалось. Эта фраза никогда не предвещала ничего хорошего.

Они сели за стол. Эйдан взял ее за руки:

— Мне поступило предложение. Большой заказ. Очень большой. Реставрация старинного особняка в столице. Работа на три месяца, может четыре. Хорошие деньги, престиж, связи.

Лина слушала, и внутри все холодело.

— Ты хочешь поехать?

— Не хочу, — честно сказал он. — Совсем не хочу. Не хочу оставлять тебя. Не хочу уезжать из Солти Коаста. Но... деньги действительно хорошие. Мы могли бы отложить на будущее. На свадьбу, на ремонт пекарни, на...

— На нашу жизнь, — закончила Лина.

— Да. И это важная работа. Если сделаю хорошо, будет много заказов. Но все это не имеет смысла, если ты против. Если для нас это станет проблемой.

Лина молчала, думая. Страх поднимался изнутри — а вдруг он уедет и не вернется? А вдруг встретит кого-то там? А вдруг расстояние разрушит то, что они построили?

Но потом вспомнила дневник Марты. Вспомнила урок: не закрывать сердце из страха. Доверять.

— Поезжай, — сказала она. — Если это важно для тебя, поезжай.

Эйдан посмотрел на нее удивленно:

— Правда? Ты не будешь переживать?

— Буду, — призналась Лина. — Очень буду. Буду скучать, буду бояться. Но я доверяю тебе. И знаю — ты вернешься. Потому что твой дом здесь. Со мной.

Эйдан обнял возлюбленную:

— Я вернусь. Обещаю. Три, максимум четыре месяца — и я вернусь. Буду звонить каждый день, писать. Постараюсь по возможности приезжать на выходные.

— Я знаю. И я буду ждать.

Мужчина страстно поцеловал ее, и Лина старалась не плакать. Три месяца — это не так много. Они справятся.

Но ночью, когда Эйдан спал, она лежала и смотрела в потолок. Страх был. Большой, темный страх потери. Но она не позволит ему управлять собой. Не позволит закрыть сердце.

Она будет ждать. Верить. Любить.

Глава 17

Глава 17. Испытание расстоянием

Эйдан уехал в конце февраля. Лина проводила его на автобусной станции, пыталась не плакать, но слезы все равно потекли, когда автобус тронулся.

— Три месяца, — прошептала она, глядя вслед уезжающему автобусу. — Всего три месяца.

Когда вернулась домой, квартира показалась огромной и пустой. Его вещи были здесь — рубашка на стуле, инструменты в мастерской, его запах на подушке. Но самого его не было.

Первые дни были тяжелыми. Лина просыпалась, тянулась к возлюбленному, но рука находила только пустоту. Пекла, оборачивалась, чтобы что-то сказать — и вспоминала, что говорить не с кем. Вечерами сидела одна, пила чай, смотрела в окно на море.

Эйдан звонил каждый вечер, как обещал. Рассказывал о работе, о столице, о том, как скучает. Его голос был теплым, родным, но это не заменяло присутствия.

— Как ты? — спрашивал он всегда.

— Хорошо, — лгала Лина. — Все хорошо.

Она не хотела, чтобы он волновался. Не хотела, чтобы чувствовал вину.

Но Ева видела правду. Она заходила часто, приносила книги, сидела с Линой, пила чай.

— Ты скучаешь, — констатировала она.

— Очень, — призналась Лина. — Знала, что будет тяжело, но не думала, что настолько. Дом будто пустой без него.