Любимая жена-попаданка для герцога, или я не ведьма - я врач! (СИ) - Луна Кармен - Страница 26

Тело отзывалось на воспоминания предательским теплом. Я вспоминала каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый момент близости, который мы разделили.

"Райнар.." — прошептала я его имя в темноту, как молитву, как заклинание.

Воспоминания были такими яркими, что казалось — протяни руку, и коснешься его.

Но вместо тёплой кожи мои пальцы встречали только холодный воздух пустой комнаты.

Волна тоски накрыла с головой — такая сильная, что защипало в глазах. Это физически болело — быть так далеко от человека, ставшего частью тебя.

Я лежала, прижимая к себе его письмо, и слёзы текли по щекам. Не от горя — от острой, пронзительной тоски. От желания оказаться рядом с ним. От понимания, что впереди ещё недели разлуки.

— Я скучаю, — прошептала я в темноту. — Так сильно скучаю.

За окном выла ночь. где-то далеко, за сотнями миль, был он. Ждал. Беспокоился.

Скучал так же сильно, как и я.

Я свернулась калачиком в постели, прижимая к груди его письмо.

Ещё немного. Еще чуть-чуть, и я вылечу принцессу, закончу эту миссию и вернусь домой. К нему.

Где моё место.

Где моё сердце.

На следующее утро мы выехали на рассвете. Граница Альтерии встретила нас серым туманом и подозрительными стражниками.

— Документы, — потребовал капитан пограничной стражи — мужчина с лицом, высеченным из гранита и столь же радушным. — Цель визита.

— Я принц Эдвард Альтерийский, — Эдвард выпрямился, и в его голосе зазвучала королевская власть. — Это герцогиня Вайнерис Эльмхарт, личный врач нашей семьи. Мы едем во дворец по срочному делу.

Капитан изучил нас с тем выражением, которое говорило: "Я видел тысячи самозванцев, и вы не выглядите особо убедительно"

— Личный врач? — он скептически посмотрел на меня. — Женщина?

— Проблемы со зрением? — съязвила я. — Или вы действительно настолько отстали, что существование женщин-врачей вас удивляет?

Эдвард ткнул меня локтем в бок.

— Капитан, — он достал из кармана печать с королевским гербом, — вот мои полномочия. Я требую немедленного пропуска.

Печать подействовала. Капитан нехотя махнул рукой, и шлагбаум поднялся.

— Проезжайте. Но я доложу о вашем прибытии.

— Докладывайте, — невозмутимо ответил Эдвард.

Когда мы отъехали от заставы, он повернулся ко мне.

— Вы могли бы быть чуть более дипломатичной.

— Могла бы, — согласилась я. — Но где в этом веселье?

Василиус фыркнул — звук, который можно было интерпретировать как кошачий смех.

— Вот поэтому я её и люблю, — заявил он. — Никогда не знаешь, когда она устроит дипломатический скандал.

— Спасибо за поддержку, — буркнула я.

Альтерия встретила нас холодным дождём и ещё более холодными взглядами местных жителей. Видимо, иностранцев здесь любили примерно так же сильно, как чуму или саранчу.

Но я не обращала внимания на хмурые лица и осуждающие взгляды. У меня была миссия. Девушка, которую нужно спасти. И жгучее желание закончить всё это как можно быстрее и вернуться домой.

К Райнару.

К жизни.

К себе.

Карета мчалась по дороге, увозя меня всё дальше от дома и всё ближе к новым испытаниям.

Но я была готова.

Насколько это вообще возможно.

15.

Королевский дворец Альтерии встретил нас примерно с тем же энтузиазмом, с каким крепость встречает осадную армию — настороженно, недоверчиво и с явным желанием, чтобы мы убирались восвояси как можно быстрее. Стражники у ворот смотрели на нас так, словно мы были прокажёнными с табличкой "заразные", придворные шептались за углами, а сам дворец — серый камень, готические башни и атмосфера всеобщего недовольства — выглядел как декорация к пьесе "Как сделать гостей максимально некомфортными за пять минут"

Я, Вайнерис Эльмхарт, обладательница титула "Иноземная целительница, которой здесь явно не рады", шла по мраморным коридорам и пыталась не обращать внимания на враждебные взгляды. Что было примерно так же просто, как игнорировать пожар в собственных волосах.

— Атмосфера просто душевная, — прокомментировал Василиус, пристроившийся у меня на плече как рыжий пиратский попугай. — Я чувствую себя как на семейном ужине у Борджиа. Все улыбаются, но яд в бокалах.

— Заткнись, — прошептала я сквозь зубы, изображая улыбку для очередного хмурого придворного. — Мы здесь, чтобы помочь, а не устраивать дипломатический скандал.

— Ещё не устраивать, — поправил кот — День молодой.

Принц Эдвард шёл впереди, и я видела напряжение в каждой линии его тела. Он был дома, но явно не чувствовал себя желанным гостем. Что говорило о семейной атмосфере больше, чем любые слова.

Нас привели в тронный зал — помещение размером с небольшой ангар, украшенное гобеленами с изображением батальных сцен (видимо, альтерийцы очень любили войну или у них был крайне специфический декоратор). На троне восседал король Альдред.

И вот туг я поняла, откуда у Эдварда эти измученные глаза.

Король Альдред выглядел как человек, который съел лимон, запил его уксусом и заел чем-то очень горьким и неприятным. Лет пятидесяти, с лицом, высеченным из гранита, с глазами цвета зимнего неба и выражением лица, которое говорило: "Я терпеть не могу всех вокруг включая себя самого, но особенно терпеть не могу вас".

— Отец, — Эдвард опустился на одно колено, и я последовала его примеру, хотя каждая клетка моего тела протестовала против такого унижения. — Я привёз целительницу. Герцогиню Вайнерис Эльмхарт.

Король посмотрел на меня с тем выражением, с каким обычно изучают подозрительное пятно на ковре.

— Женщина, — произнёс он тоном, которым обычно говорят "крыса" или "чума". —Ты привёз мне женщину-целительницу?

— Лучшую, что есть, — твёрдо ответил Эдвард. — Она спасла короля соседнего королевства, вылечила дюжину человек от эпидемии.

— Я слышал байки, — перебил король. — Слухи о чудо-лекарстве и невероятных исцелениях. Обычно такие истории рассказывают шарлатаны перед тем, как украсть деньги и скрыться.

О... замечательно. Он не просто недоверчивый — он откровенно враждебный.

— Ваше величество, — я поднялась, игнорируя предостерегающий взгляд Эдварда.

Колени мне не предназначены для длительного стояния на них. — С вашего позволения, я бы хотела осмотреть принцессу. Диагноз можно поставить только после осмотра, а не на основе слухов.

— Дерзкая, — его глаза сузились. — Ты смеешь диктовать мне условия?

— Я смею предлагать помощь, — поправила я. — Если вы не хотите, чтобы я осмотрела вашу дочь, я могу развернуться и уехать. Но тогда не вините меня, если она умрёт, потому что вы слишком гордый, чтобы принять помощь от "женщины- целительницы"

Тишина повисла такая, что можно было услышать, как где-то в соседнем крыле дворца упала булавка.

Эдвард побледнел. Придворные ахнули. Кто-то в заднем ряду, кажется, упал в обморок от шока.

А король... король медленно поднялся с трона и спустился к нам. Каждый его шаг эхом отдавался в тишине зала.

Он остановился передо мной. Мы были примерно одного роста, и я видела его глаза — холодные, оценивающие, но в глубине... страх. Страх отца, который боится потерять дочь.

— Если ты шарлатанка, — произнёс он тихо, но отчётливо, — я лично прослежу, чтобы ты провела остаток очень короткой жизни в самой глубокой темнице этого замка.

— Справедливо, — кивнула я. — А если я спасу вашу дочь, вы лично извинитесь за своё хамство?

Его губы дёрнулись — то ли в попытке сдержать гнев, то ли в подавленной улыбке.

— Веди её к Изольде, — приказал он Эдварду, не отрывая взгляда от меня. —Посмотрим, на что способна эта... дерзкая женщина.

Покои принцессы Изольды находились в северном крыле дворца — подальше от шума и суеты, в тихой части, где слышны были только шаги и далёкие звуки города за окнами.