Измена. Попаданка в положении (СИ) - Белильщикова Елена - Страница 61

Мне показалось, что он меня сейчас ударит. Филипп сжал кулаки и резко выдохнул, подаваясь ко мне. Я вжалась спиной в каменную стену, но гордо вскинула голову, не желая даже закрываться. Я должна узнать этого… нового Филиппа. Чтобы не лить слезы по старому. Которого больше нет.

– Нет. Дело не в этом, – Филипп, успокоившись, разжал кулаки, я покачала головой, отворачиваясь. – Но я не могу… не хочу говорить об Амели. Мы должны поговорить о нас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Нас больше нет, Филипп, – горько усмехнулась я. – Ты сам все разрушил. Я твоей второй семьей не буду. Да и ее терпеть не стану. Поэтому нам лучше… больше не встречаться. Я жалею, что пришла к тебе в дом в тот момент, когда ты вернулся. Мне нужно было сделать это в другое время. И ты бы даже не узнал о моем визите.

– Узнал бы. Слуги все рассказали мне о тебе, вас видели из окна. Я догадался.

Я стиснула губы. Мой визит не оказался откровением для Филиппа. Выложили все.

– Я рада. Это уже неважно. Ты поэтому пришел раньше с церкви? Подкараулил меня, наверное, догадывался, что могу прийти? – швырнула я в лицо мужу очередные обвинения.

Филипп вдруг нахмурился и посмотрел на меня внимательнее.

– Элион, с тобой все в порядке? Ты так бледна…

Вовремя он сказал об этом. Потому что вновь вернувшаяся боль снова ударила меня острой раскаленной иглой внизу живота. Мои ноги подкосились окончательно, и я рухнула бы к ногам Филиппа, если бы он не подхватил меня.

За это мгновение я готова была продать душу. Филипп держал меня на руках так же нежно, как раньше. Когда все еще любил меня. А взгляд, его взгляд, о небо… мне захотелось разрыдаться, настолько он был испуганным. Взволнованным. Бережным.

– Что с тобой, Элион? – спросил Филипп растерянно, прижимая меня к груди так легко, словно держал куклу.

Он вдруг провел ладонью по бедру, но не эротично. И нахмурился.

– У тебя кровь, – непонимающе сказал он, пронзительно глядя на меня. – Ты ранена? Что случилось, Элион? Что с тобой?

Я не могла ответить. У меня словно язык отобрало, глаза расширились от страха, я часто и рвано дышала. Филипп выругался и прижал меня к груди сильнее, рванул прямиком через площадь к ближайшей таверне. У которой был второй этаж, на котором сдавали комнаты.

– Я позову лекаря! – прорычал он, бросаясь, как зверь, туда.

Я тихо заплакала и уткнулась лицом в его крепкое плечо. Не чувствуя в себе сил вырваться от него и уйти. Боль снова отступила, но я знала… Знала, что она вернется. Эта боль. Вернется и заберет моего ребенка. А может, и меня саму.

Таверна встретила нас гулом людских голосов. Шумным смехом, стуком кружек по деревянным столам. Филипп потащил меня в другую сторону – в небольшую комнатку, где сидела улыбчивая девушка, принимающая заказы на комнаты наверху. Чаще всего у развратных дам, склеивших себе кавалеров на эту ночь.

– Чем могу по… – улыбка увяла на лице девушки, когда она увидела выражение лица Филиппа.

– Моей жене плохо! – рявкнул он и швырнул на стол увесистый мешочек с золотыми монетами.

Мне не хотелось думать, откуда он взялся. Меня слегка затошнило от отвращения, и я отвернулась, снова пряча свое лицо уже на его груди.

– Нам нужна комната, и я сейчас приведу сюда лекаря!

– Ну… хорошо.

Было видно, что девушка не слишком горела желанием помогать ближнему. Но по Филиппу было видно, что он просто разорвет ее в случае отказа. Голыми руками. Девушка протянула ему ключик и назвала ему номер комнаты. Все так же прижимая к себе, Филипп осторожно понес меня по лестнице. Я тихо хныкала от его движений, но старалась не шевелиться и не дышать. Когда мы вошли в комнату, Филипп уложил меня на чистые простыни и опустился на колени передо мной, беря мои ледяные руки в свои.

– Ты не ответила, Элион, – с тревогой проговорил он, по-прежнему не отводя от меня таких родных глаз.

Я прикусила губу, как всегда, когда делала во время волнения. И выпалила:

– У тебя должен был быть ребенок, Филипп. Второй ребенок. Но не беспокойся. Уже не будет. Я не пережила бы, если бы ты забрал его у меня! Значит… его заберет небо. Если мне повезет, то вместе и с моей жизнью.

Филипп покачнулся, стоя на коленях, и едва не упал. Мое больное в этот момент воображение дорисовало иную картину: сумерки, таверна, комнаты на втором этаже, эта комната, приоткрытая дверь, коленопреклоненный Филипп в самом центре комнаты в тонкой белой рубашке, с хлыстом в руках. И его собственные замахи по себе, неумелые, неуклюжие, по спине, до крови, до глубоких ран, как это делали грешники, пытающиеся заслужить покаяние.

Я моргнула, картинка развеялась. А Филипп встал. Его глаза перестали быть неживыми. Почти полностью. Может, мне показалось, но в них даже блестели слезы?

– Нет, Элион, – проговорил он очень хрипло, будто и вправду плакал, хотя от всей его напряженной фигуры так и веяло решительностью. – Ты не умрешь. Ни ты, ни твой ребенок. Я отберу вас даже у неба.

– Не обещай то, чего не сможешь исполнить! – не выдержала я и замахнулась пощечиной по такому красивому и такому лживому лицу Филиппа, оставляя алый уродливый след от ладони и тонкие царапины от ногтей. – Я всегда была твоя, как и твой ребенок под моим сердцем! У кого ты отбирать нас собрался? У самого себя? Очнись, Филипп! Я не знаю, что с тобой творится, но в последнее время чудовище передо мной – это точно не ты!

На лицо Филиппа будто мгновенно упало забрало. Скрывая истинные эмоции. Странно… мои слова возымели обратный эффект, попав в яблочко? Он резко встал и, не прощаясь, вышел из комнаты. А я зарыдала, не в силах сдержаться, обнимая бедра своими руками. Молясь о том, чтобы больше не было больно.

Буквально через минуту в комнату вошла служанка. Она молча села рядом со мной. Наверняка, Филипп послал за тем, чтобы я не осталась одна и не боялась? На моих губах заиграла горькая улыбка. Филипп умеет быть внимательным… если захочет. Вот только сейчас уже поздно. Поздно.

Филипп вернулся очень быстро в сопровождении незнакомого мне седовласого мужчины с саквояжем. Лекарь, а это был он, сразу выставил и Филиппа, и служанку за дверь, внимательно осмотрел меня, задал вопросы и снова позвал девушку, давая ей наставления и какие-то травы.

– Что со мной? – тихо проговорила я.

Лекарь покачал головой.

– Была угроза выкидыша. Но она миновала. Я так и думал, когда Ваш муж вкратце описал, что Вы нервничали, и…

– Довольно! – я тряхнула волосами, не желая более выносить лицемерие Филиппа. – У меня… были причины для нервов.

Как будто непонятно, что играть любящего мужа перед лекарем было не обязательно! Так же, как и выставлять меня капризной истеричкой.

– Охотно верю. Берегите себя, маленькая леди. Вы крепче, чем кажетесь, – лекарь тепло улыбнулся и погладил меня по ладони, прежде чем встать с кровати. – Пейте этот отвар каждые два часа на протяжении всей этой ночи. И желательно не вставать на ноги слишком часто. Если небо даст, то все будет хорошо, назавтра угроза минует полностью. Попьете еще отвары, я оставлю Вам рецепты…

– Я прослежу за ней.

Я не успела ответить или поблагодарить лекаря. Ведь в дверном проеме возник мрачный, как туча, Филипп. Он загородил собой весь свет, идущий из коридора. И хмуро воззрился на меня. Лекарь замотал руками:

– Только не нервировать Вашу жену еще больше!

– Обещаю. Буду, как лев рядом с ягненком в божественных садах, – Филипп позволил себе ленивую улыбку, обдавая лекаря очередной волной обаяния.

Я вспыхнула от его шуток! Но пререкаться при лекаре не решилась. Тот вышел за дверь, Филипп – следом за ним. Дверь прикрылась, и за ней я услышала мужские голоса и звон монет. Кажется, я дорого сегодня обошлась Филиппу! Но мне было плевать.

***

Когда Филипп вернулся, я демонстративно уткнулась в подушку, не желая поддерживать с ним разговор. Он же осторожно опустился на кровать и накрыл мою ладонь своей.