Патруль 3 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 50

— Действительно нужное, говоришь? — произнёс я и пошёл искать свой тревожный чемоданчик.

Тут, в этом времени, у них, а теперь еще и у нас, есть специализированные рюкзаки защитного цвета, мы же в 1994-том пользовались вещмешком — это, по сути, торба без каких-либо отделов, с двумя лямками, привязанными к дну, и чтобы завязать мешок, я делал петлю на верхней части лямки и затягивал её на горловине мешка. Но рюкзак удобнее — да. Да и вообще многое стало практичней чем в девяностых, ликвидаторы например появились, когда их очень не хватало раньше.

Прибыв в свой кабинет, в котором я не очень-то и много времени бываю, я открыл шкаф и достал оттуда рюкзак защитного цвета с бирочкой «Кузнецов В. И.» и, прямо там открыв, начал раскладывать его содержимое по полу.

Сначала пошла прозрачная непромокаемая папка для документов, в которой лежал один только военный билет. Туда для компании полетели: паспорт, права и наличка — пять тысяч рублей. Фотография родных, тех двух милых советских людей, с кем я говорил по видеосвязи после разговора с психологом Оксаной, которые и не знают, что я был ранен и даже награждён…

Следующей на пол легла аптечка. Вот что было уязвимой частью моего инвентаря. В ней был индивидуальный перевязочный пакет, жгут, пара пластырей и пузырёк йода. Я потряс бутылёк у уха и услышал, как крупицы высохшего вещества шумят в баночке. Ни антисептиков современных, ни обезболивающего, ни средств от диареи, о которых так заботливо говорила «Алиса». Личные лекарства? Да, я ими никогда не запасался, жил раньше как танк, в ожидании поломки. Маски и перчатки отсутствовали тоже. Казалось бы планета пережила ковид, положи ты Слава себе сюда маску. Но нет, а значит как пела питерская группа Ленинград: Ай -я-я- яй. Я — распиздяй!

Поехали далее: Из продуктов была банка тушёнки с просроченным сроком годности, пакет гречки, соль в спичечном коробке. Ни воды, ни сухарей, ни орехов. Лапша быстрого приготовления «Ролтон» — одна пачка. Чай в пакетике — один. Нож-складник, ложка алюминиевая. Котелка в мешке не наблюдалось.

Сменные носки оказались с дырками, но, судя по отсутствию запаха, чистыми. Термобельё отсутствовало как класс. Дождевик из плёнки, был ветхий, «сделанный солнечным в Китае». Наличествовали и измахраченная зубная щётка и мыло в мыльнице. Влажные салфетки — одна пачка, открытая, а значит, сухая. Полотенце — небольшой и жёсткий кусок тряпки.

Налобный фонарь — в наличии. Но только я попробовал его включить, как сразу понял, что он не работает. Батарейки сели, видать. Свечи восковые — есть. Спички — есть. Power bank — присутствует, но я потыкал на нём кнопку и не увидел признаков жизни, видимо, разряжен тоже. Компаса — нет. Зато свисток — есть. Мини-радиоприёмника — нет.

Прочее необходимое. Пакеты для мусора — один. Скотча — нет. Нитки с иголкой — присутствуют. Термоодеяло и спальник… — задумался я над важным. — У кого-нибудь вообще есть оно в вещмешке? Оно же не влезет. А вот рабочие перчатки присутствовали.

Я сидел на корточках посреди этого вот всего и тихо матерился. «Герметичность. Доступность. Избегать лишнего веса». Вес-то как раз был в норме, ведь тут почти ничего нет полезного. Набор смертника. Мой «тревожный» рюкзак оказался не чемоданом на случай тревоги, а формальным подходом к экипированию. Это как нанять уборщицу, и она, единожды смочив тряпку, протрёт ей весь дом — так, для галочки, отчитавшись что формально — да, «формально тут убирают».

А если подойти к вопросу о действительно нужном, — повторил я про себя. — Еда, вода, карта, спальник, костровые принадлежности, нож, топор, жидкость для розжига, трут, котелок. Бог с ними с ложкой и вилкой, тушёнка прекрасно вскрывается и естся с ножа. Карта на случай ядерного апокалипсиса, компас, сменная одежда, дождевик, тетрадка и ручка для написания писем — в случае большой войны может пригодиться, а так все сейчас пользуются мобильными приложениями и для общения, и для передачи данных. Аптечка нужна, согласен, аптечек должно быть много, минимум три, как на моём костюме диверсанта.

— Если уже назначили меня заместителем командира взвода, то надо соответствовать. Поеду в «Ленту», всё куплю новое, — сказал я, вставая.

Причём надо сделать так, чтобы я и на заданиях для ликвидатора мог этим мешком пользоваться. А то второй раз я без воды оказываюсь.

Ира подошла ко мне уже одетой, с картиной в руках.

— Ну что, как дела? — спросила она.

— Исправлять сложнее, чем создавать заново. Поехали, я хочу себе нормальное всё купить.

— И надо это картину отправить, на этот раз соседям в Северск, цена этого квадрата в круге с рыжей полосой поперёк и золотыми каплями сверху — 5 000 000 рублей.

— Видимо, пять ранений — пять и миллионов, — пошутил я, хотя, конечно же, никто не знал, сколько раз меня ранили на последних учениях, только я и Ира. — Поехали, отправим.

И выйдя из дома, мы направились в гараж, где пришлось выложить броню и оружие прямо там, накрыв всё это брезентом.

— На мотоцикле как полетал? — спросила меня Ира, замечая отсутствие коптера на крыше джипа.

— Хорошая машина, разряжается быстро из-за веса моего снаряжения. Но в целом первую линию обороны на нём прошёл и эвакуировался, можно сказать, успешно. Стрелять с него неудобно, а так как он одноместный, и пилота не посадить. Может, Китай автопилот туда поставит, тогда будет совсем хорошо, но пока посадка и взлёт только.

— А чего обратно не привёз? — спросила она.

— Разрядился он в тайге, а я и так был нагруженный, — ответил я.

— Надо твою экипировку обработать, чтобы не воняла потом и кровью.

— Там, где я в ней работаю, меня особо нюхать некому, — пошутил я, не сказав про робособак, которые стали жёстче, чем та тварь, которую я уничтожил у Тима.

Скорее всего, их операторы тоже тренируются. Тактика ведения боя, огневая подготовка, ремонт, снаряжение. Один я в свободное от ликвидаций время в патруле провожу.

Поездка в крупный магазин на Каштаке — такой район в Златоводске, была без эксцессов, было пару сложных ситуаций на дороге, когда какие-то малолетки подрезали машину, понтясь в своих жигулях. Ира шипела от негодования, она же тоже водитель, а я лишь улыбался, не убивать же детей за понты.

В самом магазине мы купили всё, что мне было нужно, и плюс закупились едой — две большие тележки, у меня и у Иры. В целом приятное ощущение, когда не смотришь на ценники и покупаешь всё что тебе нравится. Можно и потерпеть стрельбу по открытым зонам железными шариками. А потом был СДЭК, где Ира завернула картину, заказав деревянную упаковку с фанерными стенками, чтобы краска не смазалась, и отправила её новому ценителю художественной красоты.

— Раз мы собрались свадьбу сыграть, то можно даже ИП открыть на моё имя, чтобы тебя менты твои за зад не взяли за такие обороты самозанятого, — произнесла Ира, когда мы с ней шли назад в машину.

— Открывай, я не против, — произнёс я, обнимая её в этом недолгом пути.

А приехав к дому, я увидел, как у стен особняка стоит выгруженная коробка.

Блин. Дрон привезли и снова упаковали.

И, занеся домой пакеты с едой и содержимым «чемоданчика», я пошёл наводить порядок, первым делом затащил ящик с дорогой китайской техникой внутрь на территорию и, открыв его выдергой, увидел к нему шнур и прикреплённую к рулю флешку с надписью маркером «гайд по полётам на коптере».

Гайд… Гайд… — вспоминал я английское слово.

Что это значит? На вскидку приходило только восклицание из фильмов моего прошлого на английском «О май гайд!» но не уверен, что я правильно помню. Ладно, посмотрю что на ней после.

Далее я стаскал оружие из гаража в дом, а потом упаковал тревожный «чемоданчик», будь он неладен, получилось громоздко. Помимо основного рюкзака тут был и свёрнутый спальник, и вставленная в боковой отсек бутылка воды, и аптечка автомобильная, тряпичная, «добитая» недостающим с помощью похода в аптеку.