Правила волшебной кухни (СИ) - Сапфир Олег - Страница 38

— Да ничего я такого не делала!

— Может, ночью выругалась?

— Стоп, — тут мне самому стало интересно. — А ночью разве нельзя ругаться?

Тут же мне вспомнилось воющее у меня под окнами нечто, которое я посылал так далеко и так надолго. Чуть ли не каждой встреченной мною до сих пор аномалии я на матерном русском старался растолковать суть вещей и то, откуда она ведёт свою родословную.

— Конечно же нет, — посмотрела на меня как на дурака Джулия. — Господи, как ты жив-то ещё?

— Я уважаю ночь, — перебила Грация и продолжила рассказывать о том, что она невиноватая и вообще не при делах.

Мне же на глаза попался чехол от скрипки. Тут же мне вспомнился малой пацан Вито Карлеваро, которого я нанял несколько дней тому назад в качестве штатного музыканта, и который с тех пор так ни разу в «Марине» и не появился. Странновато, к слову говоря. Надо бы его поискать при удобном случае.

— Играешь? — спросил я, указывая на скрипку.

— Играю.

— Давно?

— Пару недель назад начала.

Оп-па. Очень хотелось спросить: а не связано ли это как-то? Уж не две ли недели назад начались все эти ночные странности, и не хочет ли сеньора Грация провести некую параллель между двумя этими событиями?

Однако тут моё боковое зрение привлекло очень странное движение в окне. Мне на секунду показалось, будто каменный мужик посередь площади ожил и начал кочевряжиться, сидя на своём каменном коне.

— Минутку, — сказал я, встал из-за стола и никому ничего не объясняя вышел на улицу.

Обошёл статую раз пять. Рассмотрел её со всех сторон, однако ничего странного так и не выявил. Впору было уверовать в галлюцинацию, однако тут какое-то наитие дёрнуло меня дотронуться до статуи. И понеслась…

Я пропал. Зрение, обоняние, слух, всё это отныне было не моим. Как будто никем невидимый призрак, я стал бесплотным наблюдателем прошедших событий. Причём странными я их не назову. Сперва я увидел ту же самую площадь, вот только без статуи. Затем установку статуи — куча мускулистых мужиков при помощи верёвок, рычагов и такой-то матери затаскивали её через узкую улочку, ведущую с реки. А руководил парадом тот самый мужик, с которого и слепили статую.

Самомнение, видно, у человека было на высоте, раз он решил возвести себе прижизненный памятник. Но едем дальше — статуя стоит, а день и ночь мелькают так быстро, что солнце и луна превратились в две расчерченные по небу яркие полоски. Но стоп!

Снова действие. Толпа из разряда кровожадных. Кто-то с вилами, кто-то с факелами, кто-то с корзинкой гнилых помидоров. А мужик со статуи, уже не такой молодой и красивый, в кандалах. Его казнят. Мужик орёт о том, что это несправедливо и что он действовал как все, но вот что самое интересное: на балконе той самой квартиры, в которой я минуту назад пил апельсиновый сок стоит белобрысая девушка и играет на скрипке.

— У-у-ух! — флешбек закончился и меня вынесло на «поверхность». — Однако…

Сложить два и два несложно. Загадка для младшего дошкольного возраста: неупокоенный дух бесится из-за того, что сеньора Грация играет на скрипке и будит его самые мрачные воспоминания.

Но гораздо интересней то, что я смог всё это увидеть. Во всяком случае раньше со мной такого не случалось и… это и есть тот приз с моего ночного испытания? То есть вот так оно работает? Хм-м… интересно.

— Спокойно, сеньоры! — заявился я обратно в квартиру Грации. — Артуро Маринари во всём разобрался. Скажи, пожалуйста, ты как правило играешь на балконе?

— Откуда ты знаешь?

— Да или нет?

— Да.

— Сыграй, пожалуйста.

Сказано — сделано. По моей настойчивой просьбе сеньора Грация вышла на балкон и начала пиликать какую-то новичковую мелодию. А я врубил свой дар и начал наблюдать за эмоциями. Сама скрипачка явно кайфовала, но с улицы уже потянулась густая чёрная туча из раздражения и недовольства. И оформиться этой туче мешал разве что белый день за окном.

— У тебя есть какая-то тренировочная скрипка?

— А тебе заче…

— Хочу научиться играть! Я взрослый человек, мне нужны хобби.

Долго ли, коротко ли, Грация выдала мне инструмент. По пути рассказывала о том, что до недавних пор её балкон находился на реставрации, и как же здорово, что его починили, и всё в таком духе.

— А теперь прогуляйтесь, пожалуйста, — попросил я. — Кофе не пили ведь, вот как раз и попьёте. И обязательно из этих своих мензурок.

— Артуро! Ты совсем…

— Хотите, чтобы чертовщина прекратилась или нет⁈

Вёл я себя сейчас как шебутной ребёнок, и тому есть веская, на мой взгляд, причина. Мне уже не терпелось проверить свои догадки на практике. Проверить, действительно ли я учусь понимать этот безумный город?

— Давайте-давайте, — подгонял я девушек. — Идите уже!

Наконец сеньора Грация переоделась во что-то более основательное, и влекомая подругой покинула собственные метры. Я же в свою очередь остался один в квартире и некоторое время слушал тишину. Не знаю как, но на кураже после флешбеков во дворе, сейчас я пытался наладить связь с этим местом.

Не вышло.

— Ну ладно, — вздохнул я, взял инструмент и вышел на балкон.

Прокашлялся, поставил скрипку на грудь, повторяя подсмотренные за Грацией движения, поставил смычок на струну и…

— А-а-а-а!!! — мужичка, который проходил в этот момент под балконом, аж передёрнуло.

— Прошу прощения! — улыбнулся я, а тот глянул на меня как на врага народа и прибавил шаг.

Короче говоря, музыкальный талант к списку моих талантов не прилагался, и слабать что-то удобоваримое с первого раза я не смог. Но это ничего страшного, ведь затея была совершенно другая.

— И-и-и-и!!! — проскрипел я повторно.

Абстрагироваться от этих звуков было крайне сложно, но я терпел. Как мог терпел. Ведь было стойкое ощущение, что вместо скрипки у меня сейчас в руках сипуха, которой я скручиваю голову. Мерзкий звук. Противный и даже противоестественный. Резонирующий на каких-то омерзительных частотах.

— И-и-и-и!!!

Никто из живущих не должен был слышать этот звук. Это слишком жестоко.

— И-и-и-и-и!!!

— Да хватит уже!

Те из соседей, что оказались поимпульсивней, пытались перекричать меня. Посылали всяко-разно, упоминая срамные части тела и членов моей родословной, а я всё продолжал играть. И в таком вот формате прошли следующие десять минут.

— Кхм-кхм, — завершим, я прислонил скрипку к стене и спросил у пустоты: — Вот видишь? Не всё так плохо, как могло бы быть, верно? И если ты не отстанешь от сеньоры Грации, я буду приходить сюда каждый грёбаный день и играть по два… нет! По три часа. Понимаешь теперь?

Вместо ответа я услышал, как в комнате у меня за спиной хлопнула дверца шкафа. Что, по всей видимости, можно было трактовать как «нет».

— Ах так? — спросил я. — Ладно. Повторяем упражнение…

— Положи скрипку, чудовище! — заорал пузатый мужик из дома напротив, едва мне стоило снова взяться за инструмент.

— Простите! — крикнул я в ответ. — Ничего личного! — и снова начал играть.

И снова по двору-колодцу прокатились предсмертные крики козла, у которого в глотке застрял судейский свисток. И снова скрип пенопласта по стеклу наперебой с шумом перфоратора вспоминался всей округе как лучшее, что они когда-либо слышали.

— Кхм-кхм, — на сей раз сессия заняла пять минут.

И под её конец дверца шкафа застучала так жалобно, будто бы это зажатый в тиски борец бьёт рукой по рингу и просит пощады.

— Ну как? — спросил я. — Продолжаем или угомонишься?

А в ответ тишина.

— Правильно, — кивнул я. — И нечего людям нервы мотать.

Ну а после я весьма довольный собой выскочил во двор. Артуро — молодец! Будь, как Артуро! И направился искать кафе, в котором засели девушки…

Глава 14

Барышни обнаружились буквально за углом, в уютном кафе на углу пересечения двух каналов. К этому времени заведения я начал рассматривать профессиональным взглядом, и сразу же подумал о том, что неплохо было бы и возле «Марины» установить летнюю веранду. Да, виды у меня перед зданием не такие завораживающие, но всё равно атмосферно получится. Останавливает лишь одно — совершенно непонятно, переживут ли столы и стулья ночь на улице. Потому что таскать их ежедневно туда-сюда нет никакого желания.